Дело о счастливых ножках. Эрл Стенли Гарднер. Главы 7-12

Глава 7

Дж.Р. Брэдбери ожидал Перри Мейсона в вестибюле «Маплетон-отеля». Когда адвокат вошел, Брэдбери показался ему совершенно спокойным. Серый костюм из твида сочетался с его серыми глазами; на нем были серая рубашка, серый галстук в красную крапинку, серые шерстяные носки и черно-белые спортивные ботинки. Он задумчиво курил сигару, при виде Перри Мейсона быстро вскочил и начал нетерпеливо выспрашивать:

– Расскажите мне все. Как это случилось? Вы нашли Маджери? Что сделали для нее? Что…

– Успокойтесь, – устало сказал Перри Мейсон. – Где бы мы могли поговорить? Может, у вас в комнате?

Брэдбери кивнул, направился к лифту, но вдруг остановился.

– За углом есть отличное местечко. Мы там можем перекусить и что-нибудь выпить. У меня в комнате ничего нет…

– Ведите, – вздохнул Перри Мейсон.

Брэдбери толкнул вращающиеся двери в вестибюле, подождал Мейсона, взял его под руку и доверительно спросил:

– Есть ли какая-нибудь ниточка, которая указывает на Маджери?

– Да помолчите же, – взмолился Перри Мейсон. – Сейчас придем в бар и поговорим. Но если там для этого не будет условий, учтите – разговора не выйдет!

– Не беспокойтесь. Мы сможем посидеть в совершенно уединенной кабинке. Она единственная. У меня есть карточка метрдотеля.

Он завернул за угол, остановился перед дверью и нажал на кнопку звонка. Медная планка в двери приподнялась, и черные глаза, похожие на бусинки, оглядели Брэдбери; потом лицо исчезло. Задвижку отодвинули, и дверь открылась.

– Направо наверх, – сказал Брэдбери.

Перри Мейсон первым поднимался по ступенькам. Официант легким наклоном головы поприветствовал его.

– Нам кабинку, – требовательно сказал Мейсон.

– Вы вдвоем? – поинтересовался официант.

Мейсон кивнул. Официант было замешкался, но под твердым, напряженным взглядом адвоката повел их через небольшой зал, через танцевальную площадку вниз по ковровому коридору. Он отодвинул занавес в кабинке. Перри Мейсон вошел и сел за столик. Брэдбери расположился напротив.

– Мне, пожалуйста, хорошего красного вина и горячего французского хлеба с маслом. Это все, – сделал заказ Перри Мейсон.

– Мне виски с содовой и льдом, – продиктовал официанту Брэдбери. – Хотя лучше принесите пинту виски, лед и пару бутылок имбирного пива. Может, мистеру Мейсону после вина – виски с содовой?

– Нет, нет. Вино и французский хлеб. Все.

– Тогда одну бутылочку пива, – уточнил заказ Брэдбери. Едва занавес задвинулся, Брэдбери взглянул на Мейсона и приподнял брови.

Перри Мейсон облокотился на стол и быстро начал тихим, доверительным голосом:

– Я нашел Маджери Клун. Она замешана в этом, не знаю насколько. У нее есть подруга, Тэльма Бэлл, она в курсе и должна помочь Маджери Клун. Я знаю не все, а лишь то, что рассказала мне Маджи. Я не осмелился расспрашивать ее при Тэльме Бэлл: ведь если бы я стал говорить с Маджи в другой комнате, Тэльма решила бы, что мы что-то замышляем втайне от нее… Не могу вам передать всех нюансов. Это как раз тот случай, где чем меньше вы знаете, тем лучше для вас…

– Но Маджи в порядке? – перебил Брэдбери. – Вы можете обещать мне, что будете оберегать ее?

– Я ничего обещать не могу. Я сделал все, что мог, и нашел ее быстрее, чем полиция…

– Расскажите мне о Фрэнке Пэттоне, – попросил Брэдбери. – Как это произошло?

– Я не знаю как. Я выяснил, где он живет, и выехал туда.

– А как вы разузнали?

– Через детектива, которого вы наняли.

– А когда?

– Сегодня вечером.

– Значит, когда вы уходили из конторы, уже знали, куда идете?

– Естественно.

– Почему не взяли меня с собой?

– Не хотел. Мне нужно было попробовать вытянуть из Пэттона признание… Я предвидел, что вы можете потерять над собой контроль и обрушить на него свои обвинения, которые, возможно, и не относятся к делу. Я хотел поговорить с ним и заманить в ловушку. После того как он размяк бы, я хотел вызвать вас и моего секретаря, чтобы записать показания.

Брэдбери кивнул.

– Звучит недурно, – заметил он. – Я просто потрясен…

– Ну, ничего особенного, я же веду дело в ваших интересах. И все – конфиденциально.

– Продолжайте, – попросил Брэдбери.

– Итак, я постучал в номер Фрэнка Пэттона, но никто не ответил. Я наклонился и всмотрелся в замочную скважину. В комнате горел свет. На столе я заметил шляпу, трость и перчатки. И сразу подумал, что это принадлежит Пэттону, поскольку все сходится с вашим описанием. Я снова постучал, потом позвонил, прислушался, но так ничего и не услышал. И уж думал идти, как вдруг увидел, что за углом в коридоре за мной наблюдает полицейский. Меня сразу осенило – здесь что-то не так. Я направился прямо к нему. Он остановил меня и спросил, что я делаю близ этого номера. Я ему объяснил, что ищу Фрэнка Пэттона и думаю, что он должен быть дома. Я представился офицеру и показал ему свою визитку. С ним была женщина, она живет по соседству. Выглядела так, будто сейчас вскочила с постели и впопыхах оделась, твердила, что плохо себя чувствовала, а в соседней комнате некая девушка подняла шум, что-то кричала и упоминала «счастливые ножки». Я это говорил вам по телефону.

– Ну а дальше?

– Потом полицейский с той соседкой что-то обсудил, и ему наконец удалось открыть дверь. Он нашел там Пэттона мертвым. Ему вонзили в грудь огромный кухонный нож. И я немедленно связался с вами, чтобы узнать, что мне надлежит сделать для Маджери…

– А как вы узнали, что Маджи в этом замешана? – поинтересовался Брэдбери.

– Я видел ее. Она выходила из того здания, как раз когда входил я. Она как-то виновато выглядела. В ее глазах был страх, когда я взглянул на нее. На ней было белое пальто, белая шляпка… Но вы все это должны держать при себе.

– Ну разумеется, – заверил Брэдбери. – Но почему вы с ней не переговорили?

– Я же не знал ее, даже не имел представления, кто эта девушка. Когда она проходила мимо, выглядела напуганной, и, когда соседка рассказывала фараону о некоей девушке, поднявшей столько шума в ванной по поводу собственных ножек, я подумал: вдруг это и была Маджи…

– Но что она могла делать в ванной? – спросил Брэдбери.

– Да почем я знаю. Пэттон был обнажен, халат наполовину надет… Может, он пытался кое-что сделать, а Маджи закрылась от него в ванной?

– Потом Пэттон полез к ней, и она ударила его ножом?

– Нет, – ответил Мейсон, – тело лежит не в ванной, а рядом. Возможно, девушка была в ванной, а Пэттону удалось открыть дверь… Может, у них завязалась борьба, и она в целях самозащиты ударила его… Но есть еще одна версия: пока она была в ванной, кто-то проник в комнату и убил Пэттона!

– Дверь была заперта? – спросил Брэдбери.

– Конечно. Разве я не говорил, что полицейский пошел за швейцаром или дежурным портье, чтобы открыть дверь?

– Тогда, если дверь была закрыта, как же можно было войти туда, пока Маджи сидела в ванной?

– Да очень легко. Кому хоть раз удалось проделать подобный фокус, все это вовсе не сложно…

– А детектив Пол Дрейк был там? – спросил Брэдбери.

А детектив Пол Дрейк должен был выехать за мной следом, – ответил Перри Мейсон. – Мы встретились с ним на Найнс-энд-Олив, продумали наш план и решили, что Пол поедет после меня минут через пять. Дрейк был на своей машине, а я на такси. У меня не было возможности с ним переговорить. Видно, когда он подъехал туда и увидел полицейского с той соседкой, сообразил, что дело неладно, и предпочел остаться в тени. Во всяком случае, я так понимаю его неявку на нашу маленькую частную секретную операцию…

Занавес отодвинули, появился официант с заказами. Брэдбери налил себе виски, кинул круглый, медузообразный лед, плеснул туда же имбирного пива, помешал все это вилкой и выпил полстакана в три глотка.

Перри Мейсон внимательно осмотрел бутылку вина, понюхал ее горлышко, налил себе стаканчик, отломил горячего французского хлеба, намазал его маслом, откусил и прихлебнул выдержанного марочного красного вина.

– У вас что-то еще было? – рассеянно спросил официант.

– Пока все, – ответил Брэдбери. – Вы не присмотрите, чтобы нас не беспокоили?

Официант кивнул.

– Я вам все рассказал, – закончил Перри Мейсон.

– А теперь мне нужно кое-что сообщить вам.

– Да? – Мейсон покосился в сторону официанта. В ответ Брэдбери кивнул.

– Ну, давайте, – сказал Мейсон.

Официант вышел и закрыл за собой занавес.

– Прежде всего, – не спеша начал Брэдбери, – мне нужно, чтобы вы поняли одну вещь. Я не хочу, чтобы Маджи узнала о моем участии в этом деле, что бы ни случилось…

– Конечно, – кивнул Мейсон, отламывая себе еще французского хлеба.

– Кроме того, мне нужно, чтобы Маджери Клун выпуталась из этой истории, кто бы ни был в ней замешан…

– Да-а, вы мне такого еще не говорили.

Брэдбери наклонился вперед и пристально посмотрел на Мейсона.

– Поймите меня, адвокат. Я не хочу путаницы вокруг этого. Я хочу, чтобы Маджери Клун выпуталась из этой истории, что бы там ни было. – Брэдбери говорил с какой-то безумной силой, словно колдун произносил свои заклинания…

Перри Мейсон поднял стакан вина и вдруг внимательно, даже сосредоточенно посмотрел на Брэдбери.

– Гм?

– Я люблю ее больше жизни, – продолжал Брэдбери. – Я бы все сделал для нее… Мы с вами оба не знаем всех обстоятельств этого дела, но я определенно не хочу, чтобы Маджери Клун оказалась в опасности. Я готов от всего мира защищать ее… Меня не остановит любой, от кого ее нужно защитить…

– Ну? – сказал Перри Мейсон, все еще держа в руке невыпитый стакан вина.

– Мне бы хотелось знать, долго ли вы стучали в дверь перед тем, как появился полицейский? – поинтересовался Брэдбери.

– Минуту-две. А что?

– Вы помните точно время, когда он появился?

– Нет, я не смотрел на часы.

– Это, конечно, можно будет выяснить.

– Наверное, – ответил Мейсон и поставил стакан на стол. – Продолжайте, Брэдбери, я вас слушаю.

– Интересно, во сколько было совершено убийство, учитывая и час, когда вы добрались до комнаты… Время может сыграть очень важную роль.

– Да, может, – согласился Перри Мейсон.

– Мне кажется смехотворной версия, что Маджи была в ванной, а кто-то убил Фрэнка Пэттона, и после всего этого вновь оказалась заперта дверь…

– Почему?

– Во-первых, мне трудно поверить, что у Маджери был свой ключ от комнаты Пэттона. Возможно, Маджери Клун пыталась запереться в ванной, Фрэнк Пэттон ворвался к ней, между ними произошла стычка, и Маджи убила его, тогда она была бы последней, выходившей из дверей.

– Да, ну и что?

– Может, дверь и не была заперта, поскольку у Маджери Клун нет ключей, а мертвец не в состоянии этого сделать… С другой стороны, если Маджери Клун была в ванной, а Пэттон пытался проникнуть туда, но так и не смог, и тут вдруг кто-то вошел в комнату, убил его, а потом вышел и, как вы полагаете, запер дверь… Но как же тогда Маджи вышла?

Перри Мейсон задумчиво наблюдал за Брэдбери.

– Значит, может быть единственное объяснение, – продолжал Брэдбери, – что Маджери Клун выбежала из ванной, пока, например, двое мужчин дрались. В таком случае Маджери бы увидела убийцу и, несомненно, смогла бы узнать или хотя бы описать его…

– А потом? – спросил Перри Мейсон.

– Потом убийца сделал бы свое дело и покинул комнату. Возможно, он даже заметил Маджери Клун, когда она в панике убегала или когда выходила из ванной, или в коридоре, или в лифте.

– Кстати, Брэдбери, вы очень хороший детектив. Вы правильно ведете ниточку.

– Я просто хотел произвести на вас впечатление, – тихо сказал Брэдбери, глядя в стол. – И то, что я приехал из маленького городка, не значит, будто бы я отступлюсь. Не нужно меня недооценивать, адвокат.

Теперь Перри Мейсон рассматривал своего собеседника с интересом и неким уважением.

– Идите к шутам, Брэдбери, – сказал он, грея в руке стакан с вином. – Я не собирался недооценивать вас.

– Спасибо, адвокат, – сказал Брэдбери, поднял свой стакан с виски и допил его до конца.

Перри Мейсон некоторое время наблюдал за ним, потом отхлебнул из своего стакана и заново наполнил его.

– Вы закончили? – спросил он.

– Нет. У меня есть еще версия. Не сомневаюсь, если Маджери Клун видела убийцу, она узнала его, потому-то и не смогла закричать, чтобы не выдать своего знакомца…

– Вы думаете о докторе Дорэе? – спросил Перри Мейсон.

– Точно, – ответил Брэдбери.

– Слушайте, может, вы и правы. Я видел, как Маджери Клун выходила из здания. Через некоторое время я поднялся в лифте на третий этаж и прошел по коридору к номеру Фрэнка Пэттона. Но по пути я никого не встретил, а пока не появился полицейский, я стоял у двери, следовательно, в комнате, когда я подошел, уже никого не было… Значит, убийца мог спуститься по лестнице, пока я ехал в лифте. Я ведь встречал доктора Дорэя. Я бы узнал его, если бы встретил там…

– А окна? – спросил Брэдбери. – Как расположены окна в спальне?

– Да, есть окно, оно ведет на пожарную лестницу.

– Вот, – многозначительно поднял палец Брэдбери.

