Утро 14 апреля 1864 года в перуанском порту Кальяо выдалось самым обычным. Испанская эскадра, уже несколько недель стоявшая на рейде под видом «научной экспедиции», тихо снялась с якоря и ушла в море. Никто на берегу не придал этому значения — мало ли куда могут направиться корабли, экипажи которых фотографируют местные достопримечательности и собирают гербарии? Но спустя считаные часы испанский флаг уже развевался над островами Чинча — тремя безжизненными скалистыми выступами посреди Тихого океана. Десант изгнал рабочих, захватил стоявшие в бухте суда, и над самым ценным активом Перу взвилось знамя Изабеллы II. Так, без единого выстрела, началась Первая тихоокеанская война — последняя отчаянная попытка дряхлеющей колониальной империи напомнить бывшим владениям о своем существовании.
Наука как прикрытие для пушек
В августе 1862 года из испанского Кадиса вышла эскадра в составе трех кораблей: «Ресолюсьон» («Решительность»), «Триумф» («Торжество») и «Венседора» («Победоносная»). Официально экспедиция носила гордое название «Испанская научная экспедиция в Тихий океан» и должна была способствовать сближению бывших колоний с метрополией, а заодно провести комплекс гидрографических, ботанических и этнографических исследований. На борту действительно находились ученые, картографы и фотографы — между прочим, это была первая испанская экспедиция, которую документировали с помощью фотоаппарата. Но командовал этой «научной флотилией» отнюдь не профессор естественной истории, а контр-адмирал Луис Эрнандес Пинсон — потомок одного из братьев Пинсон, ходивших с Колумбом в его исторические плавания. В сейфе адмирала лежали инструкции, не имевшие ни малейшего отношения к ботанике.
Пинсон получил приказ обеспечивать силовую поддержку действиям испанских дипломатических представителей в Южной Америке. Мадрид исходил из того, что признание независимости латиноамериканских государств еще не означает отказа от защиты интересов испанских подданных, проживающих на их территории. А поскольку в испанском обществе Перу прочно считалось враждебным государством — ведь именно оттуда генерал Сан-Мартин начинал освободительный поход, — дипломатам предписывалось действовать «решительно» при любых посягательствах на права подданных королевы. Экспедиция неспешно обогнула Южную Америку, посетила Рио-де-Жанейро, Монтевидео, Буэнос-Айрес и чилийский Вальпараисо, а 10 июля 1863 года бросила якорь на рейде Кальяо. Встреча была вполне дружелюбной, но правительство Перу наотрез отказалось вступать в официальные переговоры. Две недели спустя испанцы, так ничего и не добившись, отправились дальше на север — «изучать науку» у берегов Эквадора и Центральной Америки.
Кровь на асьенде Таламбо
4 августа 1863 года на асьенде Таламбо, что в северной перуанской провинции Ламбайеке, произошла трагическая стычка между испанскими иммигрантами-басками и местными крестьянами. Что именно стало причиной конфликта — условия трудового контракта, земельный спор или элементарная взаимная неприязнь, — сегодня уже не установить. Но исход оказался кровавым: один испанский подданный погиб, еще четверо получили ранения. Событие, которое в любой другой ситуации осталось бы локальным происшествием местной полиции, обрело совершенно иное звучание, когда весть о нем достигла Мадрида. Испанский кабинет немедленно ухватился за этот инцидент как за долгожданный повод для вмешательства.
Эскадра Пинсона, мирно занимавшаяся «научными изысканиями» где-то у берегов Центральной Америки, получила приказ прервать плавание и срочно вернуться в Кальяо. 13 декабря 1863 года испанские корабли снова появились на рейде перуанской столицы, но теперь на их борту находился специальный эмиссар — Эусебио Саласар-и-Масаредо. В его верительных грамотах значился титул, звучавший для перуанцев как пощечина: «Посланник-резидент в Боливии и Специальный экстраординарный уполномоченный Испании в Перу». Сама формулировка подразумевала, что Перу — не суверенное государство, а территория, на которую Мадрид может назначать «уполномоченных» по своему усмотрению. Перуанский министр иностранных дел Хуан Антонио Рибейро холодно заметил, что подобный ранг не соответствует нормам международного дипломатического этикета. В ответ Саласар-и-Масаредо разразился меморандумом, выдержанным в крайне резких тонах, где предупреждал: если правительство его не примет, он будет вынужден прибегнуть к репрессалиям. Переговоры зашли в тупик, и тогда испанцы решили перейти от дипломатических угроз к прямому действию.
