— Ну чего ты опять пристала, как банный лист? Я же сказал, потом.
— Ты уже год обещаешь. Сколько можно? Я устала просить сделать то, что ты обещал. В конце концов, мне что, на колени встать?
Сергей даже ухом не повел. Ей казалось, что его устраивает все и так. Да чего казалось? На самом деле так и было. Она вздохнула и продолжила ругаться:
— Посмотри, — она ткнула пальцем в угол комнаты. — Ламинат уложен, а плинтуса? Неужели так сложно все доделать? Провода по всей квартире, вечно за них ногами цепляемся.
Сергей поднял глаза в потолок и демонстративно вздохнул:
— У меня единственный выходной, а я должен и здесь пахать? Не драматизируй, пожалуйста. Жить можно, потом доделаю.
— Конечно, у тебя же единственный выходной. Ты ж сутками пашешь на благо компании. Даже на собственную жену забил и детей. Какая разница, как мы живем? Ничего, что у нас лампочки вместо люстр? Потому что ты против был натяжных потолком, только краска. А дальше что? Лампочка Ильича год?
— Началось…
Сергей отложил телефон, потер шею и посмотрел на жену усталым взглядом.
— Оль, я действительно на работе устаю. Я прихожу и хочу отдыхать. А ты с этими плинтусами…
— Действительно, ты же у нас один работаешь, — завелась она с полуоборота. — Только ты пришел и бухнулся на диван, а на мне готовка, уроки, стирка, уборка. А ты год не можешь плинтуса прикрутить! ГОД!!!.
— Никто тебя не просит, ложись и тоже отдыхай.
Она покрутила пальцем около виска:
— Ты вообще ку-ку?
Муж обижено лег назад на диван и отвернулся от нее. Оля села рядом, погладила его примиряюще по плечу:
— Слушай, давай договоримся. Ты выбираешь один выходной, и мы все доделываем. Я помогу, дети.
— Не хочу.
— Что значит не хочешь?
— Выгорел я, Оль. Понимаешь? Помнишь, здесь были бетонные стены? Я же все своими руками все сделал, все сам.
— Я тебе помогала.
— Да, помогала, но больше здесь ничего не хочется делать. Жить можно, ну и отлично. Нет вдохновения ни на что.
Оля еще раз погладила спину мужа. У него действительно золотые руки. Когда хочет, горы может свернуть.
— Чем тебя вдохновить? — криво усмехнулась она. У нее тоже не было вдохновения готовить ужин каждый день, но справлялась. — Ультиматумом? Скандалом?
— Можно без угроз? Ты же женщина, придумай что-то, от чего бы я порхал.
Придумать? За этот год она перепробовала всё. Ругалась — бесполезно. Сергей молчал или уходил на вечер к друзьям. Уговаривала — пел песни про вдохновение. Игнорировала и не разговаривала. Еще и лучше, муж оживал и даже мурлыкал себе под нос. Только вот плинтуса не прибивались сами, лампочки не превращались в люстры, а шкаф в детской так и стоял наполовину собранный.
Старший сын, Артём, спросил как-то:
— Мам, а когда папа все доделает?
— Потом, Тёма.
— А когда потом? Может быть, мы сами попробуем?
Он с какой-то ненавистью посмотрел на отца. Тот лежал на диване, смотрел видосики про моторные лодки. Все прекрасно слышал, но решил прикинуться шлангом.
— Пап, — не выдержав, громко позвал Артём.
— А?
— Тебе помочь собрать мне шкаф?
— Я занят, не видишь.
Оля смотрела будто бы со стороны на эту картину. И что дальше? Развод из-за плинтусов? Смешно. Но в один из вечеров она не выдержала.
— Серёж, давай поговорим серьёзно.
— О чём?
— О нас. О квартире. О твоём выгорании.
— Опять двадцать пять, — он вздохнул так, будто бы у него умер кто-то из близких родственников. Весь его вид говорил о том, что он мечтает о том, чтобы она провалилась куда-нибудь вместе со своим ремонтом.
— Да, опять. Потому что ничего не меняется.
— Оль, я устал. От работы. От тебя. От этих разговоров.
— А я не устала?
Он повернулся к ней.
— Знаешь, что я тебе скажу? Ты меня не вдохновляешь. Вот так. Раньше — вдохновляла. Я хотел для тебя что-то делать. А теперь — нет. Ты только меня пилишь. Бесконечное нытьё.
Сердце полетело куда-то в пропасть. Он не доделывает, потому что она его не вдохновляет и пилит?
— То есть, если бы я не пилила, ты бы доделал?
— Не знаю. Может быть.
— А что мне делать? Хвалить тебя? За что? За ламинат без плинтусов? За лампочки вместо люстр?
— Вот видишь. Ты даже не пытаешься.