– Но, – стал возражать Мейсон, – если в комнате был доктор Дорэй и если Маджери Клун, выбежав из ванной, ринулась за дверь этой проклятой комнаты, почему же Дорэй закрыл комнату и скрылся через окно?

– Это мы и должны выяснить.

– Да, – согласился с ним Мейсон, – когда у нас на руках будут факты, нам придется много чего выяснить. Вы же понимаете, Брэдбери, что физически невозможно воспроизвести картину преступления, тем более когда нет развернутого веера фактов…

– Я все прекрасно понимаю, – сказал Брэдбери, – но то, чем мы располагаем, как-то не совпадает с тем, что произошло на самом деле…

– Так этим совмещением мы и займемся в суде в процессе обвинения!

– Я бы хотел сейчас, – по-мальчишески нетерпеливо сказал Брэдбери.

– Значит, вы думаете, что к убийству причастен Боб Дорэй, и только он?

– Буду с вами откровенен. Да, думаю, так. Я уже говорил вам, это опасный человек. Я, как пес, нюхом чую, что только он замешан в убийстве, и уверен, что Маджери Клун постарается не выдать его, если это ей удастся.

– Вы думаете, она его любит?

– Да нет, скорее им восхищена… Возможно, напридумывала себе, что влюблена… Вы понимаете разницу, адвокат?

– Я понимаю, – тихо ответил Мейсон.

– Кроме того, – продолжал Брэдбери, – тем самым Маджери Клун приносит себя в жертву, чтобы дать Дорэю шанс. Хочется верить, что это не так. Я вам объяснил понятно?

– Более чем, – ответил Перри Мейсон.

Брэдбери налил себе еще виски и смешал с имбирным пивом.

– Что бы ни случилось, – веско сказал он, – ради доктора Дорэя Маджери не должна жертвовать собой!

– Значит, вы хотите, чтобы я наглядно продемонстрировал любезной публике, что убийство – дело рук доктора Дорэя? – спросил Перри Мейсон.

– Наоборот. Это я внушаю вам свое предположение, что Дорэй либо замешан в убийстве, либо совершил его. И я, наверное, попрошу вас заняться защитой доктора.

– Что? – откинулся назад Перри Мейсон.

Брэдбери медленно кивнул:

– Я попрошу вас заняться Дорэем.

– Но если я буду представлять его интересы, я ведь сделаю все, чтобы его выпутать!..

– Это понятно, – меланхолично сказал Брэдбери.

У Перри Мейсона пропала всякая охота к еде. Теребя угол скатерти, он неотрывно смотрел на Брэдбери.

– Нет, – сказал он тихо, – не думаю, что когда-нибудь смогу недооценить вас, Дж.Р. Брэдбери.

– Теперь, адвокат, – сказал Брэдбери, улыбаясь, – когда мы прекрасно понимаем друг друга, можем приступить к ужину.

– Кто-то может, – усмехнулся Мейсон, – а кто-то должен связаться с конторой. Наверняка там рыскают какие-нибудь сыщики…

– А что им нужно? – поинтересовался Брэдбери.

– Ну, может, они уже знают, что я был в том доме, желают расспросить, зачем я туда мотался и так далее.

– Вы им много скажете?

– Я ничего не скажу о вас, Брэдбери. Я буду держать вас в стороне.

– Это хорошо, – одобрил Брэдбери.

– Но если у меня будет возможность упомянуть в газетах о романе Маджи с доктором Дорэем, я сделаю это.

– Зачем?

– Вы умный человек, Брэдбери, и я могу быть с вами откровенным. Вы мужчина в возрасте, намного старше Маджери Клун; у вас есть деньги. Маджери сейчас в незавидном положении, и первая же газета самыми сочными красками живописует ее как легкомысленную красотку, оттеснившую на конкурсе других девушек с красивыми ножками, попавшую в беду в погоне за славой, а тут еще и богатый пожилой поклонник затесался в историю, отыскивая ее… Это произведет совершенно плоское и дурное впечатление, нежели иная, романтическая версия…

– Какая?

– Такая, что Маджери Клун, существо чистое, провинциальная ослепленная красавица, попала в город, где все ее иллюзии полностью развеялись, а доктор Роберт Дорэй, начинающий дантист, чуть ее постарше, забросил свою практику, назанимал, сколько смог, денег и кинулся за ней вдогонку… Здесь представляется уже другая картина – любовная история молодых людей.

– Понимаю, – покорно опустил голову Брэдбери.

– В данном случае вы находитесь в невыгодном положении, – продолжал Перри Мейсон, – из-за конкурса прелестных ножек. Газеты запросто раздуют, как дешевый бульварный роман, ее дело, опубликуют довольно смелые фотографии Маджери Клун, привлекут внимание читателей, но это будет вовсе не та реклама, какая нам нужна.

Брэдбери медленно покачал головой:

– Есть одна вещь, адвокат, которую мы должны с вами оговорить.

– Какая?

– Не думайте, что вам придется извиняться передо мной за будущие ваши действия, адвокат. Работайте, как вам удобно. – Здесь Брэдбери посмотрел на Перри Мейсона испытующим взором. – Но учтите, я любого достану, только чтобы помочь Маджери! Любого, вы поняли?

Перри Мейсон вздохнул, вылил в стакан остатки вина, отломил хлеба и намазал на него толстый слой масла.

– К шутам собачьим, – удовлетворенно сказал он, – вот теперь я узнал вас, Брэдбери.

Глава 8

Перри Мейсон дождался, пока Брэдбери закрыл за собой дверь лифта, и подошел к телефонной будке.

– Что случилось? – На другом конце провода послышался негромкий, осторожный голос Деллы Стрит.

– А что такое? – в свою очередь полюбопытствовал Мейсон.

– Здесь два детектива.

– Все нормально. Скажи им, чтобы подождали меня, я иду.

– Шеф, вы в порядке?

– Конечно, в порядке.

– Ничего не случилось?

– Ничего такого, что бы обеспокоило тебя…

– Они подозрительные, – быстро и тихо говорила Делла Стрит. – Они слышат, как я говорю, и хотят прорваться к параллельному телефону… – Тут же громко и свободно она защебетала: – Не могу сказать, когда он будет. Думаю, позже. Если оставите свое имя, я передам ему, что вы звонили; или можете оставить телефон, и он позвонит вам, если будет такая необходимость…

– Нет, ничего не передавайте, – изменив голос, сказал Перри Мейсон и повесил трубку. Выйдя из будки, он остановился, закурил сигарету и задумался, разглядывая причудливые, расплывающиеся в воздухе синеватые клубы дыма. Потом вдруг многозначительно покивал, будто какая-то немаловажная идея пришла ему в голову. Вышел на улицу, поймал такси и поехал в контору.

Когда Мейсон туда вошел, он производил впечатление спокойного, довольного жизнью, беспечного адвоката, на часок сбежавшего от нудной конторской текучки и слегка пахнущего хорошим вином.

– Привет, Делла! – весело воскликнул он.

– Эти два господина… – начала она и повернулась к сидящим на стульях мужчинам. Один из них скинул пальто, его подтяжки были натянуты на жилет так, чтобы не перекрывать блестящий полицейский значок.

– Нам нужно поговорить с вами, – сказал господин со значком.

– О, – изобразив приветливую улыбку, воскликнул Мейсон, – из Главного управления, да? Прекрасно. Я было подумал, что вы очередные клиенты, а я так устал сегодня… Входите.

Входя в свой кабинет, Мейсон пропустил вперед детективов. Закрывая за собой дверь, он мельком увидел бледное, обращенное к нему лицо Деллы Стрит и подмигнул ей. Указав полицейским на кресла, он буквально распластался в своем глубоком вращающемся кожаном бегемотоподобном кресле, положив ноги на стол.

– Я вас слушаю, – сказал он.

– Я – Райкер, а это – Джонсон, – представился детектив со значком. – Мы занимаемся одним делом вместе с отделом по расследованию убийств.

– Закурите? – спросил Мейсон, протягивая через стол пачку сигарет.

Оба не отказались.

Перри Мейсон подождал, пока они выпустят по клубу дыма, и осведомился:

– Ну, парни, и что же?

– Вы приходили к человеку по имени Фрэнк Пэттон в «Холидэй Апартментс» на Мапл-авеню?

– Да, – согласился он, – я ездил туда, но мне никто не ответил. Там одна женщина привела полицейского и все рассказала: мол, слышала девушку, которая закатила в этом номере истерику. Я подумал, может, там происходили любовные разборки и мужчина не хотел, чтобы его беспокоили…

– Было совершено убийство, – веско сказал Райкер.

– Да? – удивился Перри Мейсон. – Я и сам потом слышал, что полицейскому удалось открыть дверь и он обнаружил убитого. У меня не было возможности выяснить детали. Мужчина лежал в комнате?

– Да, – ответил Райкер, – его нашли мертвым. Он лежал на полу в нижнем белье, халат наполовину надет. Удар нанесен кухонным ножом чуть выше сердца.

– Есть какие-нибудь зацепки?

– А почему вы это спрашиваете? – сурово поинтересовался Джонсон.

– Вы не так поняли, парни, – от души рассмеялся Мейсон. – Ничто меня с этим человеком не связывает… Я лишь хотел побеседовать с ним. Грешно говорить, но на самом деле меня его смерть не так и печалит…

– Что вы этим хотите сказать? – строго нахмурил брови Райкер.

– Вы можете все выяснить, поговорив с Карлом Манчестером, у окружного прокурора, – объяснил ему Мейсон. – Мы вместе работали по делу Пэттона. Я должен был выступить в качестве обвинителя, чтобы отправить негодяя за решетку.

– За что? – спросил Райкер.

– Мы располагали компрометирующими материалами, поэтому я явился к нему. Мне предложили выудить из Пэттона кое-какие признания, причем с подключением судебного разбирательства… Карл Манчестер дал мне на это свое «добро»…

– Изложите нам факты, – попросил Джонсон.

– Этот тип, – начал Мейсон, – делал деньги на девушках с красивыми ногами, естественно при этом отчаянно жульничая. Промышлял он в маленьких городишках. У него в помощниках ходили представители Торговой палаты, которых он совершенно чудовищно обманывал.

– Вы хотите сказать, что ему удалось перехитрить ребят из Торговой палаты? – спросил Джонсон.

– Конечно, а почему бы нет?

– Но ведь эти парни славятся своей хитростью, им палец в рот не клади…

– Это они так думают. На самом деле с ними как раз и играли разные шуточки. Если хотите знать, они чересчур тщеславны и недальновидны.

Райкер оценивающе посмотрел на Перри Мейсона:

– Ну вы и могучи…

– В смысле?

– Ваши услуги недешево стоят.

– К счастью, да.

– Ладно. Кто-то, видно, не пожалел денег, чтобы вы занимались этим типом?

– Конечно, но это не разглашается.

– Хорошо. А кто?

Мейсон покачал головой и лукаво улыбнулся:

– Ох, этот кто-то – капризный-капризный…

– Что вы имеете в виду? – спросил Райкер.

– Ладно, парни. Вы зарабатываете на жизнь, как и я. Вы спросили у меня то, что, возможно, хотели знать. Но это моя профессиональная тайна, как, например, у гинеколога или гадалки… Если бы это относилось к убийству, я бы еще подумал, но мои труды не касаются вашего дурацкого дела, – сказал Перри Мейсон, широко улыбаясь им.

– Однако здесь кроются мотивы убийства, – сказал Райкер. – У того, кто заинтересован засадить за решетку Пэттона и заплатил вам за это, есть, видно, серьезный повод для преступления…

Мейсон усмехнулся:

– Но не после того, как он заплатил мне тысячу долларов… Если бы мой клиент намеревался убить этого типа, он придержал бы свои денежки и не вознаградил меня так щедро, а сразу бы и убил…

– Да, это так, – согласился Джонсон.

– Мне кажется, я догадываюсь, кто вас нанял, – сообщил Райкер.

– Может быть, – ответил Мейсон, – но я вам все равно не скажу. Это профессиональная тайна. Вы не можете принудить меня давать показания, тем более заставить меня отвечать на вопросы. Но в этом деле сердечные страсти не замешаны!

Райкер уныло уставился на носки своих ботинок.

– Не уверен, что их нет, – сказал он.

– Нет – чего? – переспросил Мейсон.

– Сердечных страстей.

– Не сворачивайте с дороги, – сказал им адвокат. – Я даю вам шанс, парни. Я и так уже сказал вам, сколько мог, не разглашая своей тайны…

– Но ведь замешана девушка, не так ли? – не унимался Джонсон.

Перри Мейсон рассмеялся:

– Спросите об этом Манчестера…

Райкер угрюмо посмотрел на Мейсона:

– И вы даже не дадите нам зацепку?

Мейсон медленно проговорил:

– Райкер, я бы помог вам, но не могу назвать имя своего клиента, который доверился мне как адвокату и заплатил немалый гонорар. Не думаю, что это будет честно. Но я могу вам сказать…

Он замолчал, постукивая пальцами по столу.

– Продолжайте, – попросил Райкер.

Мейсон тяжело вздохнул.

– Девушка, да, из Кловердаля – последняя жертва негодяя. Ее имя – Маджери Клун. В настоящий момент она в городе.

– Где? – спросил Райкер.

– Я не могу вам это сказать.

– Ладно, дальше. – Джонсон был нетерпелив, словно гончий пес. – И что девушка?

– Я знаю о ней не так много. Но у нее есть возлюбленный, примчался за ней из Кловердаля – некий доктор Роберт Дорэй. Он остановился в «Мидуик-отеле» на Ист-Фолкнер-стрит. Совсем тронувшийся от любви славный малый. Уверен, что у него не было и мысли об убийстве, так он поглощен своими чувствами… Но если бы они пересеклись с Пэттоном, Дорэй задал бы ему отличную трепку!..

– Кажется, дело проясняется, – пробормотал Райкер.

Мейсон обратил к ним детски невинное лицо:

– Я говорил вам, что могу помочь, насколько допустимо. Шут его знает, парни, вы зарабатываете на жизнь, как я. На самом деле я никогда ничего не имел против полиции… Она заводит дело, насколько позволяют обстоятельства, а я иду в суд и уже там разбираю это дело по косточкам. Вот так. И если вы арестуете моего клиента, возможности отработать свой гонорар у меня не будет…

– Это верно, – согласился Райкер.

