Кровь — удивительная субстанция. Она то приливает к лицу (и другим органам) от стыда, то отливает от страха, а иногда, если очень повезет, вытекает из вены в пластиковый пакет, чтобы потом спасти чью-то неблагодарную жизнь. Ирония донорства открывается не в момент героического порыва, а в тишине процедурной, где пахнет стерильностью, йодом и сладковатым страхом новичков. Когда игла толщиной с гвоздь входит в локтевой сгиб, человек внезапно осознает истину: радость делиться своей кровью прямо пропорциональна степени внушаемости. Пока алая струя наполняет мешочек, похожий на необычный сок для завтрака маленького вампира, мир приобретает пастельные тона, а в голове возникает приятный шум. И вот тут-то и кроется философский подвох. Донорство оказывается единственным легальным способом почувствовать себя святым без необходимости умирать за веру. Тело неподвижно лежит на кушетке, пальцем не шевелит, а в это время где-то в реанимации незнакомый человек выныривает с того света. И заслуга здесь