Острова, пахнущие деньгами
Почему же мишенью стали именно острова Чинча? Чтобы понять это, необходимо представить экономику Перу середины XIX века. После обретения независимости страна оказалась в тяжелейшем финансовом положении: долги, разрушенная войной инфраструктура и потеря главного источника колониальных доходов — серебряных рудников, истощенных или затопленных. Но у перуанского побережья природа припасла сокровище иного рода. На островах Чинча за тысячелетия скопились колоссальные залежи гуано — экскрементов морских птиц, которые в условиях сухого и жаркого климата превратились в богатейшее органическое удобрение с уникальным химическим составом.
В середине XIX века европейское и североамериканское сельское хозяйство переживало настоящий «гуановый бум». Промышленная революция и интенсивное земледелие истощили почвы, и фермеры отчаянно нуждались в эффективных удобрениях. Гуано с островов Чинча оказалось идеальным решением: содержание азота доходило до 14 процентов, фосфора — до 11 процентов, что делало его в несколько раз эффективнее обычного навоза. Перуанское государство монополизировало добычу и экспорт этого ресурса, и к началу 1860-х годов пошлины на вывоз гуано приносили казне до 80 процентов всех доходов — суммы, исчислявшиеся миллионами песо ежегодно. Для сравнения: годовой доход среднего перуанского крестьянина составлял в ту пору около ста песо, так что «белое золото», как называли гуано современники, было поистине бесценным.
14 апреля 1864 года испанская эскадра покинула рейд Кальяо, высадила десант на островах Чинча, изгнала перуанских рабочих, захватила суда и подняла испанский флаг. Перуанский президент генерал Хуан Антонио Песет оказался в безвыходном положении. Флот Перу пребывал в плачевном состоянии — в строю числились лишь устаревший парусно-паровой фрегат «Амасонас» да крохотная шхуна «Тумбес-и-Лоа». Противостоять испанской эскадре они не могли. Газеты того времени язвительно называли Песета «современным Атауальпой» — последним императором инков, который пытался откупиться от конкистадоров золотом, но все равно был казнен.
Песет действительно попытался выиграть время. В Европу тайно отправился полковник Франсиско Болоньези Сервантес с поручением закупить современные боевые корабли. Но пока он вел переговоры с французскими верфями, испанская группировка получила мощное подкрепление: из метрополии прибыли фрегаты «Рейна Бланка» («Белая королева»), «Беренгела» и «Вилья де Мадрид», а главное — броненосец «Нумансия». Это был настоящий монстр своего времени: водоизмещение 7305 тонн, длина почти сто метров, броневой пояс толщиной до 130 миллиметров и сорок 68-фунтовых орудий. «Нумансия» стала первым в мире броненосцем, совершившим успешное кругосветное плавание, и на фоне перуанских парусных посудин выглядела как космический корабль пришельцев.
Договор, подписанный под дулами пушек
Командование усиленной эскадрой принял вице-адмирал Хосе Мануэль Пареха, бывший морской министр Испании, прибывший с подкреплением. 25 января 1865 года испанские корабли блокировали Кальяо и выдвинули ультиматум: у перуанского правительства есть ровно двадцать четыре часа, чтобы безоговорочно принять все условия. Опасаясь полного уничтожения главного порта страны, Песет капитулировал. 27 января 1865 года на борту испанского фрегата «Вилья де Мадрид» перуанский представитель Мануэль Игнасио Виванко и адмирал Пареха подписали договор, вошедший в историю как договор Виванко—Пареха.
