Всё началось довольно романтично. По крайней мере, так казалось Алине в тот самый момент, когда Денис, прищурившись и хитро улыбаясь, закинул ногу на ногу в её маленькой кухне и выдал:
— Слушай, у меня для тебя сюрприз. Через две недели играет «Три дня дождя», я беру билеты, заказываю такси, а ты только одевайся красиво. Я всё организую, не парься вообще.
Алина тогда ещё подумала: «Вау, какой молодец, прямо взрослый мужчина, всё продумал». Ей было двадцать три, он на два года старше, работал в каком-то офисе по продаже пластиковых окон, носил бородку и постоянно жаловался, что его не ценят на работе. Но при этом любил говорить фразы вроде «для близкого человека ничего не жалко» и «деньги — это просто бумажки, главное — эмоции».
Алина получала смешные тридцать тысяч на руки и каждая тысяча у неё была расписана по дням: на восьмое — макароны, на пятнадцатое — курица, на двадцать пятое — если экономить, то и сыр можно купить. Денис об этом знал, конечно, знал, просто как-то не вникал.
Оставшиеся две недели до концерта пролетели в лёгкой эйфории. Денис периодически подкалывал: «Ну что, готова улететь в космос под гитарный перебор?» А Алина смеялась и представляла, как они сидят в хороших местах, где видно сцену, он обнимает её за плечи, а она чувствует себя любимой и защищённой. Она даже заказала на «Вайлдберриз» новое платье — тёмно-синее, с открытой спиной, скинула ему фото, а он написал: «Класс».
За день до концерта, вечером, когда Алина уже гладила то самое платье, зазвонил телефон. Денис. Голос у него был бодрый, но с лёгкой такой ноткой озадаченности.
— Привет, солнце. Слушай, такое дело... Я тут на сайте с билетами, заказ уже почти оформил, и тут бац — не хватает буквально чуть-чуть. Ты не могла бы скинуть четыре триста сорок на карту?
Алина замерла с утюгом в руке. Четыре тысячи триста сорок рублей. Это почти её недельный бюджет на еду. Это визит к стоматологу, который она откладывала. Но с другой стороны, парень же просит. Он сам сказал, что всё организует, и просто сейчас, видимо, не рассчитал. Мало ли, может, коммуналку заплатил или машину заправил.
— Окей, — сказала она, выключая утюг. — Сейчас скину. Но, Денис, ты потом вернешь, да?
И она засмеялась, чтобы это звучало не как требование, а как лёгкая шутка, как будто они старые добрые друзья, которые могут занять друг у друга по мелочи.
Денис заржал так искренне и громко, что у неё даже отлегло от сердца.
— Да ладно, конечно, верну, ты чего! Не парься, Алин, всё по-честному. Я ж обещал тебе концерт.
Она перевела деньги через Сбербанк Онлайн, в графе «назначение платежа» написала «На билеты» и с улыбкой отложила телефон. Ей даже стало немного стыдно за свою шутку про возврат. Ну правда, взрослый человек, работает, не первый месяц встречаются!
Концерт должен был быть в каком-то модном клубе на окраине. Такси, как и обещал, заказал он — правда, подъехало оно почему-то до него, и Алине пришлось топать пешком три остановки, потому что Денис сказал: «Давай ты сама чуть-чуть пройдёшь, а я тебя заберу по дороге, чтобы не платить за круг». Ладно, не страшно.
Когда они зашли в зал, Алина почувствовала, как у неё отвисла челюсть. Места были… ну, как бы это сказать. Не то чтобы «плохие». Они были УЖАСНЫЕ. В самом конце, за колонной, да ещё и так, что сцена просматривалась только в щель между головами двух здоровенных парней в кожаных куртках. Стоячие места, духота, кто-то наступил ей на новую туфельку уже в первую минуту.
— Денис, а почему мы тут? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Ну, билеты были только такие, — пожал плечами Денис, даже не глядя на неё. — Остальные уже разобрали, я вообще чудом успел. Зато дешёвые.
— В смысле дешёвые? А я тебе сколько скидывала? Четыре триста сорок. Это за два билета?
— Ну, нет, — он вдруг как-то странно замялся. — Ты скинула как раз свою половину. Мою я сам оплатил. Так что это твой билет, Алин. А мой я за свои купил. Всё честно.
