— Ах, вот оно что!
Полина упёрлась руками в барную стойку и обвела взглядом кухню.
— То есть, вы втихаря смели все заготовки на неделю, а я должна снова вставать к плите?
Степан поскрёб грудь через растянутую домашнюю майку. Он поудобнее устроился на угловом диване в гостиной, даже не оторвав взгляд от экрана, где шла какая-то спортивная передача.
— Полин, ну чё ты начинаешь на пустом месте? — будничным тоном отозвался муж.
Он чуть потянулся на диване.
— Мы с Борькой проголодались с дороги. Мужики же.
На варочной панели громоздилась огромная пустая сковорода. По самым краям чугуна уже схватился белый жир. Рядом стояла пятилитровая кастрюля из-под борща. Полина специально сняла крышку. На дне сиротливо плавал одинокий капустный лист в оранжевой лужице.
Полина медленно выдохнула, стараясь унять дрожь в руках.
— Два килограмма домашних котлет? — она указала рукой на сковороду.
Она перевела взгляд на плиту.
— И целая кастрюля супа? За один вечер?
— Вкусный у тебя борщ получается, наваристый, — донеслось из комнаты.
В дверном проёме показался Борис. Брат мужа приехал погостить на пару дней, пока оформлял документы на машину в городе. Он стоял в вытянутых спортивках. Лицо сытое, довольное.
— Мы под сериальчик как-то не заметили, — Борис без тени смущения пожал плечами.
Он лениво почесал затылок.
— Увлеклись, пока общались. Слушай, Полина, а чайку не сообразишь? Печенье там вроде оставалось в шкафчике.
Полина прикрыла глаза.
Вчера была пятница. Она примчалась с работы на час раньше, отпросившись у начальства. Заскочила на фермерский рынок. Притащила в обеих руках два тяжеленных пакета, оттягивающих плечи. Полдня стояла на кухне, пока у нее не заныла поясница.
Она лепила эти злосчастные котлеты, прокручивая мясо через ручную мясорубку. Варила густый бульон на говяжьей косточке. Нарезала целый тазик оливье.
Она специально наготовила впрок. Чтобы в выходные вообще не подходить к плите. Чтобы в кои-то веки просто лежать с книгой. Или спокойно поехать к матери за город. С утра она как раз ездила к родителям, помогала маме перетаскивать ящики с рассадой. Вернулась уставшая, предвкушая тарелку горячего супа и законный отдых.
А дома её ждал погром.
И два взрослых мужика, которые уничтожили недельную норму продуктов так, словно неделю сидели впроголодь.
— Чайку? — переспросила Полина ровным голосом.
— Ага, — кивнул Борис.
— Может, вам ещё блинчиков напечь с пылу с жару?
Степан сарказма совершенно не уловил.
— О, блины — тема! — обрадовался муж с дивана.
Он даже слегка приподнялся с подушек.
— Борька блины любит. Давай, Полин, замути по-быстрому. Я сгущенку из запасов достану.
Полина стянула ветровку. Бросила её на пуфик в прихожей. Прошла обратно на кухню и рывком открыла дверцу холодильника.
Пусто.
Исчезло всё. Даже остатки докторской колбасы подъели. На стеклянной полке лежала только сиротливая половинка луковицы и засохший кусочек сыра.
— Стёп, я не поняла, — Полина развернулась к мужу.
Она указала на пустые полки.
— Вы съели то, что было рассчитано до среды. Нас трое, порций было заготовлено с запасом. Мне теперь из чего готовить? Из лука?
— Ну свари макароны, — отмахнулся Степан, переключая канал.
Он показательно зевнул.
— Делов-то. Отварила, кетчупом полила — и нормально поужинаем.
— А к макаронам что? — не унималась жена.
— Так колбаса же была.
— Была. Пока вы её не сожрали.
Степан нахмурился и сел ровно. Ему явно не понравилось слово.
— Полин, ну что за выражения? Сожрали... Мы поели в своём доме. Я за ипотеку плачу, между прочим. Имею право есть то, что лежит в моем холодильнике.
Полина усмехнулась одними губами. Это был старый, заезженный аргумент, который Степан доставал при любом удобном случае. Как только заходила речь о деньгах или быте, он тут же прикрывался кредитным договором.
