— Декрет — это твой отпуск, вот и занимайся домом!
Макар перешагнул через пластиковую пирамидку. Отшвырнул ногой в сторону звенящий мячик. Сгрузил тяжелую рабочую сумку на пуфик в прихожей.
— Я не понял, у нас тут Мамай прошел?
Яна стояла у плиты. Правой рукой она помешивала макароны на сковородке. Левой придерживала на бедре восьмимесячного Тимофея.
Ребенок капризничал. Пускал слюни и тянул мать за волосы. Они были небрежно собраны на затылке дешевым крабиком.
— Он зубы режет.
Яна даже не обернулась.
— С рук не слезает с самого обеда. Температура была.
Макар прошел на кухню. Стянул через голову свою любимую светлую футболку. Сунул ее на край дивана.
— Ясно.
Он почесал грудь.
— А ужинать мы будем макаронами? Опять? Третий день подряд?
— В холодильнике есть котлеты.
Она выключила конфорку. Вытерла руки о подол домашнего платья.
— Вчерашние. И салат порежь сам. Овощи мытые лежат на столешнице.
Макар оперся обеими руками о столешницу. Выдохнул так, словно разгружал вагоны на станции. А не сидел в теплом офисе за компьютером.
— По факту, Яна. Давай по факту.
Он скривился.
— Я ухожу в восемь. Прихожу в семь. Я деньги зарабатываю. Ипотеку эту тяну. Кругленькую сумму отдаю за нее каждый месяц. Коммуналку плачу. За машину кредит закрываю. А ты весь день дома.
— И?
Яна уставилась на мужа. Под глазами у нее залегли глубокие темные круги. На растянутой майке красовалось свежее пятно от яблочного пюре.
— И можно было хотя бы игрушки собрать к моему приходу!
Макар повысил голос. Тимофей немедленно захныкал.
— Я прихожу с работы. Я устал как собака. Мне начальник сегодня все нервы вымотал. Мне хочется уюта. Горячего ужина. Чистой квартиры. А тут вечный бардак. Раскиданные памперсы и вчерашние котлеты.
— Тимофей спит по двадцать минут.
Яна перехватила тяжелого сына поудобнее.
— Я в туалет хожу с ним на руках. Я не приседала с самого утра. У него десна опухли. Он плачет постоянно. Ты думаешь, мне легко?
— Не преувеличивай.
Макар отмахнулся.
— Миллионы женщин сидят в декрете. Наши матери как-то справлялись. Без стиральных машин. Без мультиварок и доставки продуктов. А у тебя все условия.
Он обвел кухню рукой.
— Машинка стирает. Робот-пылесос ползает. Посудомойка моет. Декрет — это твой отпуск, Яна. Законный отдых. Вот и занимайся домом. Пока я нас обеспечиваю!
— Отпуск, значит?
Яна сощурилась.
— Именно.
Он достал вилку из ящика.
— Ты сидишь дома и отдыхаешь. Могла бы и постараться ради семьи. У Лехи жена двоих воспитывает. И борщи варит. И дома чистота. И сама выглядит нормально.
— Вот и женился бы на Лехиной жене.
Будничным тоном парировала Яна.
— Я тебе дело говорю!
Взвился Макар.
— Я на работе проблемы решаю. Клиентов уговариваю. В пробках стою по два часа. Я имею право на нормальный ужин!
— Договорились.
Яна не стала спорить. Она не стала кричать в ответ. Не стала швырять в него поварешкой.
Она просто поставила сковороду на подставку. Унесла хныкающего ребенка в спальню. Плотно закрыла за собой дверь.
Макар только усмехнулся себе под нос. Вполне ожидаемо. Жена снова обиделась на правду. Ничего, к утру остынет. Куда она денется.
Утром в субботу Макар проснулся от боли. Кто-то больно дернул его за нос. Он с трудом разлепил глаза.
Тимофей бодро колотил погремушкой по одеялу. Пускал пузыри. А рядом стояла Яна.