В голове что-то щёлкнуло. Муж за много лет брака неоднократно плевал ей в лицо. Такими большими жирными плевками неуважения и унижения. Но, может быть, хватит плясать вокруг него на задних лапках? Не вдохновляет? Так вдохновит, что завоет.
На следующий день она отпросилась с работы. Ровно в восемь на пороге стоял мужчина с большим чемоданом инструментов. Муж на час.
— Показывайте.
Оля провела его по квартире.
— Ламинат уложен, но плинтуса по всей квартире не прибиты. В детской надо собрать шкаф. Он наполовину собран. Еще в спальне тумбочка, там выдвижные полки. Они стоят отдельно на полу. Еще…
Список был длинным. Мастер слушал молча, без лишних вопросов и осуждения. Это радовало, потому что ей было стыдно. Есть муж, а она нанимает мастера.
Мастер работал быстро. К вечеру все было готово. Оля спокойно прошла в спальню, приподняла матрац. Там в конверте лежали отложенные деньги Сергея. Копил уже два года на лодку с мотором. Откладывал с каждой зарплаты, с премии, с подарочных денег.
Она достала нужную сумму. Пересчитала. Отдала мастеру.
— Спасибо. Приходите ещё, если что.
— Обязательно.
Мастер ушёл. Оля закрыла дверь, прошлась по квартире. Казалось, квартира преобразилась на глазах. Мелочи, но как же они ее раздражали. Первыми обрадовались дети. Охали, цокали языками. Муж явился домой после работы в восемь.
— Оль, есть что пожрать?
Только вот спустя секунду его тон изменился:
— Чего это?
— Что — чего?
— Люстра. Новая.
— Повесила.
— Как? Ты же не умеешь.
— Наняла мужа на час.
Сергей повернулся к ней. Глаза сузились от бешенства.
— Ты наняла кого-то?
— Да, солнышко. Решила, что проще заплатить, чем год вдохновлять.
Сергей молча шарил глазами о квартире. Зашёл в детскую, увидел собранный шкаф. Вышел в коридор, встал напротив жены. Она слышала, как в его голове шевелятся шестеренки.
— Сколько?
— Что сколько?
— Сколько ты ему заплатила?
— Неважно.
— Важно, Оля. Откуда ты взяла деньги? Зарплата у тебя через неделю. У тебя нет денег!
— Из твоей заначки.
Он побледнел. И задал идиотский вопрос после очень долгой паузы.
— Из какой заначки?
— Из твоей, конечно.
Муж развернулся и рванул в спальню. Рывком поднял матрац, схватил конверт и пересчитал деньги. Ей стало страшно. Казалось, мужчину вот-вот бахнет инфаркт или инсульт от накатившего приступа жадности.
— Это грабёж! — заорал он. — Ты украла мои деньги!
— Я потратила семейные деньги на наш дом.
— Это были мои! На лодку!
— Смотри, какой ты сейчас вдохновленный. Как тебе? Хочется ради меня что-то сделать?
Она стояла спокойно, скрестив руки на груди. Сергей дышал тяжело, смотрел на нее таким испепеляющим взглядом, что, по идее, от нее должна была оставаться кучка пепла.
— Ты ненормальная.
— Я нормальная. Я просто устала ждать, пока мой муж вдохновится.
— Я копил два года! Ты не имела права!
— Давай не будем про права. Я устала жить в бардаке и спотыкаться об провода. Устала спать с пустыми окнами, потому что не могу повесить шторы. Устала, что дети задают вопросы про этот шкаф! Потому что папа не может полки прикрутить.
Сергей молчал.
— Вот именно, что сказать нечего. Ты выгорел, ты устал. Тебе нужно вдохновение. А мне нужно, чтобы мои дети жили в человеческих условиях. Поэтому я взяла и сделала.
— Ты взяла мои деньги.
— Наши, Серёж. Мы в браке. Твои — это наши.
Она шагнула к нему, сощурив глаза:
— Хочешь лодку? Заработай ещё. У тебя есть руки. Есть голова. Есть работа. Никто не мешает тебе брать подработки. Или сверхурочные. Я не против. Лодка же тебя вдохновляет?
— Ты с ума сошла.
— Конечно, а если кого-то что-то не устраивает, вон Бог, вон порог. Больше я около тебя плясать не буду.
Развернувшись, она зло бросила через плечо.
— Я отдыхать на диван по твоему совету. Еда в холодильнике, разогрей сам. Не помоешь посуду за собой, одену тарелку на голову. Уяснил?
Глядя на его оторопевший вид, она только хмыкнула. Почему без конкретной … мужчины как без пряника? Пока она с ним общалась по-хорошему, сел на шею и ножки свесил. Нет, как раньше уже не будет. Оказывается, мужчина для того, чтобы прибить в доме гвоздь на постоянной основе не нужен.