— Ипотеку мы платим с общего счета, Стёп, — отрубила Полина.
— Квартира на меня оформлена! — взвился муж. — Моя подпись в банке стоит!
— Оформлена на тебя, а куплена в браке, — с расстановкой произнесла жена.
Полина сделала короткую паузу.
— Открой семейный кодекс на досуге. Это совместно нажитое имущество. И платежи ты вносишь со своей зарплаты, которая по закону общая.
Степан недовольно скривился, но промолчал. Против фактов переть было сложно.
— А вот коммуналка полностью на мне, — продолжила Полина, наступая.
Она выразительно посмотрела на мужа.
— Интернет, химия, обслуживание машины. Как и продукты, на которые уходит кругленькая сумма каждую неделю. Я вчера на рынке оставила половину своего аванса. Это столько же, сколько ты за ипотеку в месяц отдаешь.
— Ну начинается, — Борис цыкнул, опираясь плечом о косяк.
Он недовольно покосился на Полину.
— Стёп, я же говорил, бабы всегда из-за еды мозг выносят. Вон, моя бывшая тоже каждую копейку считала, когда мужику нормальное мясо нужно было купить.
Полина перевела взгляд на брата мужа.
Вполне ожидаемо, что Степан его не осадил. Не из тех людей был её супруг, чтобы защищать жену перед родственниками. Муж только виновато развёл руками, глядя на брата, а потом снова повернулся к Полине, уже с откровенным раздражением.
— Полин, не позорь меня перед гостем. Ну съели и съели.
Степан раздраженно вздохнул.
— Жалко тебе, что ли? Иди вон в магазин сходи.
— В магазин? Сейчас?
— Ну да. Макарон купи нормальных, сосисок возьми хороших. Яйца там, хлеб... Сама же видишь, пусто.
— Я только пришла, — раздельно произнесла Полина. Обида подкатывала к горлу.
Она устало прислонилась к дверному косяку.
— Я на ногах с восьми утра. У мамы на участке работала, рассаду таскала.
— А я всю неделю на объектах пахал! — парировал Степан.
Он даже подался вперед.
— Я устаю на стройке! Я отдыхаю в свои законные выходные! Имею право поесть по-человечески!
— Я тоже работаю! — голос Полины сорвался на фальцет.
— У тебя работа в офисе, бумажки перекладывать, — отмахнулся муж.
Он пренебрежительно махнул рукой.
— Сидишь в тепле, кофеек попиваешь за компьютером. А я на ногах. Борька вон тоже с дороги, за рулем двенадцать часов трясся.
Степан откинулся на спинку дивана, считая спор оконченным.
— Короче, не выноси мозг. Мы есть хотим.
Полина не стала больше кричать.
Она подошла к раковине. Там высилась гора грязных тарелок. Рядом валялась разделочная доска, измазанная в майонезе и крошках. В сливе застряли куски чего-то невнятного. Полина посмотрела на засохший кетчуп на краю раковины. Провела ладонью по лицу, собирая волосы в хвост.
Степан всегда так делал. Обесценивал её усталость, её вклад в бюджет, её личное время. Для него многочасовой пятничный вечер у раскалённой плиты был «просто женской обязанностью». А её зарплата логиста — «копейками», хотя получали они почти одинаково.
И Борис был точно таким же. Два брата, искренне уверенные, что женщина базово должна их обслуживать просто по факту своего существования рядом.
Полина развернулась и пошла в спальню, не проронив ни звука.
— Ты куда? — крикнул вслед Степан. — А ужин? Мы вообще-то макароны ждём!
Полина вышла обратно через пять минут. В удобных домашних штанах и свежей футболке. В руках она держала телефон. Лицо её было совершенно спокойным и отстранённым.
— Ужина не будет, — раздельно проговорила она, глядя прямо на мужа.
— В смысле? — Степан даже привстал с дивана.
— В прямом. Моя смена у плиты окончена. Продуктов нет. Идти в супермаркет я не собираюсь. У меня тоже законный выходной.
— И что нам есть? — искренне возмутился Борис из комнаты. Ему казалось немыслимым, что женщина в доме отказывается метнуться к плите.
— Макароны. Без ничего, — Полина пожала плечами.
Она кивнула в сторону телефона на столе.