– А не можете ли вы рассказать нам еще что-нибудь о Маджери Клун? – спросил Джонсон.

– Делла, – вызвал Перри Мейсон секретаря, – принеси мне папку с делом о «счастливых ножках».

Девушка кивнула и минуту спустя вернулась с папкой.

– Пока все, – сказал ей адвокат.

Она вышла, несколько громче, против обыкновения, хлопнув дверью. Перри Мейсон достал из папки фотографию.

– Ну, парни, – сказал он, – вот снимок Маджери Клун. Думаю, вы узнали ее, если видели раньше?

Райкер присвистнул. Оба полицейских поднялись, чтобы поближе посмотреть фотографию, поскольку Мейсон держал ее в руке.

– Девочки с такими ножками всегда причиняют беспокойства! Держу пари, она замешана в нашем убийстве…

Мейсон пожал плечами.

– Вы не можете доказать это без меня, парни, – бодро ответил он. – Я получил гонорар за попытку «раскрутить» Пэттона. Теперь он мертв, и мне не придется больше им заниматься. Вы можете проверить все мои отчеты, связавшись с Манчестером… Вы бы лучше, вообще-то говоря, присмотрели за этим доктором Дорэем. Когда дело попадет в газеты, Дорэй решит, что его здесь ничто не держит, и укатит назад в Кловердаль.

– Я думал, он приехал за девчонкой, – сказал Райкер.

– Неужели? – поднял брови Мейсон.

– Разве вы не так выразились?

– Не думаю.

– А у меня создалось такое впечатление…

Мейсон вздохнул и, приложив руку к сердцу, сказал:

– Парни, вы ничего не сможете доказать без меня. Я рассказал вам все, что знаю, не нарушая, конечно, профессиональной тайны. Вы можете сидеть тут сколько угодно, но больше у меня для вас ничего нет!..

Райкер засмеялся и встал. Джонсон, помедлив, тоже поднялся, отодвинув кресло.

– Вы можете выйти здесь, – посоветовал им Мейсон, открывая дверь в коридор. И чем дальше отходили они от кабинета, тем неотчетливее различал Мейсон их отдаляющиеся шаги. Он захлопнул замок, подошел к двери, ведущей в приемную, открыл ее и, посмотрев на Деллу Стрит, улыбнулся ей.

– Что случилось, шеф? – хрипло спросила она.

– Убит Пэттон.

– Перед тем, как вы туда поехали, или после?

– Передо мной. Если бы его убили после, я был бы замешан…

– А сейчас?

Он покачал головой, сел на край стола, вздохнул и раздельно сказал:

– Этого я не знаю.

Она подошла к нему и положила свою руку на его крупную кисть.

– Вы можете мне рассказать? – грудным голосом спросила она.

– Перед тем как ты пришла сюда, мне позвонил Пол Дрейк и дал адрес Пэттона. Это на Мапл-авеню. Я поехал туда. Дрейк тронулся минут через пять после меня. У здания я заметил симпатичную бабенку, она как раз выходила. На ней были белое пальто, белая шляпка и белые полусапожки. А глаза под цвет фиалок – и такие испуганные! Я обратил на нее внимание, поскольку она выглядела виноватой и до смерти напуганной. Потом я поднялся, постучал к Пэттону, мне никто не ответил. Позвонил – ничего. Я подергал ручку, и дверь открылась.

Он замолчал, чуть подавшись вперед, а Делла мягко и успокаивающе слегка погладила его руку.

– Ну? – спросила она.

– Я вошел, – продолжал он. – Что-то показалось мне подозрительным. Это была гостиная. На столе лежали шляпа, трость и перчатки. Я заметил это через замочную скважину еще перед тем, как вошел. Поэтому я и подумал, что кто-то дома…

– Зачем вы туда вошли?

– Мне нужен был Пэттон. Он не отвечал ни на стук, ни на звонок и тем не менее находился дома… Я подумал: мало ли что…

– Продолжайте.

– В гостиной никого не было, но, когда я вошел в спальню, там на полу лежал Пэттон, мертвый. Его ударили большим разделочным ножом. Грязная работа.

– А как? – спросила Делла Стрит.

– Смерть наступила мгновенно, да, огромное отверстие, прямо в области сердца.

С ужасом, отразившимся в карих глазах, она тем не менее спокойно произнесла:

– Да, могу себе представить… И что потом?

– В другой комнате на полу я увидел кожаную дубинку.

– Но если его убили ножом, зачем тогда дубинка?

– Сам не могу понять. Все это странно.

– Вы известили полицию? – спросила девушка.

– Это сыграло бы против меня. Я стер отпечатки своих пальцев с дверных ручек. Я знал, что Пол Дрейк приедет минут через пять, и хотел уступить Дрейку, как профессионалу, возможность первым обнаружить тело. Я знал, что он сообщит полиции. Как только вышел из номера, я услышал, что открылся лифт и раздались голоса: женский повествовал о какой-то девушке, которая закатила в ванной комнате убитого истерику. И, судя по обращениям женщины, я понял, что она идет с полицейским. Я сразу сообразил, что может выйти. Меня увидят у номера, где убит человек, и, как бы я ни излагал всю историю, мне никогда не поверили бы. Не то что меня обвинили бы в этом убийстве, но быстро склеили бы версию, что один из моих клиентов убил, потом позвонил мне, а я скрыл доказательства или что-то в этом роде. Я представил, что люди, которые мне доверяют и которыми я занимался, могут быть замешаны в этом… После того как фараон увидел бы меня или выходящим из номера, или стоящим возле него, я никогда не смог бы защищать кого-либо, обвиняемого в убийстве, потому что судья все время держал бы в голове мой, хоть и недоказанный, сговор с клиентом.

– Что вы сделали? – спросила Делла, целиком поглощенная его рассказом.

– Мне пришлось сориентироваться: я должен был не попасть в расставленный рядом капкан… Я достал подходящий ключ из кармана и закрыл дверь – замок был легкий. Я притворился, будто никого не замечаю, и стал стучать в дверь. Полицейский наконец вышел из-за угла этого длинного, плохо освещенного тоннеля-коридора и увидел, что я кручусь у двери. Тогда я дважды нажал кнопку звонка. Потом с недовольной физиономией повернулся, чтобы уйти, и тут якобы увидел подошедших.

– Здорово! – воскликнула девушка.

– Да, все это ничего, но потом я совершил самую роковую ошибку.

– Какую? – спросила она, уставившись на него широко раскрытыми глазами.

– Я недооценил, насколько умен Дж.Р. Брэдбери.

– О, – облегченно вздохнула она, а потом покрутила пальцем у виска. – У него…

– Да, ты права!

– Нет, вы знаете, шеф, он очень странный… У него такой блуждающий взгляд, и ведет себя как мальчишка. Он предлагал мне сигарету, когда вы вышли, помните?

– Да.

– Он наклонился, чтобы зажечь сигарету…

– И попытался поцеловать тебя? – ревниво спросил Перри Мейсон.

– Нет, – с тихой улыбкой ответила она. – Даже смешно, я так и решила, да и сейчас так считаю, но что-то заставило его передумать.

– Что же?

– Не знаю.

– Может, он подумал, что ты расскажешь мне?

– Да нет, не то…

– И что он сделал?

– Он так близко ко мне наклонился, поднес спичку к сигарете, потом резко выпрямился и отошел в другую сторону. Он стоял и меня изучал, как живописец – натурщицу, словно он представлял себе, как меня рисовать… Это был какой-то особенный взгляд, впитывающий и вспоминающий. Он смотрел на меня и вроде не на меня…

– А потом? – спросил адвокат.

– Потом он вышел из этого состояния, рассмеялся и сказал, что лучше пойдет за газетами и портфелем…

– И ушел?

– Да.

– Кстати, куда он их дел?

– Оставил здесь.

– Он, уходя, сказал что-нибудь о портфеле?

– Нет, и не вспомнил…

– А куда ты дела его?

Она кивнула в сторону шкафа.

Перри Мейсон подошел к нему, открыл дверцу и достал добротный кожаный портфель и газеты. В глаза бросился разухабистый шрифт названия «Независимость Кловердаля» и почему-то дата выпуска газеты: два месяца назад.

– А ключ от шкафа есть? – спросил Мейсон.

– Да, у меня.

– Давай запрем шкаф, пока весь этот материал здесь…

– Может, лучше в сейф?

– Не думаю, что это так уж важно, но все-таки пусть лежат в закрытом шкафу.

Делла Стрит подошла к шкафу и своим ключом закрыла дверцу.

– Вы не закончили мне рассказывать о Брэдбери, – напомнила она адвокату.

– Ну, я увидел у здания ту девушку… Я почему-то решил, что она замешана в убийстве. Понял, что это Маджери Клун, и позвонил Брэдбери.

– Сказали, что Пэттон убит?

– Да, и расспросил его о Маджери Клун, ведь если это точно Маджери, мне предстояло действовать быстро, опережая полицию…

– Да, вам пришлось все выяснить у Брэдбери, а также что бы он хотел.

– Конечно.

– Да, я многое поняла из его разговора с вами…

– Ты вообще умница…

– Меня очень настораживает, что здесь что-то не так. Когда вы с ним говорили по телефону, он был абсолютно вне себя, казалось, вот-вот швырнет в стену аппарат… Он та-ак тяжело дышал, а глаза были такие огромные…

– Ну вот в принципе и вся моя история, – подытожил Мейсон.

– И как же теперь?

– Мне нельзя проговориться, что я был в комнате убитого. Если полицейские пронюхают, наверняка будут меня подозревать. Поэтому, дружок, моя история томится за закрытой дверью. Надолго ли?

– Разве не полиции предстоит распутать этот клубок?

– В этом я не уверен, но убежден в другом: Брэдбери будет опасным противником.

– Противником? Почему? Он же клиент. Почему он станет противником?

– В этом все и дело, – сказал Мейсон.

– Объясните!

– Девушка, выходившая из здания, была Маджери Клун. Она каким-то образом причастна к этому. Брэдбери сходит по ней с ума, он по уши в нее влюблен. И если она в этом замешана, его не волнует, кого принести в жертву. Он вытащит ее любой ценой.

Делла Стрит задумчиво прищурила глаза, потом вдруг опустила взгляд в свой блокнот.

– Вы случайно не ожидали звонка от молодой женщины, она должна была оставить свой адрес?

– Да, – ответил Мейсон, – это Маджери Клун. У меня еще не было возможности переговорить с ней о том, что случилось. Она была не одна.

– Как раз перед вашим приходом был звонок, и молодой женский голос сказал: «Просто передайте мистеру Мейсону, что я нахожусь в „Бостуик-отеле“, комната 408. Пусть проверит то алиби»…

– Это все?

– Все.

– Какое алиби?

– Не знаю. Я думала, знаете вы.

– Только одно лицо имеет в этом деле алиби, – сказал он. – И я уже проверял…

– Кто?

– Тэльма Бэлл. Она была со своим приятелем по имени Санборн, и я выяснил это мгновенно перед тем, как она с ним связалась, не дав им возможности сговориться…

– Может, это алиби она и имела в виду?

– Но я уже проверял его… – Мейсон, нахмурив брови, смотрел на Деллу, размышляя о чем-то, потом медленно покачал головой. – Это может значить только одно, – сказал он. – Я проверю все снова, лишь переговорю с Полом Дрейком. Он должен был видеть меня выходящим из отеля, где жил Пэттон, наверное, догадался, что произошло, и ушел в тень…

– Может, я вам еще понадоблюсь? – спросила Делла.

– Нет, иди домой.

Она надела шляпку и пальто, подошла к зеркалу тронуть пуховкой нос и нежно-розовой помадой подкрасить губы. А Перри Мейсон засунул большие пальцы в карманы жилета, расхаживая по приемной взад-вперед.

– Что такое, шеф? – спросила Делла, поворачивая от зеркала свою красивую каштановую голову.

– Мне не дает покоя дубинка.

– То есть?

– Почему кто-то убивает ножом, потом идет в другую комнату и бросает в угол дубинку?

– Может, этот из тех случаев, когда кто-то подставляет кого-то? Некто имеет дубинку с отпечатками пальцев того, кто по его желанию должен быть в преступлении замешан. Отпечатки бывают иногда сделаны очень давно, и тогда…

– И тогда он убил бы свою жертву дубинкой. Но на голове Пэттона не было подобных следов. Он умер от резаной раны. Это точно.

– Почему же дубинку там оставили? – спросила девушка, машинально поправляя завиток волос, выглядывающий из-под серо-голубого фетра.

– Хотелось бы знать, – сказал он ей и вдруг рассмеялся. – Да, придется поломать себе голову, чтобы избавиться от детективов.

Она стояла у двери, держась за ручку, и с веселым любопытством смотрела на него.

– Шеф, почему вы не поступаете так, как другие адвокаты?

– Ты имеешь в виду – подстроить доказательства и дать ложные показания?

– Нет, совсем не это. Почему бы вам не сидеть в конторе и не ждать, пока дела придут к вам сами? Пусть полиция работает по своему прямому назначению, потом вы пойдете в суд и попытаетесь заполнить пробелы… Почему вы вечно ухитряетесь попадать в самый эпицентр происшествий и еще умудряетесь быть замешанным в них?

Он усмехнулся:

– Если бы я знал!.. Я так устроен, вот и весь ответ! Скольких людей незаслуженно обвиняли, опираясь на сомнительные улики! Я не признаю дел такого рода. Люблю окончательно установить, что человек невиновен. Люблю поиграть с фактами. У меня просто мальчишеская горячка очутиться в узле событий, все разгадать, распутать быстрее полиции и первым знать, что произошло на самом деле…

– И защитить кого-нибудь совсем беспомощного… – добавила Делла Стрит.

– Да, конечно, это часть моей игры.

– Всего доброго, – улыбнувшись, сказала она.

Глава 9

Перри Мейсон набрал номер частного сыскного агентства Пола Дрейка и услышал осторожный голос детектива:

– Алло?

– Старина, – сказал Мейсон, – не называй меня по имени, если ты не один. У меня – путь свободен…

– Я буду минут через десять, подождешь?

– Да, – ответил Мейсон.

Адвокат положил трубку, уселся в свое вращающееся кресло и закурил сигарету. Он сидел неподвижно, разглядывая скользящие в электрическом свете кудрявые клубы дыма. Вдруг он утвердительно качнул головой, будто этим подвел черту под каким-то решением, и глубоко затянулся.