Не в привычной растянутой майке. А в новых синих джинсах. В белой блузке. С накрашенными ресницами. В прихожей блестели ее любимые туфли.
— Ты куда собралась?
Макар сел на кровати. Протер лицо руками. Время было десять утра.
— В отпуск.
Ровно ответила Яна. Она поправила воротник.
— В смысле? Куда?
— В прямом.
Она застегнула пуговицу на манжете.
— Ты вчера очень правильно сказал. Декрет — это отпуск. Законный отдых. Вот я и решила. Пора мне выйти на свой законный выходной. Встречаюсь с Полинкой. Потом по магазинам пройдусь.
Она подхватила с кресла сумочку.
— А Тимка?
Макар недоуменно уставился на сына. Ребенок уже пытался жевать край пододеяльника.
— А Тимка остается с папой.
Яна закинула ремешок сумки на плечо.
— Расписание на столе на кухне. Там же банки с питанием. Брокколи не забудь разогреть перед обедом. И смесь развести. Если спать укладывать будешь. Гель для десен на полке в ванной.
— Яна, прекрати эти игры!
Макар окончательно проснулся. Сон слетел мгновенно.
— У меня единственный выходной! Я планировал в гараж съездить. Резину перекинуть. Пацаны ждут. Мы с Серегой договорились!
— А у меня первый выходной за восемь месяцев.
Она развернулась к двери.
— Справишься. Ты же сам сказал. Миллионы справляются. И у тебя все условия. Машинка стирает. Памперсы полная пачка. Котлеты в холодильнике. Отдыхай, дорогой.
— Я не умею с ним сидеть весь день!
Гаркнул Макар. Он попытался встать. Но запутался ногами в одеяле.
— Научишься. Там ничего сложного. Главное, мультики не включай больше чем на полчаса.
Она вышла в прихожую. Цоканье каблуков по ламинату прозвуло как приговор.
— Яна!
Взревел Макар ей вслед.
— Я не знаю, как его кормить! Он же орать будет!
— Инструкция на столе!
Загрохотала входная дверь. В квартире наступила тишина. Ее тут же нарушил требовательный визг Тимофея.
Ребенок понял. Мать исчезла. Ему этот расклад совершенно не понравился.
Макар посмотрел на сына. Сын посмотрел на Макара. Набрал побольше воздуха в легкие. Зашелся багровым плачем.
— Ну чего ты?
Макар неуверенно потянулся к ребенку.
— Подумаешь, ушла мать. Психанула. Мы с тобой мужики. Сами разберемся. Делов-то на пару часов. Сейчас кашу найдем.
В полдень Яна сидела за столиком. Это была уютная кофейня в центре города. Пахло корицей и свежей выпечкой.
Полина размешивала сахар в капучино. Неверяще смотрела на подругу.
— Ты реально его одного оставила? Прямо с утра?
— Абсолютно.
Яна сделала глоток горячего чая.
— Оставила расписание. Еду и чистую одежду. Пусть отдыхает в моем отпуске. Заодно узнает, как робот-пылесос детей воспитывает.
— С ума сойти.
Полина покачала головой.
— Мой бывший уже через час оборвал телефон. Когда я так Светку ему подкинула. Звонил в истерике. Кричал, что она покакала не тем цветом. И что у нее аллергия на воздух.
— Макар упрямый.
Яна отломила кусочек круассана.
— Будет терпеть до последнего. Чтобы доказать мне. Что сидеть дома — это райские кущи. Что я просто ленивая.
— Ну-ну.
Хмыкнула подруга. Она поправила волосы.
— Мужики они такие. Мой Костя тоже выступал. Говорил, что я нахлебница. Пока я в больницу с аппендицитом не загремела. Три дня с дочкой посидел. Потом неделю с дергающимся глазом ходил. Говорил, лучше бы две смены на заводе отпахал.
— Вот и пусть просвещается.
