Сегодня обсудим одну крайне интересную тему, а именно как иранские пусковые установки вместе с их боекомплектом, а также большая часть авиации, смогли продолжить своё существование в условиях якобы полного господства в воздухе американских ВВС.
Приветствую на канале!
Далеко не секрет, что за чуть более чем месяц войны США против Ирана основную роль ударного средства последних играли пусковые установки ракет средней дальности — громоздкие и легко поддающиеся обнаружению — для оптических средств истребителей F-35A заметить факел ракеты не проблема. Так вот, на них по большей части американская авиация и охотилась, тогда как пресс-служба CENTCOM периодически публиковала отчёты в виде кадров объективного контроля с этими самыми пусковыми. Понятное дело, что часть из них оказалась макетами, ещё одну часть не удалось вывести из строя, но Запад создавал такую «картинку» операции, будто бы у Ирана скоро закончатся ПУ, а значит и арсенал свой использовать они не смогут.
Всё логично, вот только никто не знает, сколько этих самых пусковых у Ирана имеется, так как большинство из них спрятаны глубоко в так называемых «ракетных городах» — огромных скальных бункерах, вывести из строя которые не представляется возможным. Да, повредить вполне реально, но гарантированно попасть — точно нет. Единственный, кто может попытаться, — это стратегический B-2 Spirit в связке с GBU-57, но в таком случае бомбардировщик должен находиться очень близко с целью, что по понятным причинам мало возможно.
Проблема ясна, но что с запасами? И вот тут начинают просачиваться некоторые крупицы информации, публикуемые самим Западом. Так, например, The New York Times пишет неутешительную для американцев статистику, взятую от анонимных источников Пентагона. Начнём с пусковых установок, так как это был наиболее уязвимый элемент — согласно сообщению, их осталось чуть более 60%, а значит американцы вывели из строя примерно треть. Может показаться, что цифра достаточно высока, но стоит помнить о высочайшей интенсивности работы американской и израильской авиации, которая в режиме 24/7 находилась в небе Ирана и занималась поиском установок. Можно выразиться иначе — ПУ хватит ещё на 2-3 подобных кампании, но вот согласятся ли США — вопрос.
Пусковая без боекомплекта бесполезна, и здесь статистика ещё менее утешительна — ракет осталось более 70%, то есть израсходована лишь четверть. Помнится, многие эксперты предполагали о всего лишь месяце интенсивной работы, однако подобные размышления бьются о факты. Ну и вишенка на торте — беспилотники. Вот здесь Иран действительно израсходовал приличное количество, так как осталось их чуть более 40% — пока длится перемирие, их можно довести до половины, но всё же цифра показательна и говорит о том, что Иран ставку сделал на ракетное вооружение.
Переходим к самому интересному — ракетным городам, благодаря которым основная часть всех сил и средств Ирана сохраняется на плаву. Если верить источникам NYT, то ни один из них не был уничтожен в ходе Epic Fury. Попытки были, само собой, но без массового применения GBU-57 добиться полного выведения из строя не вышло, поэтому коалиция ограничилась блокированием входов, чтобы хоть как-то ограничить ударный потенциал противника — всё это прекрасно видно по спутниковым снимкам.
Иран уже начал ликвидировать последствия, но одно можно сказать точно — все их вложения в защищённую инфраструктуру оказались целиком и полностью оправданы. Стране удалось сохранить внушительный ударный потенциал, и никто до сих пор не знает точно, какие именно у них там спрятаны козыри. Достаточно напомнить о том, что Иран под землёй хранит не только ракеты, но также авиацию и крупные разведывательные БПЛА, не так давно продемонстрированные по ТВ — как можно судить, их авиапарк вполне себе пережил Epic Fury, несмотря на все попытки вывести из строя подземные базы.
Как итог можно отметить следующее: да, подземные и внутрискальные базы — это дорогое удовольствие, которое долго и затратно возводить. С другой стороны, они практически гарантированно сохранят вверенные им «ресурсы», заметно снижая риски стратегического поражения — не пора ли и нам вернуться к этой практике, учитывая колоссальный опыт и сохранившиеся объекты, лишь нуждающиеся в доведении до рабочего состояния?