Он докурил сигарету до конца, сплющил окурок в пепельнице и посмотрел на часы.

В это время он услышал, что кто-то дергает ручку двери. С легкостью, неожиданной при его массивном теле, Мейсон подошел к двери.

– Кто там?

– Открой, Перри, – послышался голос Пола Дрейка, и адвокат впустил своего старинного друга и соратника.

– Ты тогда у Пэттона сориентировался в обстановке, правда? – возбужденно начал Перри Мейсон.

– Конечно, я подумал, что тебе так нужно…

– Как ты догадался, что что-то случилось?

– Прежде всего, – начал Дрейк, – я задержался. У меня там забарахлил пусковой прибор, а я ничего не мог понять; хорошо, подошел какой-то знающий прохожий, сказал, что один механизм вышел из строя и, если я переключу машину на большую скорость и «протрясу» ее туда-сюда, может, и сработает. И сработало…

Перри Мейсон пристально посмотрел на Пола Дрейка и побарабанил пальцами по столу.

– Давай дальше, – нетерпеливо сказал он.

– Я ведь тебе рассказываю, почему опоздал…

– Не обижайся.

– Намного?

– Не знаю. Я видел тебя. Ты выглядел так, словно очень спешил. Я и подумал: «Э, тут что-то не то… Или для меня имеется послание в комнате Пэттона, или какие-нибудь непредвиденные обстоятельства…» Я поднялся, а там как раз полицейский открывал дверь Пэттона. Столпилось несколько любопытствующих постояльцев, и я присоединился к ним.

– Ты входил туда?

– Имеешь в виду комнату убитого?

– Да.

– Нет, не смог. Там сразу пропустили вперед ребят из отдела по расследованию убийств. Но я пристроился к двум парням, да там еще были фотокорреспонденты… Я добыл всю информацию.

– Давай не томи, рассказывай, – попросил Перри Мейсон.

– Но послушай, у тебя-то есть что мне рассказать? – спросил Пол Дрейк.

– Только то, что я сам чуть-чуть задержался и, когда там оказался, дверь была заперта. Я посмотрел в замочную скважину, на столе увидел шляпу, трость и перчатки. Я постучал в дверь и…

– Я знаю твою историю от полицейского, которому ты все рассказал.

– Ну, тогда что еще? – спросил Мейсон, вновь нервно закуривая.

Дрейк пожал плечами:

– Откуда мне знать?

– Ну, – повращался в кресле Мейсон, – если ты все знаешь, мне нечего добавить.

– Хорошая история, – сказал Пол Дрейк и добавил: – За исключением одной вещи.

– Что еще такое? – поинтересовался Мейсон.

– Я расскажу тебе лишь факты, а ты сообразишь, что к чему.

– Давай.

Пол Дрейк ухитрился так разлечься в громадном кожаном кресле, что его длинные ноги свешивались через один подлокотник, а другой – подпирал его спину.

– Шляпа, перчатки, трость на столе в гостиной – это вещи Пэттона. Женщину, которую ты встретил, между прочим, зовут Сара Филдман, занимает комнату напротив. Она слышала истерику девушки; думала, что звуки идут из ванной – видно, мужчина пытался туда попасть. Тело лежало в спальне, он был в нижнем белье, банный халат накинут на одно плечо, одна рука – в рукаве, другая – голая; смерть наступила почти мгновенно; удар нанесен огромным кухонным ножом. Нож новый. Рана прямо над сердцем. Грязное убийство: все кругом в крови; обе двери закрыты, дверь из спальни – изнутри. Одно окно на пожарную лестницу открыто, на кровати – вмятины, похоже, кто-то перелез через нее в окно или, может, наоборот, залез по лестнице в комнату через окно. В ванной полиция нашла платок девушки, такой мокрый, будто им пользовались как половой тряпкой, или он был весь в крови, и его пытались отстирать. Таз забрызган кровью… Такие лихорадочные, необдуманные действия: все выглядит так, словно девушка пыталась смыть кровь со своей одежды или с самой себя, но без особого успеха. В прихожей полиция нашла дубинку.

– Подожди, – прервал его Мейсон. – Ты говоришь, нож был новый. Откуда полиция это узнала?

– На лезвии кое-где сохранилась тончайшая пленка масляного антикоррозийного покрытия… К тому же нож принесли завернутым в бумагу, очевидно, в ту самую, в которую завернули при покупке. На бумаге полиция обнаружила отпечатки пальцев, но неразборчивые, смазанные. На дверных ручках отпечатков нет. Похоже, кто-то их вытер. На ручке наружной двери полно отпечатков – полиции, миссис Филдман, возможно, твои и еще кого-нибудь.

– Есть ли подозрения? – спросил Перри Мейсон.

– В смысле?

– Видели кого-нибудь выходившего из комнаты?

Пол Дрейк посмотрел на него лукаво.

– Почему ты это спрашиваешь? – поинтересовался он.

– Вполне естественный вопрос, – ответил Мейсон, разглядывая свои ровные и чистые ногти.

– Полицейский говорил о некоей женщине, которая ему показалась подозрительной. Тем более что на столе лежали две записки с телефонными номерами. Полиция уделила бы этому большее внимание, если бы не одно обстоятельство…

– Какое? – спросил адвокат.

– Твой друг, доктор Дорэй, – сказал детектив. – Его машина стояла недалеко от здания, где жил Пэттон…

– А как узнала полиция?

– Автомобиль поставили напротив пожарного крана. А полицейский регулировщик уличного движения прикрепил к машине штрафной талончик. Он заметил, что она из Кловердаля. Когда об этом несчастном, прирезанном кухонным ножом, было доложено в отдел по расследованию убийств, там связались с окружным прокурором, и какие-то цепкие ребята вспомнили, что Карл Манчестер занимается делом, где фигурирует Пэттон; что ты был заинтересован в нем; что Брэдбери был заинтересован в нем; и некий доктор Дорэй тоже заинтересован…

– Почему же не пошли за Брэдбери?

– Потому что им нужен был этот регулировщик, оштрафовавший машину Дорэя.

Мейсон задумался, прищурив глаза.

– Есть что-нибудь еще? – спросил он.

– Теперь, – сказал Пол Дрейк, – я приближаюсь к одной вещи, из-за которой твоя история покажется, мягко говоря, странной…

– Что же это?

– В «Холидэй Апартментс», как, впрочем, и всюду, тщетно пытаются приучить постояльцев, чтобы они, уходя, оставляли ключи на конторке в вестибюле. А когда они их уносят с собой, всю почту пристраивают на конторке в соответствии с нужным номером.

– Да, я знаю.

– Полиция нашла ключ от комнаты Фрэнка Пэттона в кармане его пальто, – продолжал Пол Дрейк. – Пэттон, очевидно, открыл дверь, а потом положил его в карман. Возможно, он закрыл дверь, а может, и нет. Полиция считает, что нет: если бы закрыл, ключ оставил бы в замке… Они думают, что у Пэттона была встреча с женщиной, а может, с двумя; он оставил дверь открытой по законам джентльменского гостеприимства…

– А как считает полиция, кто же закрыл дверь?

Пол Дрейк своим тусклым, безжизненным взглядом близорукой и рассеянной рыбы оглядел Мейсона.

– Полиция предполагает, что дверь закрыл убийца, когда вышел.

– Но убийца мог взобраться к нему по пожарной лестнице и так же спуститься!

– Ну и кто же тогда закрыл дверь?

– Фрэнк Пэттон, – ответил Мейсон.

– А почему не оставил ключ в замке?

– Потому что машинально положил его в карман.

Пол Дрейк пожал плечами.

– Да, это возможно, – повторил Перри Мейсон, – человек часто закрывает дверь изнутри и машинально опускает ключ в карман.

– Тебе не нужно спорить со мной, – сказал ему детектив. – Свои аргументы сохрани, пожалуйста, для судьи. А я тебе только докладываю…

– Полицейский скоро явился после падения тела?

– Где-то через десять минут. Соседка Пэттона встала, оделась, спустилась в лифте, нашла полицейского, рассказала ему, что слышала, убедила в необходимости посмотреть, что там происходит, и привела его к номеру. Потом они недолго разговаривали с тобой, а потом полицейский нашел ключ; в целом, может, это заняло минут пятнадцать. И десять – когда эта парочка дотопала по бесконечному коридору до тебя…

– За десять минут можно многое сделать, – философски заметил Перри Мейсон.

– Не больше, чем смыть следы крови… Очень поспешная работа, – добавил Дрейк.

– Полиция знает адрес Брэдбери?

– Не думаю, что они займутся Брэдбери. Они не знают, где он остановился, но, конечно, могут проверить отели и выяснить. Карл Манчестер знает, что его можно достать через тебя…

– Но я буду держать Брэдбери в тени, пока первым не выплывет имя Дорэя. Я хочу, чтобы газеты выболтали все о романтической любви молодой пары, а не о пожилом поклоннике прелестной фотомодели…

Детектив согласился. На столе Перри Мейсона зазвонил телефон. Адвокат, нахмурившись, спросил:

– Кто-нибудь знает, что ты здесь?

Детектив покачал головой. Перри Мейсон потянулся к трубке и, прежде чем снять ее, сделал небольшую паузу.

– Да, Перри Мейсон у телефона.

– Телеграмма для мистера Мейсона, – сказал женский голос. – Если желаете, могу зачитать по телефону.

– Да.

– Телеграмма из города: «Проверьте ее алиби до того, как она что-то предпримет». Подписано просто буквой М.

– Спасибо, – поблагодарил Перри Мейсон.

– Мне прислать вам копию в контору?

– Утром, – сказал он телефонистке и, не опустив трубку, добавил: – Странно, почему она послала мне телеграмму, да еще такую.

Он быстро набрал номер «Бостуик-отеля»: Экзетер 9-3821. Вялым и совершенно безразличным взглядом Пол Дрейк наблюдал за адвокатом. В трубке послышалось:

– «Бостуик-отель».

– Будьте добры, соедините с комнатой 408, – попросил Мейсон.

– Клиентка из номера 408 вышла несколько минут назад, – быстро проговорила телефонистка.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– Она ожидала моего звонка. Может, вы перезвоните в комнату?

– Я позвоню, но там никого нет. Говорю вам, она ушла… – Через какое-то время тот же голос повторил, что номер не отвечает.

Перри Мейсон нажал пальцем на рычажок телефона, не опуская трубку и о чем-то раздумывая. Вдруг раздалась пронзительная трель звонка.

– Да, такое ощущение, что твои дела разрешаются только поздно вечером по телефону, – сонно заметил Пол Дрейк.

Перри Мейсон снял палец с рычажка и резко ответил:

– Алло?

– Слава богу, я застала вас, шеф, вы один?

– Да, не считая Пола Дрейка. Что такое?

– Слушайте, поскольку будете к этому причастны. От меня только что ушли два детектива. Они пытались добиться своего и были такими грубыми!..

– Чего именно, Делла?

– Они утверждают, будто я позвонила доктору Дорэю, предупредила, что его разыскивает полиция, и посоветовала исчезнуть.

– Почему они так решили? – спросил Перри Мейсон.

– Слушайте все внимательно, потому что, думаю, эта пара вот-вот появится у вас. Они говорят, что кто-то позвонил Дорэю в «Мидуик-отель» где-то между девятью пятнадцатью и девятью тридцатью сегодня вечером и сказал ему, что Пэттон убит. Дорэя собираются взять как подозреваемого, и есть улики против него и Маджери Клун; что Маджери сидит где-то и не высовывается и будет продолжать в том же духе… Иными словами, она, мол, скрывается, и если Боба Дорэя арестуют, это будет для нее сильнейшим потрясением. Ему посоветовали выехать из города и держаться подальше от расспросов полиции.

– Почему они это связывают с нами? – недовольно произнес Мейсон.

– Потому что голос был женский и телефонистка в «Мидуик-отеле» слышала, как этот голос сказал, что звонит Делла Стрит, секретарь Перри Мейсона.

В этот момент взгляд адвоката сделался столь жесток и суров, что его серые глаза напоминали стальной лед на реке рождественским утром.

– Шут бы ее побрал!

– Два голубка направились к вам! Будьте готовы принять их…

– Спасибо, Делла. Они были грубы с тобой?

– Пытались.

– Все в порядке?

– Да, я категорически отрицала звонок – и это все, что они могли из меня вытянуть. Но я боюсь за вас, шеф.

– Почему?

– Потому что… Вы знаете, что я имею в виду.

– Хорошо, – сказал Мейсон, – иди спать и не волнуйся за меня.

– Вы думаете, все обойдется? – спросила она.

Он засмеялся, как смеются взрослые, когда дети рассказывают им о своих ночных страхах.

– Конечно, все обойдется, спокойной ночи. – Он положил трубку и повернулся к Дрейку. – Ну, – сказал он, – тебе есть о чем поразмыслить. Некая особа позвонила в отель доктору Дорэю и сказала ему, что звонит Делла Стрит – секретарь Перри Мейсона; она, мол, ставит его в известность, что Фрэнка Пэттона убили в его комнате; Маджери Клун замешана в этом, и полиция разыскивает Маджери; ему, Дорэю, лучше убраться из города, пока все не утихнет; а если детективы найдут его и станут расспрашивать, это будет ударом для Маджери; наконец, что Перри Мейсон собирается заняться Маджери и он хочет, чтобы доктор Дорэй уехал из города…

Пол Дрейк присвистнул.

– И, – продолжал адвокат, – два детектива сейчас едут ко мне на свидание.

– Во сколько был звонок? – поинтересовался Дрейк.

– Где-то около девяти – девяти тридцати. Дорэй только добрался до отеля, и ему позвонили.

Пол Дрейк внимательно посмотрел на Перри Мейсона:

– Какой змей мог уже тогда знать, что твоя контора в курсе убийства Пэттона? Полиция только выясняет это.

– Этот вопрос, Пол, мне и хотят задать детективы.

Пол Дрейк посмотрел на часы.

– Не волнуйся, – тихо сказал Перри Мейсон, – я не допущу, чтобы детективы тебя здесь нашли.

– Но они найдут здесь тебя!

Перри Мейсон с полнейшим безразличием посмотрел в темноту за окном.

– Пол, – сказал он, – буду с тобой откровенным. Я не могу допустить, чтобы об этом меня расспрашивали прямо сейчас.