— Или закажите доставку. Вы же мужики, добытчики. Вот и добудьте себе еду на вечер с помощью приложения.
Степан недоверчиво уставился на жену.
Обычно она немного ругалась, потом брала кошелек, тяжело вздыхала и покорно шла в ближайший магазин у дома за пельменями или сосисками. Но сегодня Полина просто стояла посреди кухни и не двигалась с места.
— А сама-то что есть будешь? — язвительно спросил Степан, уверенный, что подловил её на блефе. — Голодать из принципа собралась?
— А я себе роллы закажу, — Полина сняла блокировку с экрана телефона.
Она набрала номер любимого ресторана доставки.
— Да, здравствуйте, — громко и чётко сказала Полина в трубку.
Она сделала пару шагов к окну.
— Мне сет запеченных роллов с угрем. Да, большой. Всё верно, на одну персону. Оплата картой курьеру. Спасибо, жду.
Степан подошёл вплотную. Лицо его пошло красными пятнами от возмущения.
— Ты совсем с дуба рухнула? На одну персону? А нам?
— А вы уже поели, — Полина убрала телефон в карман штанов.
Она выразительно кивнула на пустую сковороду.
— Борщ, огромная сковорода котлет, оливье. До среды вам точно хватит калорий. А если не хватит — телефон у тебя в руках, заведений в городе много.
— Мы не будем доставку заказывать! — рявкнул Степан.
Лицо его пошло красными пятнами.
— Это дорого! Я не собираюсь деньги на ветер выкидывать!
— Значит, варите макароны.
Она развернулась и ушла в спальню, плотно прикрыв за собой дверь.
Через сорок минут в домофон позвонили. Полина вышла в прихожую, расплатилась с курьером и забрала шуршащий крафтовый пакет. Запах теплого риса, нори и соевого соуса моментально заполнил квартиру.
Степан и Борис сидели на диване и угрюмо смотрели, как Полина проходит на кухню.
Она достала красивую плоскую тарелку. Аккуратно выложила горячие роллы. Налила соевый соус в пиалу. Достала деревянные палочки. Она ела не торопясь, с явным удовольствием, листая ленту новостей в телефоне.
Борис на диване громко сглотнул. Степан злобно переключал каналы, делая вид, что ему совершенно всё равно на эти запахи.
— Стёп, может реально пиццу закажем? — не выдержал наконец Борис. — У меня там на карте оставалось немного.
— Обойдешься, — огрызнулся Степан. — Сейчас я ей покажу, кто в доме хозяин. Сам макароны сварю.
Он решительно направился на кухню.
Громыхая посудой так, словно хотел пробить дно кастрюли, Степан налил воду и поставил её на огонь. Полина даже не подняла глаз. Она макнула ролл в соус и отправила в рот.
Воскресным утром на кухне было на удивление тихо.
Полина сидела на барном стуле и не торопясь пила свежесваренный кофе с остатками вчерашних роллов. Она специально проснулась пораньше, чтобы насладиться долгожданным покоем и тишиной квартиры.
На плите, в маленькой кастрюльке, булькала мутная вода, оставляя белые разводы крахмала на стенках.
На кухню вполз заспанный Степан. Окинул мутным взглядом плиту. Потом посмотрел на жену.
— Полин, там вода выкипает. Ты пельмени будешь варить?
— Нет, Стёп. Это не мне. Это вам.
— Нам? — не понял муж.
— Ну да, — Полина отпила кофе.
Она аккуратно поставила кружку на блюдце.
— Макароны же надо в чём-то варить. Вы вчера так их и не доварили, вода просто выкипела. Кетчуп на нижней полке в дверце холодильника. Приятного аппетита.
Степан постоял, переминаясь с ноги на ногу.
Характер его, конечно, не поменялся. Он всё так же искренне считал, что готовка — исключительно женская обязанность, а жена просто устроила дурацкую забастовку. И завтра он наверняка снова заведёт свою любимую пластинку про тяжелую работу, кредиты и усталость.
Но прямо сейчас его желудок предательски урчал.
Муж подошёл к шкафчику. Недовольно скривившись, отковырял пачку самых дешёвых макарон-рожков, которые Полина покупала сто лет назад на всякий случай, и высыпал их в кипяток.
Борька в комнате громко кашлянул, ожидая свой скудный завтрак.