Она хотела сказать, что он обещал «всё организовать», а не «организовать ей покупку билета за её же деньги», но тут как раз заиграла группа, толпа задвигалась, и её начало подталкивать в бок чьим-то острым локтем. Концерт оказался так себе: звук был перегружен, а через сорок минут у Алины начало закладывать уши от басов. Денис подпевал, ничего не замечал и даже пару раз спросил: «Ну как тебе? Круто же?» — а она кивала, потому что не хотелось портить вечер.
Домой они вернулись на метро, потому что Денис сказал, что такси ночью дорогое, и «тут всего сорок минут на метро, нормально». Алина ехала стоя, прижимая к груди сумочку, и думала о том, что дома ждёт недоеденный йогурт и что завтра в шесть утра на работу.
Прошла неделя. Серая, промозглая, когда каждый день сливается в предыдущий. Алина ждала. Сначала она думала, что Денис сам вспомнит. Ну вот встретятся они, и он достанет из кармана четыре тысячи, махнёт рукой и скажет: «Ой, точно, держи, замотался». Но он не вспоминал. В переписке — одни смайлики и «как дела?», а про деньги — ни слова.
На восьмой день Алина решилась. Она долго набирала сообщение, стирала, переписывала. В итоге отправила максимально нейтральное:
«Денис, привет. Там та ситуация с билетами, ну, четыре тысячи. У тебя не будет возможности вернуть? А то у меня зарплата ещё не скоро, а холодильник пустой».
Он прочитал через два часа. Ответил коротким голосовым, в котором на заднем плане играла компьютерная стрелялка.
— Ааа, ну да, помню. Слушай, тут такая ситуация, я в минус ушёл, карту заблокировали временно. Подожди до зарплаты, первого числа. Я тебе точно переведу. Ты чего, переживаешь? Ладно, давай, я тебя люблю.
Первое число было через двенадцать дней. Алина вздохнула, достала из морозилки последнюю пачку пельменей и решила ждать. Она даже запретила себе думать плохо. Ну правда, бывает же: человек просто не рассчитал бюджет, зарплата один раз в месяц, кто ж знал. Она сама иногда занимала у подруги Кати по тысяче до получки и всегда отдавала в ноль, даже если потом сидела на рисе. Потому что долги нужно отдавать.
Первое число наступило в среду. Алина с самого утра обновляла телефон: открыть банк, закрыть банк, открыть снова. К обеду — тишина. К вечеру — тоже. Она написала в восемь вечера:
«Денис, с первым числом! Напомню про долг, если не сложно».
Он прочитал в 20:03. Часы показывали 20:03. Две синие галочки в мессенджере, и тишина. Десять минут, двадцать, час. Алина почувствовала обиду и снова написала:
«Ты прочитал. Ответь».
Ничего.
Она позвонила. Гудки, потом сброс.
Позвонила ещё раз. Снова сброс.
На третий раз он взял трубку. Голос сонный и при этом раздражённый, как будто это она его разбудила среди ночи, хотя на часах было только половина девятого.
— Чего ты названиваешь, я на совещании был.
— Ты прочитал сообщение, Денис. Деньги где?
— Алин, я сказал — до зарплаты. Какая зарплата первого числа? Она же первого числа только начисляется, а выдают её десятого. Ты что, не знаешь, как бухгалтерия работает?
— Ты сказал первого.
— Ну, ошибся. Бывает. Ты подожди до десятого. И хватит мне напоминать, я же не забыл, что ты меня как ребёнка контролируешь.
И он бросил трубку.
Алина поставила телефон на беззвучный и разревелась прямо на кухне. Ей было не столько жалко денег, сколько обидно. Ну как так? Он же обещал. Он смеялся. Он сказал «конечно, верну» таким тоном, будто это вообще не вопрос. А теперь она чувствовала себя тупой попрошайкой, которая выпрашивает свои же кровные.
Десятого числа она уже не ждала с утра. Она просто села в полдень, открыла диалог и написала:
«Ну что, десятое число. Деньги на карте?»
Прочитано. Молчание.
«Денис, я серьёзно. Верни то, что ты занял».
Он не отвечал целый день. А она к вечеру уже накрутила себя до состояния кипящего чайника, когда пар идёт из ушей. Она позвонила подруге Кате, и Катя, как всегда, оказалась тем самым динамиком, который выносит всё лишнее.
— Кать, он просто игнорит. Четыре с половиной тысячи! Я не понимаю, зачем так делать? Если бы он не хотел отдавать, мог бы сразу сказать, я бы и не дала. А он пообещал, поржал, свозил на хреновый концерт, посадил меня за колонну, а теперь делает вид, что мы про деньги вообще не говорили.