Он встал и надел шляпу.

Не сказав друг другу ни слова, оба вышли в коридор. Перри Мейсон выключил свет и закрыл за собой дверь конторы.

– Куда мы подадимся? Может, к тебе? – спросил Перри Мейсон.

Пол Дрейк ощутимо заволновался, напоминая при этом рыбу, вытащенную на прибрежный песок.

– В чем дело? – взорвался адвокат. – Ты боишься? Ты и я – мы всегда были вместе, а сейчас ты ведешь себя со мной так, будто у меня оспа… Это что ж, только потому, что два фараона хотят меня расспросить о том, о чем я и представления не имею? Но это совсем не значит, что я не могу пойти к тебе и поболтать! Опомнись, старина, с тобой ли я веду такие разговоры? Тебя совсем не должно беспокоить, если они и застанут меня в твоем агентстве.

– Это не так, – запинаясь, сказал Пол Дрейк. – Я хочу признаться кое в чем… Я собирался, но зазвонил телефон…

– Признаться? – поднял брови адвокат. Пол Дрейк кивнул и отвел свои рыбьи глаза. Перри Мейсон глубоко вздохнул. – Ладно, – сказал он, – пойдем поймаем такси и покатаемся.

Глава 10

Садясь вслед за Полом в такси и закрывая дверцу, Перри попросил водителя:

– Поехали по улице, и где-нибудь через пару кварталов повернешь…

Таксист с любопытством взглянул на них, а Мейсон повернулся к Дрейку:

– Ну?

– Это ситуация особая, – ответил детектив. – Я хочу, Перри, чтобы ты кое-что понял. У меня нет желания хитрить как с тобой, так и с клиентами… Я связался с Брэдбери – сейчас он мой клиент, и он заверил меня, что все о’кей… Тут появился новый заказчик, верней, заказчица, и мне дополнительно перепала пара сотен баксов, а деньги, к сожалению, нужны: дела идут препаршиво…

– Не надо об этом, – остановил его Перри Мейсон. – Давай-ка рассказывай, что случилось, да поживее, а то мне надо кое-куда заехать…

– Я вернулся в свое агентство подождать тебя, сразу, как обнаружилось убийство, – быстро заговорил Пол Дрейк. – Пока я ждал, вошла молодая женщина. Она была хорошо одета, привлекательна, но вот смотрела как-то странно… Не могу описать тебе как, но мне не понравилось. Она сообщила, что знает об убийстве Пэттона и…

– Подожди, – перебил его адвокат. – Откуда, шут бы ее взял, она в то время уже знала?

– Не знаю, я только передаю тебе то, что она говорила.

– Ты спрашивал ее – откуда?

– Да.

– И что же?

– Она рассмеялась мне в лицо и высокомерно сказала, что я должен слушать, но ничего не спрашивать.

– Как ее зовут?

– Она назвалась Верой Куттер. Где живет, не сказала. Говорила, что свяжется со мной, когда ей будет нужно; что я не должен и пытаться найти ее. И главное, мол, знает, что Маджери Клун замешана в убийстве, а она дружна с Маджери, и…

– Подожди. Давай разберемся. Ей двадцать четыре – двадцать пять, светло-карие глаза, волосы цвета красного дерева, лицо загорелое и…

– Нет, это не Тэльма Бэлл, если ты ее имеешь в виду. Я знаю ее приметы, потому что мой человек встречался с ней, чтобы выяснить адрес Пэттона. А этой около двадцати четырех, брюнетка, живые черные глаза, длинные тонкие руки, белая как мел кожа и…

– А ноги? – неожиданно спросил Перри Мейсон.

– В смысле? – Пол Дрейк уставился на него.

– Ну, хорошенькие ли у нее ножки и любит ли она их выставлять?

Пол Дрейк оторопело глянул на адвоката, отыскивая в его глазах лукавые искры.

– Я серьезно, Пол.

– Не понял?

– Все наши контакты с Пэттоном ведут к девушкам, у которых, как правило, совершенно прелестные ножки. Их снимали для всевозможной рекламы, – объяснил адвокат. – И меня интересует, могла ли эта особа быть связана с Пэттоном.

– А, я понял… Да, у нее действительно хорошенькие ножки, и она любит закидывать одну на другую…

– Продолжай.

– Эта женщина предложила мне защищать интересы Маджери Клун. Мне показалось, что она как-то чрезмерно много знает. Говорила, что у доктора Дорэя ужасный характер; что доктор Дорэй ревновал к Пэттону, пока тот был в Кловердале, и что, наконец, Дорэй приехал сюда не помочь Маджери, а убить Пэттона.

– И ты позвонил Брэдбери? – спросил Перри Мейсон.

– Да еще при этой высокомерной посетительнице. Я застал Брэдбери в его отеле, объяснил ситуацию и спросил, могу ли принять предложение. Сначала он был против; хотел, чтобы я работал только на него, а не на какую-то женщину. Она слышала наш с ним разговор и тут же вставила, что я могу все докладывать Брэдбери; а она, мол, хочет лишь удостовериться, что правосудие свершилось и ей только за этим и надо быть в курсе событий.

– Ты передал это Брэдбери?

– Да.

Перри Мейсон задумчиво постукивал пальцами по стеклу, за которым проплывали яркие в ночной темноте огни. Вдруг он повернулся к Полу Дрейку.

– Это все объясняет, – сказал Мейсон.

– Объясняет что?

– Штрафной талончик на машине Дорэя…

– Скажи мне, этот автомобиль чем-нибудь интересен?

– Да. Это такое двухместное чудовище, напичканное бог знает чем: и звукоприемники, и почему-то множество фар. Доктор Дорэй решил покрасоваться здесь на своем монстре. Ты знаешь, Кловердаль – маленький городок, и…

Перри Мейсон постучал по стеклянной перегородке, привлекая внимание водителя:

– Я здесь выйду. Пол, ты вернешься к себе в контору?

– Да.

– А эта особа там?

– Была там, когда ты звонил. Собиралась дождаться меня.

Таксист остановил машину и открыл дверцу.

– Слушай, Перри, – забубнил Пол, – мне ужасно жаль, что так получилось. Если это как-то изменит дело, я верну ей проклятые двести баксов и выставлю дамочку за дверь. Мне нужны деньги, но когда от них страдают наши отношения…

– Пол, – засмеялся Перри Мейсон, – если тебя действительно мучает совесть, можешь расплатиться за такси.

Он захлопнул дверцу и, когда машина свернула за угол, быстро зашагал к примеченному им ночному ресторанчику с заметным в темноте указателем: «Телефоны». Он прошел к телефону и набрал номер.

– Расследовательское бюро, – ответил сильный женский голос.

– Кто сейчас работает?

– Мистер Сэмьюлс.

– Свяжите меня с ним. Это Мейсон, адвокат, он меня знает…

В трубке что-то протрещало, и послышался шелковый голос Сэмьюлса:

– Добрый вечер, адвокат. Чем мы сможем помочь вам?

– Мне нужно кое-что быстро выяснить. В сыскном агентстве Дрейка сидит женщина, она сейчас разговаривает с Полом Дрейком. Ей двадцать четыре – двадцать пять, без особых примет, с хорошей фигурой, брюнетка, черные глаза. Она скоро уйдет оттуда. Я хочу знать, куда она пойдет и что будет делать. Я хочу, чтобы вы не спускали с нее глаз ни днем, ни ночью. Возьмите столько ребят, сколько понадобится. О расходах не беспокойтесь. По почте никаких сведений не посылайте. Я сам буду звонить, когда мне понадобится. Чтобы никто об этом не знал! Начинайте!

Голос на другом конце провода быстро продиктовал кому-то:

– Двадцать четыре – двадцать пять, непримечательная, брюнетка, черные глаза. В офисе сыскного агентства Пола Дрейка…

– Действуйте, – сказал Перри Мейсон.

Он вышел на улицу, заметил зеленый свет проезжающего такси и махнул рукой:

– К «Джилрой-отелю», и поживее.

На улицах почти не было движения, и они довольно быстро добрались до места.

– Не уезжайте, вы мне еще понадобитесь. Если через десять минут не появлюсь, прогрейте машину.

Он вбежал в вестибюль, кивнул сонному швейцару и вошел в лифт.

– Десятый этаж, – бросил он служащему.

Закрывая за собой дверь лифта, Перри Мейсон спросил, как пройти к комнате 927. Служащий махнул рукой вдоль коридора. Адвокат нашел номер 927, прямо напротив него был 925-й. Он постучал туда. Дверь комнаты была из тонких деревянных пластин, поэтому Мейсон явственно расслышал скрип кровати. Он снова постучал. На этот раз кто-то зашлепал босыми ногами к двери, и сонный голос спросил:

– Кто там?

– Откройте, – грубо сказал Перри Мейсон.

– Что вам нужно?

– Мне необходимо с вами поговорить.

– О чем?

– Откройте, говорю.

В щели под дверью появилась светлая полоска: в комнате зажегся свет. Дверь открыл мужчина в пижаме, он с испугом всматривался в ночного посетителя шальными заспанными глазами.

Перри Мейсон подошел к окну, в котором на ветру колыхались занавески, закрыл его, оглядел комнату и указал на кровать:

– Ложитесь. Вы можете говорить и оттуда.

– Кто вы? – спросил мужчина.

– Я – Перри Мейсон, адвокат. Это вам что-то говорит?

– Да, я читал о вас.

– Вы ожидали моего прихода?

– Нет, зачем?

– Меня интересует, где вы были сегодня с семи часов вечера?

– Это касается вашей работы?

– Да.

– А почему вы интересуетесь этим?

– Думаю, вы знаете, – сказал Мейсон, внимательно в него всматриваясь, – что Тэльму Бэлл арестовали и обвинили в убийстве?

– Арестовали?!

– Да.

– Когда?

– Не так давно.

– Нет, я этого не знаю…

– Ваше имя – Джордж Санборн?

– Да.

– Этим вечером вы были с Тэльмой Бэлл?

– Да.

– Когда?

– Ну, где-то от семи пятнадцати – семи тридцати до девяти часов вечера.

– Где вы с ней расстались?

– У ее дома, на Ист-Фолкнер-стрит, «Сэнти-Джеймс», 962.

– Почему вы с ней расстались в такое детское, с точки зрения взрослых людей, время?

– Мы поссорились…

– Из-за чего?

– Не из-за чего, а из-за кого. Из-за человека по имени Фрэнк Пэттон.

– В убийстве которого она и обвиняется, – добавил Мейсон.

– Когда было совершено убийство? – спросил Санборн.

– Около восьми сорока.

– Она не могла это сделать!

– Вы уверены?

– Да.

– Вы можете доказать, что она была с вами?

– Думаю, да…

– Куда вы ходили? Что делали?

– Где-то в семь двадцать мы решили пойти в кино. Потом пошли в бар, посидели, поговорили, ну и тут началось… Мы немного выпили, и, к сожалению, я потерял всякое терпение… Я был так обозлен на Пэттона! Он ни о чем другом не думал, кроме как о ее теле! Она выиграла этот дурацкий конкурс, и Пэттон без конца твердил об этой куриной победе. Если его послушать, можно было ошалеть, словно ее ноги – единственная ценная деталь ее существа. Работая в кордебалете, позируя фотографам, без конца выставляя свои ножки для рекламы, она крутилась как заведенная, совсем не встречалась со мной…

– Из-за этого и была ссора?

– Да.

– И потом вы вернулись домой?

– Да.

– Вы знаете кого-нибудь в баре?

– Нет.

– Где находится бар?

– Я бы не хотел на это заведение накликать беду…

Перри Мейсон невесело засмеялся.

– Вот уж об этом вы зря беспокоитесь, – сказал он. – Они всего лишь заурядные свидетели… А здесь серьезнейший случай, связанный с убийством. Где бар?

– На Сорок седьмой улице, прямо за углом Элл-стрит.

– Вы знаете швейцара?

– Да.

– Он может вспомнить вас?

– Думаю, да.

– Вы знаете официанта?

– Я не очень помню официанта…

– Вы выпили до того, как пришли туда?

– Нет.

– Что вы заказали?

– Коктейль.

– Какой?

– Не знаю. Просто коктейль.

– Какой коктейль? «Мартини», «Манхэттен», «Хавайян»?..

– «Мартини».

– Оба пили «Мартини»?

– Да.

– Что потом?

– Потом взяли еще.

– Потом?

– Мы заказали сандвичи.

– Какие?

– С ветчиной.

– Вы оба ели их?

– Да.

– Потом?

– По-моему, взяли виски со льдом.

– Знаете какое?

– Знаю.

– Хлебное, шотландское, бурбон?

– Хлебное.

– Оба это пили?

– Да.

– Имбирное пиво?

– Да.

– Оба пили?

– Да.

Перри Мейсон с чувством глубокого отвращения вздохнул. Он поднялся с кислой физиономией и покачался на носках.

– А у меня о вашем времяпрепровождении иная информация.

– Что вы имеете в виду? – оторопело воззрился Санборн.

– Очевидно, Тэльма Бэлл подготовила вас к расспросам перед тем, как я позвонил. Когда я представился доброхотом из «Эмердженси хоспитал», вы отвечали хорошо. Но сейчас, честное слово, лжете, как школьник.

– Что вы хотите сказать?

– О-о, оба пили «Мартини», оба ели сандвичи, оба пили виски с имбирным пивом! Какое приятное у вас алиби на случай убийства!..

– Но я говорю правду…

– Вы знаете, что Тэльма Бэлл сказала полицейским?

Санборн покачал головой.

– Они спрашивали о напитках. Она сказала, что вы пошли в бар; вы заказали «Манхэттен», а она – какой-то старомодный коктейль; вы оба поели до того, как пришли в бар, и там ничего из еды не брали, взяли бутылку вина, выпили не все, а два стакана; потом вы поругались и ушли домой…

Санборн провел рукой по своим спутанным волосам.

– Я не знал, что они собираются допрашивать ее об этом…

Перри Мейсон подошел к двери.

– Не пользуйтесь телефоном до утра, понятно? – сказал Санборну Перри Мейсон.

– Да, понятно, но можно мне позвонить…

– Вы слышите, что я говорю? До утра не пользуйтесь телефоном!

Мейсон вышел, закрыл за собой дверь и по узкому коридору направился к лифту. Выглядел он довольно утомленным.