Условия были унизительны. Перу признавало испанского посланника Саласара-и-Масаредо — с тем самым оскорбительным колониальным титулом — и обязывалось выплатить Испании три миллиона песо в качестве компенсации расходов. В обмен испанцы обещали вернуть острова Чинча. И только. Когда содержание договора стало известно в Лиме, общество взорвалось. Конгресс отказался ратифицировать соглашение, а на улицах столицы и в порту Кальяо начались антииспанские демонстрации. 5 февраля произошла серия нападений на испанских моряков, сошедших на берег, — несколько человек погибли.
Но настоящий удар по правительству Песета нанес полковник Мариано Игнасио Прадо, поднявший восстание в Арекипе, на юге страны. К нему присоединились военные и гражданские лица по всему Перу, включая полковника Хосе Балту, поднявшего мятеж в Чиклайо. К июню 1865 года на сторону повстанцев перешла большая часть перуанского флота, и 6 ноября армия Прадо взяла Лиму после ожесточенного сражения, длившегося целый день. Песет с горсткой сторонников укрылся на британском пароходе «Шируотер», а 26 ноября Прадо был провозглашен диктатором Перу.
Самоубийство адмирала и пожар Вальпараисо
Пока Перу сотрясала гражданская война, антииспанские настроения накалились и в соседней Чили. Формально чилийское правительство сохраняло нейтралитет, но на деле активно помогало перуанцам оружием, боеприпасами, углем и добровольцами. Когда испанский корабль «Венседора» зашел в чилийский порт для пополнения запасов угля, ему было отказано. Испанцы, однако, располагали доказательствами того, что чилийский «нейтралитет» действует исключительно в их отношении, тогда как французские суда, воевавшие в это время в Мексике, уголь получали беспрепятственно.
17 сентября 1865 года, в День независимости Чили, адмирал Пареха появился на рейде Вальпараисо на борту своего флагмана «Вилья де Мадрид». Он потребовал от чилийского правительства извинений, выплаты компенсации, снятия эмбарго на поставки угля и — в довершение всего — салюта испанскому флагу из двадцати одного орудия. Президент Чили Хосе Хоакин Перес ответил отказом. 22 сентября Пареха объявил о блокаде всего чилийского побережья, а 25 сентября Чили официально объявила Испании войну.
И почти сразу испанцы получили удар, от которого уже не оправились. 26 ноября 1865 года чилийский корвет «Эсмеральда» под командованием капитана Хуана Уильямса Ребольедо встретил в районе Папудо испанскую шхуну «Ковадонга». Чилийцы подняли британский флаг, приблизились к ничего не подозревавшему противнику и внезапно открыли огонь. После короткого, но яростного боя «Эсмеральда» взяла «Ковадонгу» на абордаж. В плен попали 115 испанских моряков и 7 офицеров, включая капитана шхуны. Четверо испанцев погибли. С точки зрения большой военной истории — мелкая стычка, не идущая ни в какое сравнение с великими морскими сражениями эпохи. Но для адмирала Парехи, человека старой кастильской чести, это стало непереносимым унижением. Два дня спустя он заперся в своей каюте на флагмане и выстрелил себе в голову.
Командование испанской эскадрой принял Касто Мендес Нуньес — командир броненосца «Нумансия», человек куда более жесткий и лишенный сентиментальности. 5 декабря 1865 года Перу и Чили заключили формальный военный альянс против Испании, к которому вскоре присоединились Эквадор и Боливия. Все тихоокеанское побережье Южной Америки, за исключением Колумбии, оказалось закрытым для испанского флота. Пополнять запасы угля, воды и провизии стало практически невозможно. Мендес Нуньес оказался в ловушке и решил действовать устрашающе.
