Человек давно исследует растения, они в этом смысле привлекают его не менее, чем животный мир. Нас интересует их порядок размножения, способность реагировать на внешние раздражители и, чего греха таить, могут ли цветы или деревья мыслить. Можно пойти дальше и попытаться установить связь между процессами, протекающими в незрелой голове младенца и, например, цветущей хризантемы. Этому посвящены многолетние труды, многие исследователи до сих пор стараются найти нечто общее. Как, например, гонконгский учёный Тони (красиво постаревший и вышедший за рамки китайского языка Тони Люн Чу-Вай). Он изучает нейронные связи новорожденных и добился на поприще определённых успехов. В мире знают его работы и поэтому пригласили в Марбургский университет, где профессора настигает пандемия. Под сенью столетнего дерева гинкго билоба Тони силится расширить собственное мировосприятие и начинает эксперименты в новой для себя области. Ему являются видения или сны, а может это на самом деле когда-то здесь происходило.
Классик венгерского кино Ильдико Эньеди всегда стремилась отразить на экране экзистенциальную философию бытия своим, ни с чем несравнимым манером. Она рассуждает о таких вещах, что не всякий день придут в голову обывателю, однако и они являются неотъемлемой частью самоидентификации каждого индивида. Выполнены подобные рассуждения в прозрачно-тягучей манере, так, что и не совсем увязнешь в смыслах, но и сможешь открыть новый угол зрения, о котором ранее не подозревал. Данное кино не исключение, только замах на общечеловеческий масштаб и глобальное высказывание намного шире, нежели в предыдущих работах. И это тот случай, когда автор долгие годы копил материал и опыт для того только, чтобы на склоне жизни выдать публике настоящее интеллектуально-визуальное полотно. Получается космического масштаба картина, где сочетается ксенофобное прошлое Марбургского университета, его период хиппи и нынешнее пондемийно-ограниченное время. Этот триптих образует такой объём, от которого кроме восторга и впечатлений в приятном осадке сохраняется ещё и понимание значимости всякого лепестка на планете Земля.
Фильм по структуре вмещает разные стилистические приёмы, каждый по отдельности из которых вполне можно было бы определить в качестве стандартного. Однако Эльеди сочетает их в одном произведении, что в ином случае способно было бы навредить картине, сделать из неё авангардную ленту, не всеми понятую и принятую. Но здесь такого не происходит, создатели формируют импрессионизм на экране, когда впечатление от увиденного гораздо важнее и созидательнее, нежели прочитанное-услышанное. Мы с увлечением наблюдаем как за чёрно-белыми экспериментами в фотографии молодой студентки Грете, за чрезмерно зернистыми кадрами общения Ханнеса с Гундулой и её одиноким цветком в семидесятые годы прошлого века, так и за нынешними пейзажами и всё тем же, объединяющим века древом гингко. Это иногда достигает уровня медитации, порой нам и вовсе видятся сновидения, но режиссёр мудро сохраняет баланс и волевым умением удерживает нас на поверхности разума.
Молчаливый друг – плавно текущий жизненный поток, наполненный соками растительного мира нашей планеты. Здесь нет места тревоге или страданиям (хотя герои сталкиваются с проблемами бытового порядка и бытия). Всё кругом зелено и пышет цветом, даже когда на экране монохромные кадры. Мы чувствуем связь героев с миром природы, они неразрывны с богатой фауной одного ботанического сада, который равен вселенной. Это удивительной красоты зрелище, содержащее много философских сентенций через одно только отражение растительности. Здесь говорят с растениями на более ясном языке, нежели престарелые китаец с немцем, студентка с профессором. Однако есть одно то, что их сплачивает, затягивает в тугой узел наследственной передачи знаний всех предков – могучее дерево, вокруг которого разворачивались баталии военного и любовного характеров, изрекались вековая мудрость и такая же глупость, но листья которого видели только один сезон и далее становились благотворной почвой для следующих своих собратьев.