Лифт остановился, и Мейсон вошел в кабину.

– Нашли, что хотели? – спросил лифтер.

– Да.

– Если вы что-то хотите, я могу…

– Нет, не можете, – почти свирепо ответил Перри Мейсон и добавил с мрачным юмором: – Я желаю на тот свет…

Когда адвокат проходил вестибюлем, лифтер проводил его любопытным взором, философски покачав головой.

– «Сэнти-Джеймс Апартментс», Ист-Фолкнер-стрит, 962, – усталым голосом сказал Перри Мейсон таксисту.

Глава 11

Перри Мейсон вошел в вестибюль «Сэнти-Джеймс Апартментс». Чернокожий малый сидел за столом портье, переплетя ноги и похрапывая с открытым ртом. Адвокат неслышно прошел мимо стола и не торопясь поднялся по лестнице. Он постучал в дверь комнаты Тэльмы Бэлл. Только на третьем стуке он услышал, как кто-то встал с кровати.

– Откройте мне, Тэльма…

Щелкнул замок, и она застыла на пороге, уставившись на него огромными ореховыми глазами.

– Что такое? – пробормотала девушка. – Что-то случилось?

– Ничего, я просто проверяю. Что с полицейскими?

– Они вообще не заметили ни пальто, ни шляпу. Они приходили сюда, чтобы расспросить меня о встрече с Фрэнком Пэттоном. Я сделала вид, что не знаю об убийстве. Я сказала, что встречалась с ним в девять часов утра и моя подруга, Маджери Клун, была со мной в то же время; что я долго не видела Маджери; что не знаю, где она остановилась и как с ней связаться…

– Ну и?..

– Я надела белое пальто и шляпку, покрутилась здесь недалеко, чтобы они могли меня заметить, но никто, по-моему, даже внимания не обратил.

Перри Мейсон, прищурив глаза, призадумался.

– Я скажу вам, что произошло, – сказал он. – Они пришли сюда, потому что увидели записку на столе в комнате Пэттона и захотели проверить. Они еще не говорили с тем полицейским, который видел Маджери на улице, но они это сделают позже, и потом кто-то вспомнит о белом пальто и белой шляпке, и они вернутся.

– Вы думаете? – спросила она.

Он понуро кивнул.

– Вы не беспокоитесь о своем алиби?

– О нет, ведь все в порядке! Говорю, меня там не было. Я бы не солгала вам!

– А хорошо ли вы знаете Маджи?

– Не особенно, честно говоря. Я знаю ее всего недели две. Она мне очень понравилась, и я попыталась сделать для нее все, что могла…

– Вы бы не стали спасать ее от обвинения в убийстве, обрекая себя на опасность?

Тэльма Бэлл отрицательно покачала головой.

– У Пэттона была записка, где просили позвонить Маджи: Харкорт 6-3891, – сказал Мейсон. – Это ваш здешний телефон. Меня интересует, как детективы…

– О, я все объяснила. Я им сказала, что около шести часов меня не было; Маджери, очевидно, заходила ко мне, и под дверью я нашла записку от нее.

– Они хотели видеть записку?

– Да.

– А что вы придумали?

– Что сунула ее в кошелек; что вовсе не собиралась ее хранить, разорвала и не могу вспомнить, где я была, когда ее выбросила; что была, скорее всего, с приятелем в баре…

– Они поверили?

– Да, похоже, я их совсем не интересовала. Их интересовала Маджи, и они все выясняли о ее ножках. Они хотели знать, слышала ли я когда-нибудь, что ее называли «девушкой со счастливыми ножками».

– И что вы им ответили?

– Да, конечно.

– Они не знали, что вы победили на конкурсе в Паркер-Сити?

– Нет, они обо мне фактически ничего не знают. Они спросили, насколько близко я знакома с Фрэнком Пэттоном. Я ответила, что не так чтобы очень; познакомилась с ним через Маджи, и мне нужно было идти к нему на встречу с Маджи: у Пэттона была для нас работа, а я, мол, не пойду туда просто так, без повода… Они сказали, что я и в самом деле не пойду туда, поскольку Пэттон мертв. И во все глаза смотрели на меня: как я среагирую.

– Ну и как вы среагировали?

– Довольно спокойно сказала, что и неудивительно: слышала о его слабом сердце, да еще он вел довольно бурную жизнь… Тут полицейские сказали, что его убили; я так и застыла, прошептала: «О господи» – и опустилась на кровать. Потом вытаращила глаза и бормочу: «Подумать только, я же с ним встречалась утром. О господи, что было бы, если б я не знала об этом и пришла к нему?»

– А они?

– Осмотрели все вокруг и ушли.

– На вас было белое пальто и шляпа?

– Да.

Перри Мейсон похаживал по застеленному ковром полу, засунув большие пальцы в проймы жилета, о чем-то размышляя.

Тэльма Бэлл была в кимоно, наспех надетом поверх ночной сорочки.

– У меня ноги замерзли, – пожаловалась она, посмотрев на свои босые ноги. – Пойду обуюсь.

– Идите оденьтесь, – повернулся в ее сторону Перри Мейсон.

– Зачем? – удивилась девушка.

– Так надо.

– То есть?..

– Для полиции.

– Но я не хочу!..

– Было бы лучше встретить их все-таки одетой посерьезнее.

– Вы шутите! Все это может плохо кончиться для меня!

– Но ведь у вас есть алиби, не так ли?

– Так, – тихо сказала она, явно колеблясь.

– Ну, тогда должно быть все в порядке.

– Но если у меня алиби, почему я должна уходить?

– Я думаю, было бы лучше.

– Вы хотите сказать, и для Маджери так будет лучше?..

– Возможно.

– Ну, тогда оденусь. Я все сделаю для нее.

Она включила настольную лампу у изголовья кровати и затянула потуже кимоно.

– Когда мне нужно идти?

– Прямо сейчас, как только вы оденетесь.

– Куда?

– Куда-нибудь…

– Это что-нибудь меняет?

– Думаю, да.

– Вы собираетесь спровадить меня в какое-нибудь местечко?

– Да.

– Зачем?

– Я бы хотел кое-что установить.

– Вы говорили с Маджи? – спросила она, подняв на него огромные невинные глаза.

– А вы? – спросил Перри Мейсон.

– Нет, – сказала она, немного удивившись, – разумеется, нет.

Перри Мейсон вдруг остановился и, выпрямившись, широко расставив ноги и воинственно выдвинув челюсть, посмотрел на нее с мрачным торжеством.

– Не лгите мне, – жестко сказал он. – Вы говорили с Маджи Клун после того, как она ушла от вас.

Тэльма Бэлл вытаращила блестящие испуганные глаза.

– Что вы, мистер Мейсон! – укоризненно воскликнула она.

– Да бросьте… Вы говорили с Маджери Клун после моего с ней разговора!

Она молча покачала головой.

– Вы говорили с ней, – вперил в нее свирепый взор адвокат, – и сказали ей, что разговаривали со мной, и я передаю ей, будто она должна уехать из города или что-то в этом роде… Вы сказали: обстоятельства складываются так, что ей нужно уехать.

– Нет! – вспыхнула она. – Я ничего такого ей не говорила. Она первая сказала мне…

– А, она первая сказала вам… что?

Тэльма Бэлл опустила глаза и пролепетала:

– Что она уезжает из города.

– Сказала куда?

– Нет.

– А когда?

– В полночь.

Перри Мейсон посмотрел на часы:

– Сорок пять минут назад.

– Да, – согласилась Тэльма.

– Во сколько был разговор?

– Около одиннадцати.

– Она сказала, где остановится?

– Нет, только что ей нужно уехать.

– Что еще?

– Поблагодарила меня.

– За что?

– За то, что взяла ее приметное белое пальто.

– Она что-нибудь передала мне?

– Нет. Она сказала, что вы наказали ей оставаться в городе, никуда не выходить из отеля, но обстоятельства таковы, что поступать по-вашему ей совершенно невозможно.

– Она сказала, какие обстоятельства?

– Нет.

– Хотя бы намекнула?

– Нет.

– Вы лжете, – выразительно проговорил Мейсон.

– Нет, – ответила она, не поднимая глаз.

Перри Мейсон устало разглядывал ее.

– Откуда вы узнали, что мою секретаршу зовут Делла Стрит?

– Я не знала.

– О да, вы не знали… Вы позвонили доктору Дорэю и представились Деллой Стрит. Сказали ему, что вы – Делла Стрит, секретарь Перри Мейсона, и ему нужно немедленно уехать из города.

– Я ему ничего не говорила.

– Вы звонили ему?

– Нет.

– Знаете, где он остановился?

– Маджи упоминала. По-моему, в «Мидуик-отеле».

– Ничего не скажешь, да, у вас хорошая память, – иронически заметил Мейсон.

– Вы не можете обвинять меня в таких вещах, – вдруг вспыхнула она, негодующе глядя ему в глаза. – Я не звонила доктору Дорэю.

– Так он звонил вам?

– Нет.

– Вы, стало быть, получили от него какое-то послание!

– Да нет же, клянусь вам!

– Маджери говорила что-нибудь о нем?

– Нет. – Она опустила глаза.

– Доктор Дорэй влюблен в Маджери?

– Думаю, да.

– А она в него?

– Не знаю.

– Она влюблена в Брэдбери?

– Не знаю.

– Она обсуждала с вами свои дела?

– Какие?

– Любовные. Она поверяла вам, кого любит?

– Нет, мы никогда не были столь откровенны. В основном она говорила о Кловердале и своем затруднительном положении в связи с Фрэнком Пэттоном, что боится возвращаться в Кловердаль, ей стыдно…

Перри Мейсон кивком указал на гардеробную:

– Одевайтесь.

– Может, я могу подождать до утра? – жалобно посмотрела на него Тэльма.

– Нет, полиция вот-вот заявится!

– Но я думала, вы хотите, чтобы я повидалась с полицией и намекнула, будто я и есть та девушка в белом пальто, которую видел полицейский на улице.

– Я передумал. Одевайтесь.

Она встала, шагнула к двери и вдруг обернулась.

– Поймите одну вещь, Перри Мейсон, – сказала она дрожащим голосом. – Я доверяю вам. Я знаю, что вы всегда помогаете своему клиенту. Я слушаюсь вас лишь поэтому и еще – для Маджери. Я хочу, чтобы убийца получил по заслугам…

Перри Мейсон мрачно кивнул:

– Не стоит об этом. Одевайтесь.

Пока Тэльма Бэлл одевалась, Перри Мейсон вновь расхаживал в раздумьях по комнате. Когда она появилась, одетая по-дорожному, с небольшим чемоданчиком в руке, Перри Мейсон посмотрел на часы:

– Не думаете ли вы, что вам следует позавтракать?

– О, по-моему, мне стоит выпить кофе.

Мейсон взял из ее рук чемоданчик.

– Пойдемте.

Когда они проходили через вестибюль, негритянский малый уже проснулся и проводил их любопытным сонным взглядом.

– Прямо по улице и остановите у первого же открытого ресторана, там подождете, – сказал Перри Мейсон таксисту.

Через два квартала водитель остановил машину. Перри Мейсон провел Тэльму в ресторан, заказал себе яичницу с ветчиной и с согласия девушки повторил заказ для нее. Официант положил вилки и ножи.

Неожиданно Перри Мейсон вздрогнул:

– Мой бумажник!

– Что такое?

– Я его, верно, забыл у вас в комнате!

– Не думаю, – возразила девушка. – Вы ведь не вынимали его.

– Ну как же! Я еще смотрел адрес. Там моя карточка. Не хочу, чтобы полицейские знали, что я там был. Я мигом вернусь. Дайте мне ключи!

– Я могу поехать, – сказала она.

– Нет, вы останетесь тут. Не хочу, чтобы вы мелькали сейчас в отеле. Полиция может нагрянуть в любой момент.

– А что будет, если они вас там застанут?

– Я объясню, что ищу вас.

– А ключи?

– Ну, если уж там возникнут какие-то препятствия, я не буду и выходить.

Она отдала ему ключи. Перри Мейсон поймал взгляд официанта:

– Один из заказов, пожалуйста, и кофе, а второй – когда вернусь.

Он быстро вышел из ресторана и сел в ожидающее его такси.

– Обратно в «Сэнти-Джеймс Апартментс», и как можно скорее.

За кратчайшее время они промчались по пустынной улице и остановились перед зданием. Перри Мейсон пробежал через вестибюль к лифту. На этот раз чернокожий малый наблюдал за ним уже с интересом. Мейсон поднялся на лифте на третий этаж, открыл дверь номера, включил свет, закрыл за собой дверь, защелкнул замок так, чтобы снаружи его не могли открыть, и в темпе стал осматривать комнату. Он не заглядывал ни в ящики встроенного шкафа для одежды, ни в его верхние отсеки, а рыскал по закуткам шкафа. Ему потребовались секунды, чтобы найти большую кожаную коробку от шляпы, задвинутую в угол, заваленный одеждой так, чтобы ее не было видно.

Мейсон вытащил коробку и открыл ее. Взору его предстали засунутые впопыхах вещи: женская юбка, чулки и белые полусапожки. Они были влажные. Влага не находила выхода из коробки с непроницаемыми стенками, и сейчас он явственно слышал запах прелости. На чулках не было никаких следов, но на подоле юбки виднелось одно-два пятнышка, и на сапогах красовались отчетливые бурые пятна.

Перри Мейсон взял коробку, закрыл крышку и вышел из комнаты.

– Вы здесь живете? – пытливо спросил чернокожий в вестибюле.

Перри Мейсон протянул через стол серебряный доллар.

– Нет. Я всего на денек позаимствовал у приятеля комнату.

– А какой номер? – не отставал от него малый.

– Пятьсот девятый, – наугад бросил Перри Мейсон и выбежал на улицу, не дожидаясь последующих расспросов.

Шляпную коробку он отдал водителю такси.

– Отвезите меня назад в ресторан, потом поезжайте в «Юнион-депо», купите билет в Колледж-Сити. Сдадите эту коробку в багаж, принесете мне багажную квитанцию и билет и отдадите так, чтобы молодая леди не видела. Нет вопросов?

Таксист кивнул, а Перри Мейсон протянул ему двадцатидолларовую бумажку.

– Тогда вперед.

Когда он вошел в ресторан, Тэльма Бэлл оторвалась от своей тарелки.

– Нашли? – спросила она.

