Иногда мне кажется, что характер человека можно разгадать по городам, которые его сформировали. И чем больше я думаю о Фаине Георгиевне, тем настойчивее возвращаюсь к одной мысли: в её интонациях, в её колкой правде, в её умении смеяться сквозь боль — было что-то очень знакомое, почти родное.
Откуда у неё этот острый язык и безжалостная самоирония
Задумывались ли вы когда-нибудь, откуда в Фаине Георгиевне появилась эта пронзительная язвительность? Этот редкий дар — смеяться так, что становится больно? И прежде всего — смеяться над самой собой?
Не ловили ли вы себя на ощущении, что в этой манере есть нечто удивительно бакинское?
Имя Фаины Раневской давно стало легендой. Её фразы разошлись на цитаты, её судьба — словно пьеса, где переплелись талант, сила и глубокое одиночество. О ранних годах её жизни известно не так много, но одно не вызывает сомнений: Баку оставил в её душе след, который невозможно стереть.
Этот южный город у моря, наполненный солнцем, ветром и особой жизненной энергией, стал частью её внутреннего мира.
Фаина Георгиевна Раневская (1896 — 1984)
Будущая великая актриса родилась как Фаина Фельдман 27 августа 1896 года в Таганроге, в состоятельной еврейской семье.
Её отец, Гирш Фельдман, был человеком весьма обеспеченным: владел фабриками, торговыми лавками, жилыми домами, мельницами и даже имел собственный пароход.
Мать, Милка Заговайлова, посвятила себя дому и детям.
В семье росли четверо детей: сестра Бейла (1892 —1963) и три брата. До преклонного возраста дожил только Яков (1907—1977). Рудольф (род. 1894) участвовал в Гражданской войне на стороне белых и погиб, а Лазарь (1897—1900) умер ещё ребёнком.
Детские годы Фаины прошли в атмосфере книг, музыки и первых мечтаний о сцене. Она рано увлеклась литературой — как русской, так и зарубежной — и с юных лет тянулась к театру. По её собственным воспоминаниям, именно после посещения спектаклей в Таганроге в ней проснулась страсть к сцене.
Бакинские страницы Фаины Раневской
Хотя Раневская появилась на свет не в Баку, этот город сыграл в её судьбе особую роль.
Баку и судьбоносная встреча с Маяковским
В 1925 году она оказалась в Бакинском рабочем театре. Именно здесь произошло одно из самых ярких и запоминающихся событий её жизни — знакомство с Владимиром Маяковским.
Эта встреча случилась после одного из театральных вечеров. Позже Раневская вспоминала, как её поразила его фигура, голос, сама манера существовать в пространстве. В свою очередь, Маяковский заметил в ней остроумие и внутреннюю свободу.
Разговор их, по воспоминаниям, касался театра, кино, литературы. Маяковский шутил, но за этим чувствовалась скрытая тревога.
Она вспоминала этот эпизод с особой глубиной:
В Баку в 25-м году (на самом деле в 26-ом) я увидела его в театре, где играла в то время. Он сидел один в одной актерской гримерной, в театре был вечер, его вечер, сидел он задумавшись, я вошла и увидела такую печаль у него в глазах, которая бывает у бездомных собак, у брошенных хозяевами собак, такие были его глаза. Я растерялась, сказала: «Мы познакомились у Шорова»; он ответил, что был там один раз. Актриса под дверью пропищала: «Нигде кроме, как в Моссельпроме». Он сказал: «Это мои стихи». Актриса хихикала за дверью. Хихикали все. Его травили весь вечер, а он с папиросой, прилипшей к губе, говорил гениальные дерзости. Был он умнейшим из людей моего времени. Умней и талантливей в то время никого не было. Глаза его, тоски в глазах не забуду – пока живу.
Несмотря на то что их дальнейшее общение не получило развития, Раневская внимательно следила за судьбой поэта и искренне переживала за него.
Она хорошо знала о его отношениях с Норой (Вероникой Полонской), актрисой МХАТа, с которой у Маяковского в 1930 году была бурная связь. Раневская относилась к ней резко отрицательно, считая её виновной в трагическом финале поэта.
В тот роковой день Маяковский просил Нору остаться с ним, умолял не уходить, но она спешила на репетицию и отказала. Раздался выстрел.
Раневская была убеждена: останься она — трагедии можно было бы избежать. Она говорила, что Немирович-Данченко вряд ли стал бы наказывать актрису за одну пропущенную репетицию. «Хотя бы опоздала», — повторяла она. В её представлении настоящая любовь не позволила бы поступить иначе.
Знала Раневская и Лилю Брик, с которой Маяковский был связан долгие годы.