Телефон Яны зажужжал на столе. На экране высветилось «Макар».
— Два часа продержался.
Яна беззлобно усмехнулась. Нажала кнопку ответа.
— Слушаю.
— Яна, где лежат эти... как их... бодики чистые?!
Голос мужа звучал так. Словно он бежал кросс с препятствиями по пересеченной местности.
— В комоде. Вторая полка сверху.
Ответила Яна.
— Там нет!
Заорал Макар в трубку.
— Там только ползунки какие-то и носки. Он срыгнул на себя! И на меня! Весь диван в этой белой жиже! Я уже половину рулона бумажных полотенец извел! Оно не оттирается!
— Посмотри на сушилке в ванной. Я вчера вечером стирала. Должны были высохнуть.
— Ладно. Нашел.
Он зашуршал вещами.
— А брокколи сколько греть? Оно зеленое и воняет! Как это вообще можно ребенку давать?
— В микроволновке десять секунд. Потом перемешать. Попробовать на губу, чтобы не горячее.
— Понял.
Макар сбросил вызов. Полина рассмеялась в голос. Расплескала немного кофе на блюдце.
— Началось. Спорим, еще минут сорок — и позвонит снова?
Полина ошиблась. Макар позвонил ровно через двенадцать минут. Яна как раз выбирала пирожное на витрине.
— Яна, он плюется!
На заднем фоне стоял оглушительный вой. Словно Тимофея резали без наркоза.
— Чем плюется?
Будничным тоном уточнила Яна.
— Этим твоим брокколи! Я ему ложку даю. А он пузыри пускает. Губами делает «пррр»! У меня вся светлая футболка зеленая! Вся кухня зеленая! И стены тоже!
— Надень слюнявчик.
Она рассматривала ценник на торте.
— Он в ящике со столовыми приборами. Силиконовый такой. С кармашком.
— Да надел я!
Взревел Макар.
— Он его срывает! Он вообще сидеть не хочет в этом кресле! Изворачивается как уж на сковородке!
— Отвлеки самолетиком. Летит-летит самолетик, открывай ротик. Песенку спой.
— Какой к черту самолетик!
Голос Макара сорвался на фальцет.
— Он орет дурниной! Яна, приезжай. Я не могу его успоить. У него зубы! Дай ему нурофен!
— Гель на полке. Я в отпуске. Разбирайся. Дай ему погрызть прорезыватель. Он в холодильнике на дверце.
Яна сбросила звонок. Перевела аппарат в беззвучный режим. Полина смотрела на нее с нескрываемым уважением.
— Кремень. Не жалко?
— Жалко.
Яна расплатилась за десерт.
— Футболку его светлую жалко. А Макара — нет. Полезно иногда спускаться с небес на землю. И видеть, из чего состоит этот мой курорт. Пусть поймет.
Они вышли из кофейни. Пошли гулять по торговому центру. Зашли в обувной. Перемерили кучу туфель.
Потом просто посидели на лавочке у фонтана. Яна не проверяла телефон почти три часа. Она наслаждалась легкостью.
Без громоздкой коляски. Без тяжелой сумки с влажными салфетками. Без бутылочек и запасных штанов. Словно сняли оковы. Никто не тянул ее за волосы. Никто не требовал внимания каждую секунду.
Когда она достала мобильный около четырех часов дня. Там было двадцать два пропущенных звонка. И целая простыня сообщений в мессенджере.
«Он обкакался. Как это смывать?! Оно везде!»
«Яна, где присыпка??? У него там все красное!»
«Почему он не спит? По расписанию сон в 14:00!»
«Я его качаю уже час. У меня отваливается спина.»
«Он выплюнул соску за диван. Я не могу ее достать.»
«Возьми трубку, умоляю. Я больше не могу.»
Последнее сообщение пришло полчаса назад.
«Мы сдаемся.»
Она не стала отвечать. Спрятала телефон обратно в карман пальто.