— Алин, ты меня сейчас услышь, — голос Кати был твёрдым. — Он не собирается тебе отдавать. Ты поняла? Ни первого, ни десятого, ни никогда. Он тебя развёл. Классическая схема: «ой, не хватает, кинь», потом «подожди до зарплаты», потом игнор. Ты для него не девушка. И вообще, вы давно спали вместе?
— Кать! — возмутилась Алина, но потом замолчала и вспомнила: да, действительно, уже недели три они только переписывались, а встретились только на том дурацком концерте. И после концерта он даже не проводил её до подъезда, сказал «устал».
— В общем так, — сказала Катя. — Либо ты сейчас начинаешь долбить ему каждый день, каждый час, пока он не взбесится, либо ты прощаешься с этими деньгами и заодно с ним. Потому что мужик, который не возвращает даже такую сумму женщине, у которой зарплата тридцать тысяч, — он мусор. Не обижайся на слово.
Алина выбрала первый вариант. Она решила, что не успокоится, пока не увидит эти чёртовы четыре тысячи триста сорок рублей у себя на карте. Даже если они ей уже не нужны будут, они должны быть переведены.
Она начала писать каждый день. Иногда по два раза. И вот тут началось то самое, от чего у нормального человека волосы встают дыбом.
Первое сообщение утром: «Доброе утро, Денис. Когда вернёшь 4340?»
Он ответил через час: «Ты чего, с утра пораньше? Дай человеку проснуться».
Второе сообщение днём: «Денис, я жду. Мне за квартиру платить».
Он: «У всех проблемы. Я тебе отдам, когда будет. Не пиши каждый час».
Третье сообщение вечером: «Когда будет? Конкретную дату назови».
Он: «Ну что ты привязалась, как банный лист? Я тебе сказал — отдам. Отстань».
Алина чувствовала, что её затягивает в какую-то чёрную воронку бешенства. Она перестала спать нормально. Она лежала ночью и прокручивала в голове диалоги: «Как ты мог?», «Ты обещал», «Ты вообще человек или кто?». Она представляла, как приедет к нему домой, позвонит в домофон, зайдёт и скажет всё в лицо. Но не могла на это решиться.
На четырнадцатый день после «десятого числа» она написала ему длинное сообщение. Очень длинное. Она выплеснула всё: про концерт, про колонну, про то, что он заставил её ехать на метро, про то, что она экономит на еде, а он, наверное, курит по пачке в день и заказывает доставку с «Яндекс.Еды». Она написала, что он — инфантильный эгоист, который не умеет отвечать за слова, и что она больше не хочет с ним встречаться, если он не вернёт деньги.
Денис прочитал. И молчал два часа. А потом пришло сообщение, от которого у Алины потемнело в глазах.
«Алина, ты мне надоела со своими деньгами. Ты серьёзно? Четыре тысячи триста рублей? Ты из-за них готова разрушить наши отношения? Я столько раз тебя возил, кормил в кафе (один раз он купил ей кофе и круассан — да, один раз, полгода назад, она помнила это), дарил подарки (заколку за двести рублей с рынка). А ты тут истерику устраиваешь. Ты просто меркантильная тварь, которой нужны только мои деньги. Мне такие девушки не нужны. Давай, пока. И про деньги свои можешь забыть, считай, что это была оплата за мои нервы. Ты меня достала. Ты бесишь. И вообще, ищи работу получше, а не выпрашивай копейки у парня. Пока».
И он вышел из чата. А потом заблокировал её везде: в WhatsApp, в Telegram, в социальных сетях. Алина стояла посреди комнаты с телефоном в руке и смотрела на последнее сообщение, которое ещё не успело исчезнуть. Она читала слово «меркантильная» раз за разом, и ей казалось, что это слово выжигает у неё в голове дыру.
Денег она не получила. Ни копейки.
Но какая теперь разница? Денис исчез, растворился, как будто его и не было. А через три дня Катя скинула ей скрин: Денис выложил фото новых кроссовок Nike, которые стоят тысяч одиннадцать, с подписью «Себя любимого надо баловать».
Алина сидела на кухне, ела гречку и понимала одну простую, жестокую вещь. Он не изменится никогда. И лучше быть одной, с гречкой, чем с таким, который назовёт тебя меркантильной за то, что ты просишь вернуть то, что он сам обещал.
Она выключила телефон и заплакала уже в последний раз по этому парню. А деньги так и не вернулись. И уже не вернутся никогда.