Она вспоминала:
Вчера была Лиля Брик, принесла «Избранное» Маяковского, и его любительскую фотографию. Она еще женщина, благоухает довоенным Парижем, на груди носит цепочку с обручальным кольцом Маяковского, на пальцах – бриллианты. Говорила о своей любви к покойному... Брику. И сказала, что отказалась бы от всего, что было в ее жизни, только бы не потерять Осю. Я спросила: «Отказались бы и от Маяковского?». Она не задумываясь ответила: «Да, отказалась бы и от Маяковского. Мне надо было быть только с Осей». Бедный, она не очень-то любила его.
Дружба, сцена и бакинская школа жизни
Бакинский период стал для Раневской временем насыщенной работы и становления.
Она играла в постановках Рабочего театра, постепенно завоёвывая признание. Именно здесь произошло её сближение с Михаилом Жаровым — актёром яркого темперамента и уже сложившейся репутации.
В то время как Раневская только начинала свой путь, Жаров уже был заметной фигурой — артистом, умеющим соединять драму и комедию в редком равновесии.
Их дружба зародилась именно в Баку — на фоне репетиций, спектаклей и бесконечных разговоров. Это была дружба, наполненная юмором, актёрскими историями и взаимным уважением.
Жаров оценил её острый ум, а она восхищалась его мастерством перевоплощения. Позднее Раневская с теплотой вспоминала те годы, называя их временем надежд и иллюзий.
Их сценический дуэт производил сильное впечатление на зрителей. В Баку Раневская участвовала в постановках «Вишнёвый сад» и «На дне», шаг за шагом формируя свой уникальный стиль.
Именно здесь окончательно проявились её фирменные черты: психологическая глубина, соединение трагического и ироничного, особая, узнаваемая интонация.
Тайна чувств и жизнь в тени слухов
Одной из самых тонких и загадочных страниц её жизни стала связь с актрисой Павлой Вульф.
Павла Леонтьевна Вульф (1878 — 1961) была старше Фаины на восемнадцать лет. Их знакомство состоялось в 1920 году в Симферополе.
Со временем Вульф стала для Раневской не только наставницей, но и самым близким человеком. Настолько близким, что они начали жить вместе.
Их отношения были окружены тайной. Известно лишь, что в Баку они пережили непростые времена.
Ещё в Симферополе их связь вызывала пересуды и зависть. Именно это стало одной из причин переезда Раневской в Баку в 1925 году. Вульф часто приезжала к ней, и чтобы избежать лишнего внимания, они скрывались от чужих взглядов — гуляли в уединённых уголках садов или прятались в съёмных комнатах на окраинах.
Так продолжалось до 1927 года. Затем они пытались вновь работать вместе: сменили Архангельск, Смоленск, Сталинград — но нигде не находили покоя.
В 1929 году они снова оказались в Баку уже вдвоём. Раневская служила в Рабочем театре, а Вульф давала частные уроки актёрского мастерства.
В 1931 году, когда об их отношениях перестали судачить, Раневская переехала в Москву — в Камерный театр Таирова.
Вульф искренне верила в её талант, помогала ей расти, учила чувствовать сцену и роль. Возможно, именно эта поддержка позволила Раневской выдержать все испытания юности.
Город, который закалил характер актрисы
Позже Раневская говорила:
Я жила в мечтах о театре, и ничто не могло меня остановить.
Баку с его контрастами, шумом, теплом и внутренней силой только укрепил эту решимость. Здесь она получила свои первые значимые роли и встретила людей, повлиявших на её судьбу.
Именно здесь она прошла настоящее актёрское становление.
Город научил её не только играть, но и выживать. Закалил характер, заставил пройти через творческие и жизненные испытания.
Завершив сезон 1931 года, Раневская покинула Баку и окончательно переехала в Москву, где её ждала большая карьера. Но часть её души навсегда осталась в этом городе — среди узких улиц, театральных сцен и морского ветра.
Мне нравился Баку — тёплый дружелюбный город, пропитанный древностью. Я любила ходить по извилистым узким улочкам древней крепости и рассматривать старинные восточные узоры.
Финал, достойный трагедии
Жизнь Раневской была долгой и непростой. Последние годы она провела в Москве, в одиночестве. Лишь редкие друзья и преданные поклонники навещали её.
Она постепенно уходила в тень, но до самого конца сохраняла свою едкую иронию.
Её финал был печален: почти забытая, редко снимающаяся, она наблюдала, как меняется и угасает театр, которому посвятила жизнь. Её голос больше не звучал со сцены, но память о ней жила в сердцах людей.
19 июля 1984 года её не стало. Она ушла тихо, почти незаметно — но оставила после себя огромный след.
Незадолго до смерти Раневская написала: «Когда умру, похороните меня и на памятнике напишите: „Умерла от отвращения“»
И всё же мне иногда кажется: окажись она в последние годы снова в Баку — среди его ветров, его света, его живых улиц и, главное, бакинцев — её финал мог бы быть совсем другим.