– Да, выпал из кармана, когда сидел на стуле. Хорошо, что нашел: бумажник лежал прямо на видном месте. Полицейские подняли бы его, и возникли бы сложности… Я-то бы уверял их, что меня в вашей комнате не было.

Официант просунул голову за перегородку, ведущую на кухню, и крикнул:

– Яичницу с ветчиной!

Перри Мейсон сидел, откинувшись на спинку стула, и помешивал кофе, уже поданный ему.

– Там был кто-нибудь? – спросила она.

– Нет, но там могут появиться с минуты на минуту.

– Вы так безоговорочно в этом уверены?

– Да.

– Знаете, – сказала она, поднося ко рту кусочек ветчины, – что бы ни случилось, нам нужно защищать Маджи.

– Вот за это мне и платят… – грубовато ответил он.

Наступила тишина. Официант принес Мейсону яичницу с ветчиной. Адвокат с жадностью поедал заказанное и закончил свой либо чрезмерно поздний ужин, либо чрезмерно ранний завтрак одновременно с Тэльмой Бэлл.

– Ну, спасибо за компанию, – сказал он. – Нам нужно идти.

– Вы можете сказать – куда?

– Отсюда недалеко.

– У меня два интервью, а назавтра съемки для дамского журнала.

– Забудьте об этом!

– Но у меня нет денег!

– Будут…

Он допил кофе, вытер салфеткой губы и посмотрел на нее:

– Готовы?

– Готова.

Он взял ее под руку и повел к выходу. Едва они вышли на улицу, подъехало такси.

– Вот, босс, – пробормотал шофер, протягивая что-то, что прижимал большим пальцем и сверху прикрывал четырьмя, словно щитком.

Перри Мейсон взял билет и квитанцию.

– Что это? – подозрительно спросила Тэльма Бэлл.

– Поручение водителю, – ответил он ей и обратился к шоферу: – А для того, что на счетчике, сдачи достаточно?

– Да, конечно, – ответил тот развязно и добавил: – Даже хватит мне на чаевые.

– Могу я вам доверять? – спросил Перри Мейсон, внимательно посмотрев на девушку и отведя ее от машины.

– Да, если дело касается Маджери.

Перри Мейсон вытащил железнодорожный билет, отданный ему таксистом, и протянул ей:

– Это билет до Колледж-Сити. Поедете туда и зарегистрируетесь под своим именем. Вы едете в качестве фотомодели. Если кто-то будет интересоваться целью приезда – этой мотивировки достаточно. Начнется что-то серьезное, свяжетесь со мной и ничего не говорите, пока я не дам инструкций.

– Вы имеете в виду полицию?

– Да.

– А в это время есть поезда?

Он посмотрел на часы:

– Ближайший отправляется через двадцать минут. Вы можете успеть.

Он передал чемодан водителю и посадил Тэльму Бэлл в машину.

– Спокойной ночи, – пожелал ей Мейсон, – и удачи. Позвоните мне в контору и дайте телеграмму. Назовите лишь отель, и все. Ничего сами не предпринимайте. И чтобы в любое время я мог вас найти.

– Я сделаю все для Маджи, – сказала она, протягивая руку, и улыбнулась.

Перри Мейсон взял ее руку. Кончики пальцев были холодные как лед. Шофер уселся на переднее сиденье.

– И вы не хотите, чтобы я рассказала вам, где была? О Джордже Санборне?

– Нет, – ответил он. – Пусть это будет для нас сюрпризом, большим сюрпризом.

Мотор загудел, и Перри Мейсон захлопнул дверцу, а когда машина скрылась за углом, вернулся в ресторан.

– Телефон, – бодро потребовал он.

Официант указал в противоположный конец ресторана. Перри Мейсон опустил монетку, набрал номер расследовательского бюро и, услышав голос телефонистки, сказал:

– Это Мейсон. Свяжите с мистером Сэмьюлсом, если он еще там.

Спустя минуту из трубки донесся артистический голос Сэмьюлса:

– Мейсон? Мы все сделали, как вы хотели. Мы не спускали с нее глаз ни на минуту.

– Где она сейчас?

– Десять минут назад мои ребята доложили, что она вышла из конторы Пола Дрейка, это через полчаса после вашего звонка. Отправилась в «Монмарт-отель», где зарегистрировалась как Вера Куттер, Детройт, Мичиган. Сняла комнату вечером, где-то около девяти тридцати, и что странно: ее багаж совсем новый и с инициалами «Е.Л.». У нее довольно красивая сумочка, и на ней монограмма: две серебряные буквы – Е.Л. Это вам о чем-то говорит?

– Пока нет, – сказал Перри Мейсон. – Продолжайте слежку.

– Вы нам позвоните?

– Да. Но перед тем как выкладывать информацию, проверьте, не используют ли мою особу в своих целях. Когда бы я ни позвонил, предварительно поговорите со мной минуту, убедитесь, что звоню именно я… Не упускайте ее из виду. Я хочу знать о ней все! Задействуйте пару самых быстрых парней… Если кто-нибудь явится в отель и станет ее спрашивать, попытайтесь проследить каждую мелочь и все выяснить. Да, и как там насчет телефонных звонков? Вы можете устроить, чтобы телефонистка «Монмарт-отеля» разрешила вам подслушивать звонки?

– Один из моих ребят там сейчас работает. Это будет, конечно, довольно трудно, но…

– Что еще за трудности? Весь мир полон трудностей. И у меня их немало. Прослушайте ее телефонные переговоры. Я хочу знать, о чем они.

– Хорошо, мистер Мейсон, – поиграл голосом Сэмьюлс, – мы сделаем все, что в наших силах.

Перри Мейсон повесил трубку, достал из кармана еще одну монетку и позвонил в сыскное агентство Дрейка. Дрейк ответил на звонок.

– Сидишь ждешь звонка, Пол? – вкрадчиво спросил адвокат.

– Ты попал в точку, – засмеялся детектив.

– Есть что-нибудь?

– Да, много чего, – ответил Пол Дрейк. – Но ты, старина, иди-ка лучше домой и ложись спать…

– Почему?

– Тайна убийства раскрылась.

– Что ты имеешь в виду?

– Полиция исследовала нож.

– Тот нож, которым был нанесен удар?

– Да.

– Ну и к чему они пришли?

– К человеку, который принес его.

– Они установили его личность?

– В сущности, да. Приметы совпадают.

– Кто?

– Твой дружок, доктор Роберт Дорэй из Кловердаля… – Дрейк сделал эффектную паузу.

– Продолжай, – нетерпеливо попросил его Перри Мейсон, – рассказывай все.

– Полиция исследовала нож. Они работали с того момента, когда обнаружили тело, и разобрали маркировку на лезвии ножа, по ней выяснили, что его продали в отделе металлических изделий. Оберточная бумага была немного плотнее, чем обычная за десять, пятнадцать и двадцать пять центов. Полицейские подняли с постели оптовых торговцев, велели им связаться по телефону с разветвленной сетью продавцов и выяснить, кто из них использует такой шифр на партиях товара. Поначалу этот розыск выглядел как погоня за призраком, но все обернулось успешно. Почти сразу же они связались с продавцом, который хорошо известен своей оптовой поставкой металлических изделий в магазины на Бальмонт-стрит и как раз использует такую маркировку. И продавец подтвердил, что один магазинчик купил у него дюжину таких ножей дней десять назад. Полиция связалась с продавцом из этой лавочки. Он вспомнил, что продал недавно нож некоему господину и смог описать его. Приметы этого человека совпадают с приметами доктора Дорэя. Полиция обратилась к редакциям газет. Подняли старые подшивки кловердальских газет, поискали и нашли фотографию доктора Дорэя. Он был должностным лицом в общественной компании «Комьюнити чест драйв». Хотя газетная фотография невысокого качества, несколько размытая, но этого оказалось достаточно для установления личности. Продавец подтвердил, что именно ему продал нож. Полиция обрадовалась, что дело сдвинулось на шаг с мертвой точки, и теперь собирается расставить сети для Дорэя. Но Дорэй исчез, и, похоже, дорожка ведет к тебе.

– Почему?

– Из-за телефонного звонка, по всей видимости сделанного из твоей конторы, когда Дорэю намекнули об опасности. Полиция усердно связывает все ниточки. Я скажу тебе, наберешься ты неприятностей; и не думаю, что это понравится Брэдбери…

– К черту Брэдбери. Я не звонил Дорэю, и никто из моей конторы ему не звонил.

– Ну, если ты уверяешь, что не звонил, – весело заметил Дрейк, – если Делла Стрит утверждает, что не звонила, тогда полиция ничего не сможет сделать, если только они не схватят Дорэя и он не ляпнет обратное.

– Ничего не изменится. Дорэй не так хорошо знает голос моей секретарши, чтобы узнать его. Все, что он знает, – женщина, звонившая ему, назвалась Деллой Стрит. Сделать это очень легко. С тем же успехом и я мог бы позвонить Брэдбери и заявить, что я – Пол Дрейк и ему лучше бы уехать из страны.

Пол Дрейк засмеялся, словно у него было хорошее настроение.

– Ладно, – сказал он. – Я теряю время, рассказывая о догадках полицейских. Тебя должно заинтересовать кое-что другое…

– Что?

– Маджери Клун.

– Ну?

– Полиция установила, что Маджери Клун и доктор Дорэй вместе подъехали и остановились неподалеку от дома Пэттона. Полицейские нашли одного типа, у которого свой магазинчик напротив пожарного крана, где Дорэй припарковал машину. Тип этот вспомнил, что, когда подъехала машина, из нее вышли мужчина и женщина. Описание их внешности совпадает с приметами доктора Дорэя и Маджери Клун. Вообще, этот тип с большим энтузиазмом рассматривает людей, которые оставляют машины у крана, а возвращаясь, находят штрафной талончик и дико возмущаются. Поэтому он весьма детально рассмотрел Дорэя и Маджери Клун.

– Полиция что-нибудь выяснила насчет дубинки? – спросил Мейсон.

– Нет, похоже, это не относится к делу.

– Как так?

– Потому что убили не дубинкой. К тому же на столе лежала трость, как установили, принадлежавшая Пэттону. Может, и дубинка тоже его?

– Короче, полиция закрывает дело, так?

– Похоже на то.

– И думаешь, я буду сидеть сложа руки?

– Я тебя просто предупреждаю. Я знаю, что ты работаешь на Маджери Клун. Я просто не хочу, чтобы ты влип в какую-нибудь историю. Еще обвинят тебя в соучастии в уголовном преступлении…

– Пока ты меня слушаешь, Пол, я напомню тебе кое-что. Ты не можешь быть соучастником в уголовном преступлении, если это преступление не было совершено.

– Ты думаешь, Маджери Клун не виновна?

– Маджери Клун – моя клиентка. А можно спросить – чего ты ждешь, Пол?

– О чем ты?

– Ты сидишь в конторе на телефоне. Ты чего-то ждешь. Можно спросить, чего?

– Послушай, Перри, – обиженно сказал детектив. – Я говорил тебе, что не принял бы никакой работы, связанной с твоими кровными интересами. Я дал это понять Брэдбери и надеялся, что и тебе тоже… Поручение, данное мне известной тебе женщиной, не противоречит тому, что дали мне вы. Бабенка утверждает, что Маджери Клун – невиновна, а Дорэй – убийца, а Маджери Клун может попытаться защитить Дорэя и…

– Я все знаю, но ты мне еще не сказал, чего ты ждешь?

– Я как раз к этому и подхожу. Из Главного управления мне сообщили, что полиция была вечером у Тэльмы Бэлл. Там считают, что она располагает важной информацией, которую скрывает, но которую обязана дать. Думаю, они возьмут ее, и я ждал звонка в подтверждение этому. У тебя есть какие-то возражения?

– Никаких, мой милый мальчик, – сказал Перри Мейсон. – Жди до тех пор, пока полиция не возьмет ее…

Улыбнувшись, адвокат повесил трубку.

Глава 12

Утреннее солнце уже озаряло город золотым и малиновым светом, когда Перри Мейсон, замотанный в махровую простыню, блаженствовал в предбаннике турецкой бани. На его скульптурном лице не осталось и следа ночной усталости. Он был свеж и бодр.

Здесь же, с телефона в предбаннике, адвокат позвонил в сыскное агентство Дрейка.

– Пол Дрейк на месте? – спросил он у дежурной телефонистки агентства.

– Нет, мистер Дрейк ушел примерно полчаса назад.

– Вы не знаете – куда?

– О, он пошел домой поспать.

– Это Мейсон. Вы не подскажете, долго он пробыл ночью?

– Практически до утра. И ушел полчаса назад, – ответила девушка. – Он ждал телефонного звонка, надеялся получить какую-то важную информацию.

– Ну и как?

– Он прождал всю ночь, а потом решил отдохнуть. Просил позвонить ему, если что-нибудь прояснится по делу Пэттона. Он ведь с вами работает?

– Не только он, – улыбнувшись, сказал Мейсон.

– Может, вы позвоните ему домой? Я дам его телефон…

– Нет, я знаю номер. Просто хотелось знать, на месте ли он. А у меня никаких новостей.

Адвокат повесил трубку и едва заметно улыбнулся. Он прошел в кабинку, где оставил свою одежду, оделся, проверил – не оставил ли чего, и посмотрел на часы. Было 8.35.

Он вернулся к телефону и набрал номер своей конторы.

– Доброе утро. Контора Перри Мейсона, – ответил свежий деловой голос Деллы Стрит.

– Не упоминай никаких имен, – быстро сказал ей Перри Мейсон. – Это мэр из Поданка. Я…

– О, очень рада вашему звонку, – переменив тон, заговорила Делла.

– Что нового?

– Много чего.

– Ты можешь говорить?

– Да, но не сейчас. Могу лишь одно сообщить, что отправила мистера Брэдбери в юридическую библиотеку…

– Будь осторожна, называя имена по телефону! Что Брэдбери?

– Он хочет видеть вас, и прямо сейчас.

– Зато я не хочу его видеть.

– Я бы возразила вам, – ответила девушка. – Кое-что переменилось. Я помню, что́ вы о нем говорили, и думаю, вы правы. Это человек, с которым нужно считаться, и он настаивает на встрече с вами. Говорит, если в ближайший час не увидит вас, многое изменится; если вы позвоните и свяжетесь со мной, я должна все это вам передать; и еще что не желает стоять между женщиной, которую любит, и ее свободой…

Она замолчала, дав возможность Перри Мейсону поразмыслить.