Первой целью стал чилийский Вальпараисо — крупнейший порт на тихоокеанском побережье Южной Америки. 31 марта 1866 года, в восемь часов утра, броненосец «Нумансия» произвел два предупредительных выстрела, давая мирному населению возможность покинуть город. Вальпараисо был совершенно беззащитен — ни береговых батарей, ни крепостных стен, ни гарнизона. Жители в панике бежали в окрестные холмы. Затем испанская эскадра открыла огонь. Три часа корабли методично обстреливали портовые склады, таможню, железнодорожную станцию и коммерческие суда, стоявшие в гавани. К полудню почти весь город пылал. Было уничтожено 33 чилийских торговых судна — практически весь коммерческий флот страны. Человеческих жертв удалось избежать только благодаря предупреждению, но экономический ущерб оказался катастрофическим. Международное сообщество, включая британскую и американскую эскадры, наблюдавшие за происходящим с рейда, единодушно осудило бомбардировку как акт бессмысленного вандализма.
Последний бой при Кальяо
От Вальпараисо испанские корабли направились к главной цели — перуанскому порту Кальяо. Но здесь их ждал совсем другой прием. Пока испанцы разоряли чилийское побережье, перуанцы не теряли времени даром. На стратегических высотах вокруг Кальяо было размещено около пятидесяти орудий, включая новейшие нарезные пушки Блэкли и Армстронга, способные пробивать броню «Нумансии». Все мужское население города и окрестностей было мобилизовано, дети и подростки формировали пожарные и санитарные команды. Город превратился в крепость.
2 мая 1866 года, ранним утром, испанская эскадра — семь боевых кораблей, включая грозную «Нумансию», — приблизилась к Кальяо. В отличие от беззащитного Вальпараисо, здесь испанцев встретил шквальный огонь береговых батарей. Сражение длилось весь день. Испанские корабли маневрировали, пытаясь подавить перуанские орудия, но береговые батареи, укрытые за земляными валами, оказались на удивление живучими. «Нумансия» получила несколько прямых попаданий, ее броня выдержала, но надстройки были серьезно повреждены. На других кораблях потери оказались еще тяжелее — «Вилья де Мадрид» и «Беренгела» едва держались на плаву. Сам Мендес Нуньес был ранен осколком. К вечеру он приказал отходить к острову Сан-Лоренсо.
На островах испанцы несколько дней зализывали раны, хоронили погибших и ремонтировали поврежденные корабли. А 10 мая 1866 года эскадра покинула Тихий океан и ушла обратно в Европу. Активные боевые действия на этом завершились — хотя формально война продолжалась до подписания перемирия в Вашингтоне 11 апреля 1871 года, а последний мирный договор между Испанией и Эквадором был заключен и вовсе 8 января 1885 года.
Эпилог забытой войны
Первая тихоокеанская война — конфликт, который редко попадает в учебники, заслоненный более громкими событиями второй половины XIX столетия. Но ее итоги оказались значительнее, чем может показаться на первый взгляд. Испания, вложившая в восстановление флота колоссальные средства, потратила их впустую. Попытка вернуть влияние в Южной Америке обернулась полным провалом, а репутация испанской короны на международной арене была подорвана. Через два года после сражения при Кальяо в Испании вспыхнет «Славная революция», которая свергнет королеву Изабеллу II и окончательно поставит крест на имперских амбициях Мадрида.
Для южноамериканских республик война стала моментом консолидации — бывшие колонии, еще недавно враждовавшие друг с другом, объединились перед лицом общей угрозы. А перуанский флот, экстренно модернизированный в ходе конфликта, получил в свое распоряжение броненосцы «Уаскар» и «Индепенденсия» («Независимость») — те самые, что через полтора десятилетия станут главными участниками Второй тихоокеанской войны, в которой Перу и Боливия сразятся уже с Чили.
И наконец, острова Чинча. Испанцы их все-таки вернули — правда, к тому моменту запасы гуано были уже практически исчерпаны. Эра «белого золота» подходила к концу, уступая место новым, искусственным удобрениям. А вместе с ней уходила в прошлое и целая эпоха — время, когда птичий помет мог стать причиной настоящей войны между континентами. Впрочем, если задуматься: разве так уж сильно изменились мотивы больших конфликтов с тех пор?
А что вы думаете об этой истории? Можно ли считать действия Испании последней судорогой умирающей колониальной империи или за ними стоял трезвый экономический расчет? И правы ли были перуанцы, поднявшие восстание против собственного президента, подписавшего унизительный мир? Делитесь мнением в комментариях.