Андрей хмыкнул, когда я сказала, что устала так жить, и откинулся на диване с телефоном в руках.
— Ты же никуда не уйдёшь. Сама понимаешь.
Голос был спокойный, почти ласковый. Как у человека, который объясняет ребёнку очевидные вещи.
Я стояла у плиты. Помешивала суп. Ложка звякала о край кастрюли.
Андрей не работал восемь месяцев. Сначала говорил, что ищет что-то достойное. Потом просто перестал объясняться.
Утром он спал до одиннадцати. Потом кофе, диван, сериалы. К вечеру перебирался за компьютер. Игры до трёх ночи.
Я приходила с работы в семь. Готовила ужин. Убирала. Стирала.
На кухне пахло чем-то затхлым. Мусорное ведро я просила вынести три дня назад. Оно стояло полное, пакет натянут до предела.
— Андрей, ты вынесешь мусор?
— Потом.
Так каждый раз. Потом, сейчас, через пять минут.
Я выносила сама. Поздно вечером, когда сил уже не оставалось ни на что.
Месяц назад я попросила его хотя бы ужин приготовить. Раз дома сидит.
— Я не умею, — сказал он. — У меня не получается.
На следующий день я пришла, а на кухне грязная посуда с утра. Хлебные крошки на столе. Андрей лежал на диване с чипсами.
— Ты обедал?
— Да. Заказал.
Упаковки от доставки валялись у двери. Я убрала их молча.
Деньги он брал с моей карты. Сначала спрашивал. Потом перестал.
Зарплата уходила на еду, на квартиру, на его развлечения. Откладывать не получалось.
Неделю назад я сказала, что нужно поговорить.
— О чём? — он не отрывался от экрана.
— О деньгах. О том, как мы живём.
— Нормально живём. Не жалуйся.
Тогда впервые у меня внутри что-то щёлкнуло. Как выключатель.
Я начала собирать документы. Тихо, по вечерам, когда Андрей залипал в играх.
Свидетельство о браке. Договор купли-продажи квартиры. Выписка из ЕГРН.
Квартира была моя. Я купила её до свадьбы на материнский капитал и свои накопления. Андрей въехал сюда после загса.
Он почему-то всегда думал, что жильё общее. Я не поправляла. Зачем? Мы же семья.
Но сейчас, разглядывая документы на кухонном столе поздним вечером, я будто впервые их видела.
Собственник — я. Только я.
Вчера я позвонила юристу. Та объяснила всё коротко и ясно.
— Если квартира куплена до брака и на ваши средства, она ваша. Он не имеет на неё прав. Можете попросить освободить жильё.
Сегодня утром я разбудила Андрея пораньше.
— Нам надо серьёзно поговорить.
Он зевнул, потянулся.
— Давай попозже, а? Я ещё посплю.
— Нет. Сейчас.
Что-то в моём голосе заставило его сесть.
Я положила перед ним договор купли-продажи. Выписку из ЕГРН.
— Смотри внимательно. Видишь собственника?
Он пробежал глазами. Нахмурился.
— Ну и что? Мы же в браке. Всё общее.
— Нет. Квартира куплена до брака. На мои деньги. Она моя.
Пауза. Андрей переводил взгляд с документов на меня.
— Ты к чему это?
— К тому, что я устала. Я работаю, тяну всё сама, а ты даже мусор не выносишь. Мне нужно, чтобы ты съехал.
Он рассмеялся. Сначала тихо, потом громче.
— Да ладно тебе. Куда я пойду? И куда ты денешься от меня? Мы семья. Ты привыкла.
— Может, и привыкла. Но это моя квартира.
Смех оборвался.
— Ты серьёзно?
— Да.
Он встал. Прошёлся по комнате. Потом резко обернулся.
— Хорошо. Давай я начну искать работу. Нормально? Исправлюсь. Только не гони.
— Поздно, — сказала я. — У тебя было восемь месяцев.
Лицо Андрея стало жёстким.
— Ты пожалеешь. Я всем расскажу, какая ты. Моей маме, друзьям. Все узнают, что ты выгнала мужа.
— Рассказывай.
Два дня он ещё пытался. Уговаривал, обещал, потом злился, хлопал дверями.
Я молчала. Готовила ужин только себе. Убирала только за собой.
На третий день он собрал вещи. Два больших пакета. Позвонил другу, тот приехал на машине.
Андрей стоял в прихожей. Смотрел на меня с каким-то непониманием.
— Неужели правда выгоняешь?
— Правда.
Хлопнула дверь. Я осталась одна.
Квартира показалась огромной. Тихой. Пахло чистотой и свободой.
Через окно был виден двор. Детская площадка, скамейки, фонари.
Я села на диван. Включила чайник.
Никаких слёз, никакой паники, никакого сожаления.
Хотите знать, как на это отреагировали окружающие?
Свекровь названивала неделю, требовала впустить сына обратно. Общие друзья разделились: одни поддержали, другие перестали отвечать на сообщения. Его брат пишет в соцсетях, что я бессердечная и использовала Андрея.