— Пора домой?
Спросила Полина. Она заметила улыбку подруги.
— Пожалуй. Доведу человека до инфаркта. Кто потом ипотеку платить будет.
Яна открыла дверь своим ключом ровно в шесть вечера.
Уже с порога в нос ударил отчетливый запах. Детская неожиданность смешалась с ароматом вареной капусты.
В прихожей валялся растоптанный памперс. На зеркале виднелись размазанные зеленые пятна. На полу валялись влажные салфетки.
Она сняла туфли. Прошла на кухню.
Картина напоминала поле боя. После набега варваров. Детский стульчик был равномерно покрыт густым слоем пюре. На полу валялись кастрюли.
Две пластиковые миски и раскиданные кубики. Пол лип к ногам. Список дел плавал в луже пролитого яблочного сока на столешнице. Робот-пылесос застрял под столом. Он жалобно пищал.
Макар сидел на табурете посреди этого хаоса. Его любимая светлая футболка превратилась в абстрактную картину.
Зеленые разводы от овощей. Желтые пятна от чего-то неопознанного. На плече красовался белый след от срыгивания. Волосы торчали во все стороны. Под глазами залегли тени.
На его груди спал Тимофей. Ребенок вцепился крошечными кулачками в остатки чистой ткани.
Он посапывал. Пускал слюни прямо на отцовскую шею.
Услышав шаги, Макар поднял на жену совершенно дикий взгляд. Мутный и отчаявшийся.
— Ты вернулась.
Прохрипел он.
— Как видишь.
Яна прислонилась плечом к дверному косяку. Сцепила пальцы перед собой.
— Ну, как прошел выходной в санатории? Отдохнул? Набрался сил?
Макар тяжело сглотнул. Он боялся пошевелиться. Чтобы не разбудить сына.
— Он не спал. Вообще. Ни в два часа, ни в три.
Голос мужа звучал жалко. Вся его вчерашняя спесь испарилась без следа.
— Он орал, когда я пытался положить его в кроватку. Орал, когда я менял памперс. Потому что он извивался, как червяк. Орал, когда мыл ему попу под краном. Я думал, соседи опеку вызовут.
— Бывает.
Ровно отозвалась Яна. Она осматривала заляпанную кухню.
— Это же отпуск. Расслабляться надо. Мультики бы посмотрел. Сериалы новые глянул.
— Яна...
Голос Макара сорвался.
— Я съел кусок холодной колбасы. В четыре часа дня. Стоя у раковины. Пока качал его на руках и пел какую-то чушь про медведей.
Я в туалет сходил первый раз за день полчаса назад! Я даже воды попить не мог нормально. Он лезет во все ящики. Он чуть не съел кошачий корм!
— А я выпила два капучино.
Яна пожала плечами.
— Горячих. Сидя за столиком. Потом мы погуляли по магазинам. Померили туфли.
Макар осторожно переложил тяжелую голову Тимофея. Старался не дышать.
— Прости меня, а?
Выдавил он.
— Я больше никогда слова не скажу про твое сидение дома. Честное слово. Это ад какой-то, а не отпуск. Я на работе так не устаю. Как за эти восемь часов. У меня спина отваливается.
Яна подошла к раковине. Включила теплую воду. Сполоснула пальцы под краном.
— За что прощать?
Она вытерла руки бумажным полотенцем.
— Ты же деньги зарабатываешь. А я дома сижу, прохлаждаюсь. Наслаждаюсь декретом. Все по факту.
— Я идиот.
Признался Макар.
— И это по факту.
Согласилась Яна.
Она аккуратно подхватила спящего Тимофея. Переложила к себе на грудь.
Макар болезненно застонал. Разгибал затекшую, деревянную спину.
— Иди в душ, добытчик.
Сказала Яна. Она уносила сына в спальню.
— А потом бери тряпку. Бери швабру и чисти мебель. Твой отпуск закончился. Пора заниматься домом.