– Вы понимаете, чего он хочет? – спросила Делла Стрит.

– Да. Он не запугает меня.

– По-моему, за конторой следят.

– Вполне возможно. Они хотят подцепить меня. Делла, слушай, что ты должна сделать. Я примерно кварталах в восьми от конторы, в турецкой бане, прямо на проспекте. Ты находишь Брэдбери и садишься в такси. Приезжайте к бане. Я буду стоять на выходе. Вы меня подберете.

– Думаете, с ним безопасно? А если детективы станут что-то подозревать?

– Нет, не думаю. Мне нужен будет свидетель. Возьми-ка с собой карандаш и блокнот. Я должен объясниться с Брэдбери незамедлительно.

– О’кей, шеф, мы будем там минут через десять, и, пожалуйста, шеф, будьте осторожны!

Перри Мейсон сердито повесил трубку. Он вышел к дверям сквозь световой обвал теплых радужных утренних лучей. Наблюдая за суетливыми прохожими, он цепко выхватывал из толпы мелькавшие лица, ему достаточно было одного взгляда, чтобы распознать человека.

И вот уже какая-нибудь молодая привлекательная женщина, почувствовав его ястребиный взор, то украдкой, а то и открыто призывно взглянет на него. Или мужчина, поймав изучающий взгляд Мейсона, нахмурится с легкой обидой и возмущением, а может, и обернется, удивленно рассматривая адвоката.

Мейсон простоял минут пять не шелохнувшись, когда молодая блондинка, спешившая куда-то по улице, почувствовала его взгляд и подняла глаза. Вдруг она улыбнулась. Перри Мейсон приподнял шляпу.

Это была та самая девушка из табачного киоска в здании, где находилась адвокатская контора. Неожиданно продавщица сигарет направилась к нему.

– Почему вы такой задумчивый, мистер Мейсон? – легко спросила она.

– Да вот пытаюсь ответить на один вопрос, Мэйми… Куда ты так бежишь?

– А, старая скучная работа.

– Ты мне поможешь, Мэйми?

– Конечно.

– Забудь, что видела меня здесь, если кто-то будет тебя спрашивать.

– Увиливаете от клиентов или от полиции? – поинтересовалась Мэйми.

– От всех, – усмехнулся он.

– Ох, и я не виню вас, что вы избегаете вашего нового клиента…

– Какого? – уставился на нее адвокат.

– Да того самого, в коричневом костюме, коричневом галстуке, коричневой рубашке и носках под цвет галстука.

– Ты говоришь о Брэдбери?

– Да, это он купил сигары, которых вы не курите. Спасибо за бизнес, мистер Мейсон! Я знала, что вы не курите сигары.

Мейсон рассмеялся:

– Мы же не можем допустить, чтобы любые иногородние деньги уплывали от нас. Мэйми, что произошло между тобой и Брэдбери?

– О, ничего, только мне кажется, это просто игрок из маленького городишки.

– Почему?

– Он всегда останавливается поболтать со мной, когда заходит в здание, ведет себя, словно мы с ним близкие друзья.

– Ты имеешь в виду то, что он говорит?

– О нет, говорит он как раз мало. Это все в его тоне, глазах… Девушка сразу чувствует, когда мужчина проявляет к ней интерес.

Перри Мейсон оценивающим взглядом обвел ее стройную фигуру:

– Ты не должна его за это винить!..

Она открыто и радостно улыбнулась:

– Поймите меня правильно, мистер Мейсон. Мне нравится, когда на меня поглядывают. Это доставляет мне удовольствие и, простите, продвигает мой бизнес. Но что я не люблю, так это тех бездельников, что воображают, будто могут тебе назначить свидание, и, заплатив за пятицентовый журнал, еще чего-то ждут.

Подъехало такси.

– Мэйми, помни, что я тебе сказал, – бросил ей Перри Мейсон и пошел к машине.

– О, да этот красавчик опять в обновке сегодня, – еще услышал он ее отзыв относительно Брэдбери, – а какая самодовольная улыбка… Пошел бы он подальше!

Перри Мейсон мысленно улыбнулся столь искреннему пожеланию девушки, сел в машину и произнес:

– Давайте по улице, приятель, и где будет поменьше движение, остановитесь. – Он улыбнулся Делле Стрит и поймал пристальный взгляд Брэдбери. – А вы настойчивый, негодный малый, Брэдбери, – пожурил он.

– Я – борец, – мягко заметил тот.

Мейсон изучил холодные серые глаза и кивнул. Он достал из кармана пачку сигарет, предложил Делле Стрит, Брэдбери же отказался и достал сигару, тут же чиркнув спичкой о подошву. Делла Стрит глазами поблагодарила Брэдбери и прикурила от спички Мейсона. Брэдбери, нахмурившись, отвел спичку к своей сигаре. Мейсон, прикурив и затянувшись, повернулся к Брэдбери:

– В чем дело, что за суматоха? Как я понял, вы собирались что-то предпринять, если бы меня не встретили?

– Я предпринимаю вполне осмысленные вещи, – тихо и самолюбиво заметил тот. – И мне кажется, я имею право на встречу и беседу с адвокатом, которого нанял за вполне справедливую оплату.

– Давайте не будем об этом спорить, – миролюбиво ответил Мейсон. – Вы как раз сейчас беседуете со мной. Что вам угодно?

– Я хочу, чтобы вы защищали доктора Роберта Дорэя в деле об убийстве Фрэнка Пэттона!

– Я думал, вы хотите, чтобы я защищал Маджери Клун…

– Да, это так. И доктора Дорэя тоже.

– Вы думаете, они замешаны оба?

– Формально оба, – наклонил свой щегольской пробор Брэдбери. – Я сегодня утром получил кое-какие новости: против них выдвинуто обвинение, издано предписание начать розыск.

– Скажите ясно, чего вы хотите?

– Хочу, чтобы вы защищали доктора Дорэя, моя конечная цель – услышать, что он оправдан.

– Это будет нелегко, – тихо сказал Перри Мейсон, задумчиво разглядывая слоистый сигаретный дым. – Если они оба обвиняются в убийстве, может случиться так, что я не смогу защищать обоих. Иными словами, вдруг Дорэй переведет обвинение на Маджери Клун, а Маджери Клун попытается обвинить Дорэя…

– Да не нужна здесь юридическая этика! Положение критическое! Что-то нужно сделать, и сделать немедленно! Я хочу, чтобы доктора Дорэя оправдали, а вы знаете так же хорошо, как и я, что столкновения интересов не будет. Если и появится шанс для конфликта между ними, то это случится только при попытке взять на себя вину, чтобы прикрыть другого. Это единственное, чего я боюсь… Я хочу, чтобы вы представляли обоих и чтобы такого не случилось…

– Ладно, – ответил Перри Мейсон. – Мы поговорим об этом, когда придет время. Как я понял, их еще не арестовали?

– Точно.

– Вы знаете то же, что и полиция?

– У них довольно сложное положение, – сказал Брэдбери. – Очень серьезное обвинение против доктора Дорэя. Я, правда, сомневаюсь, есть ли что-то серьезное против Маджери Клун.

– И вы хотите, чтобы я оправдал Дорэя. Это так?

– Вам просто придется оправдать Дорэя.

– А я думаю, настала острая необходимость нанять отдельных адвокатов для обвиняемых, – сказал Мейсон, устремляя свой ястребиный взор на Брэдбери. – Кого из них мне, по-вашему, взять?

– Никакой необходимости нет! И я не хочу это обсуждать. Я буду настаивать, чтобы вы представляли обоих, адвокат, и как составную часть этого дела вы распутаете все маленькие неувязки с дверью!

– Что за дверь? – прищурив глаза, поинтересовался Мейсон.

– С той закрытой дверью в квартире Пэттона, – уточнил Брэдбери, сбив пылинку с рукава. – Я не совсем дурак, мистер Мейсон. Я ценю то, что вы сделали. Понимаю, что все вами совершенное – во имя тех интересов, что для вас наиболее важны… Однако, я думаю, полиция сможет доказать, что Маджери Клун была в этой проклятой комнате перед убийством. Если дверь была не заперта, Маджери Клун могла войти, увидеть тело и в панике выскочить. Она побоялась рассказать полицейским об увиденном. Если же дверь была заперта, стало быть, у Маджери был свой собственный ключ. Это может означать, что она вполне хладнокровно контролировала свое душевное состояние, чтобы выждать, а потом запереть за собой дверь. Но это обернется для Маджери крахом; это худо обернется для ее дела…

– Но, – стал возражать Мейсон, – можно ведь предположить, что Маджери Клун была в ванной, закатила истерику; кто-то услышал ее крики, вбежал и убил Фрэнка Пэттона…

– В таком случае, – веско и словно диктуя стенографистке, продолжал Брэдбери с такой интонацией, будто он перед тем, как сказать, обдумал каждую фразу и, более того, считывал ее сейчас с какого-то невидимого спутникам экрана, – Маджери Клун последняя вышла, если не выбежала, из комнаты, пока убийца находился там. Найти тело, не дав знать об этом, – возможно, нарушение каких-то правовых и нравственных норм. Обнаружить убийцу на месте преступления и содействовать ему в исчезновении – совсем другой коленкор, это может сделать ее соучастницей преступления. Я не хочу этого. В общем, адвокат, вопрос о закрытой двери становится все более и более актуальным…

Делла Стрит беспокойно заерзала на сиденье, машина убавила ход, и дома через три остановилась.

– Здесь? – спросил водитель.

– Отлично, – монотонно ответил Мейсон, будто он лунатик и разговаривал во сне, и, не сводя с Брэдбери тяжелого, сурового взгляда, проговорил: – Брэдбери, давайте поймем друг друга. Вы хотите, чтобы я занимался Маджери Клун и доктором Дорэем?

– Да.

– Это должно быть оплачено.

– Естественно!

– И более того, вы настаиваете на оправдании…

– И более того, – веско повторил Брэдбери, – я настаиваю на оправдании. Я думаю, адвокат, в данных обстоятельствах имею на это право. Если оправдания не будет, у меня возникнет необходимость раскрытия некоторых фактов, о которых мне бы не хотелось упоминать в настоящий момент, но которые, как мне кажется, указывают, что дверь была закрыта кем-то уже после того, как оба – Маджери Клун и убийца – покинули место совершения убийства.

– И это ваше заключительное слово, – сказал Перри Мейсон.

– Да, если вам угодно, это мое последнее слово. Я не хочу казаться грубым, адвокат. Не хочу, чтобы вы решили, будто я ставлю вас в затруднительное положение, но ради бога! Я намерен провести честную сделку во имя маленькой милой Маджери Клун.

– А во имя Боба Дорэя?

– Для Боба Дорэя я ожидаю оправдания.

– Неужели вы не сознаете, что почти каждый факт указывает на виновность доктора Дорэя?

– Конечно, сознаю. Вы что думаете, я дурак?

– Да нет, – с ноткой уважения произнес Мейсон, – я просто дал вам понять, что вы задали мне нелегкое дельце.

Брэдбери вытащил из кармана бумажник.

– После того как мы с вами обсудили ситуацию, – сказал он, – должен признать, что это действительно нелегкое дельце и что должен хотя бы сносно заплатить за него. Я дал вам предварительный гонорар в тысячу долларов, теперь даю вашему секретарю еще две тысячи долларов. Я намерен дать вам еще, но только когда присяжные вынесут решение о невиновности.

С ловкостью профессионального банкира Брэдбери отсчитал две тысячи долларов и протянул их Делле Стрит. Та вопросительно взглянула на Мейсона. Он кивнул.

– Ладно, – сказал Перри Мейсон, – в любом случае мы понимаем друг друга. Хоть это приносит удовлетворение. И я хочу, чтобы вы поняли следующее, Брэдбери. Я приложу все усилия, чтобы стимулировать благосклонное решение присяжных заседателей. Однако я возвращаю вам слова, сказанные вами о себе. Вы – борец. Я тоже борец. Вы боретесь за себя. Я борюсь за своих клиентов. Когда я начну защищать Маджери Клун и доктора Дорэя, я буду биться. И тогда ничто и никто меня не остановит на полпути!

Выражение лица Брэдбери не изменилось, только слегка дернулась скула.

– Мне совершенно наплевать, – резко сказал он, – (простите, мисс Стрит!), что вы делаете и как. Все, что мне нужно, – быть уверенным, что эти два человека оправданы.

– Я немного в курсе того, на что вы ссылаетесь, мистер Брэдбери, – возбужденно заговорила Делла Стрит, щеки которой пылали. – О, вы совершенно ужасный и неприятный субъект. Мистер Мейсон занимался человеком, которого вы ему поручили. Он сделал то, что…

– Успокойся, Делла, – сухо остановил ее Перри Мейсон. Она поймала его острый взгляд и мгновенно смолкла.

– Вижу, она знает, – с некоторым удовольствием заметил Брэдбери.

– Ничего вы не видите, – резко парировал Мейсон. – И я доложу вам, Брэдбери, будет лучше и для вас, и для ваших клиентов, если вы не будете совать свой нос куда не надо. Мы понимаем друг друга, и этого вполне достаточно.

– Достаточно, – кротко согласился Брэдбери.

– Кроме того, – продолжал Перри Мейсон, – меня не устраивают ваши замаскированные угрозы Делле Стрит. И я не потерплю, чтобы вы сделали хоть маленькую попытку запугать ее, настаивая на встрече со мной!

– А я и не собираюсь больше с вами встречаться. Я уже сказал вам свое последнее слово. Оно остается в силе. Не смею больше указывать, как вам поступать. Но ответственным за результаты дела я буду считать вас лично!

Делла Стрит открыла рот и хотела было что-то сказать, но, увидев мрачное лицо Перри Мейсона, осеклась.

Мейсон взглянул на Брэдбери.

– Ладно, – сказал он. – Я здесь выйду. А вы можете отвезти Деллу Стрит в контору. Платите за такси вы.

Брэдбери кивнул.

– Квитанцию за гонорар вам выдадут, – сказал Перри Мейсон.

Брэдбери отмахнулся.

– Нет необходимости напоминать вам, что время не ждет. Полиция официально открывает это кошмарное дело на доктора Дорэя.

– А известно ли вам, что уже установлено: доктор Дорэй купил нож.