— Ставь к пуфику, не мешай проходу!
Римма скомандовала сыну, указывая на свой огромный пластиковый чемодан, который едва пролез в узкую дверь.
— И куртку мою повесь. Аккуратно только, не помни воротник. Я за нее пятнадцать тысяч отдала на распродаже.
Инга вышла в прихожую. Она только что закончила мыть посуду и машинально провела влажными ладонями по подолу домашней футболки.
— Добрый вечер. А мы куда-то собираемся?
Римма бесцеремонно стянула ботинки, наступив на задники.
— Никуда мы не собираемся. Я у вас поживу.
Свекровь потеснила Ингу плечом и по-хозяйски прошла в единственную комнату.
— Месяца два, пока управлюсь. А может и три. Как пойдет.
Инга упёрлась взглядом в мужа. Тимур старательно выравнивал носки своих ботинок по краю резинового коврика. Смотреть на жену он явно не хотел.
— Тим? Мы вроде ничего такого не обсуждали за завтраком.
— А что такого?
Муж нервно дёрнул плечом.
— Мама поживет у нас. Мы же семья. Не на улицу же ей идти, в самом деле. У нее там условия сейчас не те.
Инга прислонилась к дверному косяку.
— У нас однушка. Тридцать два квадрата. Куда мы ее положим? На скамью в прихожей?
— На диване поспит, — отмахнулся Тимур.
Он наконец поднял голову, пытаясь изобразить уверенность.
— А мы на надувном матрасе на кухне. Ничего страшного. Потеснимся. Не баре.
Четыре года они копили на расширение. Жили в квартире Инги, доставшейся ей от бабушки еще до знакомства с Тимуром. Откладывали на общий накопительный счет. Точнее, откладывала в основном Инга. У Тимура то зарплату урезали, то коробка передач в машине летела, то друг просил занять до получки и пропадал с радаров. Инга методично скидывала туда все свои квартальные премии и отпускные. Собралась приличная сумма, которой как раз хватало на первоначальный взнос за хорошую трешку.
Из комнаты донесся недовольный голос Риммы.
— Инга! У вас тут душно. Форточку бы открыла. И пыль на телевизоре. Вы вообще уборку делаете или только на работу бегаете?
Инга проигнорировала замечание. Она смотрела только на мужа.
— Тим, зайди на кухню. На пару слов.
Она развернулась и прошла в тесное помещение, где с трудом помещались вдвоем. Тимур нехотя поплелся следом, плотно прикрыв за собой дверь.
— Ингусь, ну не начинай, — зачастил он, усаживаясь на край табуретки. — Маме тяжело. У нее дом старый, требует ухода. Там полы прогнили в коридоре, трубы текут. Жить невозможно.
— И поэтому она приехала к нам с чемоданом?
— Да. Она наняла бригаду. Будут делать капитальный ремонт. А пока пыль, грязь и краска — она поживет тут. Это логично.
Инга сложила руки на груди.
— Ремонт — дело хорошее. Дорогое, наверное?
— Ну, не без этого, — уклончиво ответил муж.
— И кто за этот банкет платит?
Тимур отвел глаза в сторону окна.
— Мама свои накопления вложит. Я немного помогу. Сын я или кто?
Позавчера Инга искала в телефоне мужа номер доставки воды. Тимур оставил аппарат на столе разблокированным. В этот момент сверху упало сообщение в мессенджере. Писал некий Михалыч-прораб. Мужчина уточнял финальную смету на капитальный ремонт загородного дома Риммы.
Инга не удержалась и открыла файл. Сумма в смете копейка в копейку совпадала с их общими накоплениями на том самом счету, куда она четыре года скидывала свои премии.
— Немного поможешь? — уточнила Инга будничным тоном.
— Ну да. Посильно.
— Посильно — это весь наш накопительный счет до копейки?
Тимур замер. Его левая рука, потянувшаяся к сахарнице, так и зависла в воздухе.
— Ты лазила в моем телефоне?
— Сообщение от Михалыча на экране высветилось. Так что с деньгами, Тим?
Дверь на кухню распахнулась. На пороге стояла Римма, уже успевшая переодеться в домашний велюровый халат.
— А что с деньгами? — с вызовом спросила свекровь. — Сын матери помогает. Имеет полное право. При живом-то сыне я не обязана в разрухе сидеть.
Инга перевела взгляд на Римму.
— Ваши разрухи, Римма Константиновна, вы собираетесь чинить за мой счет?
— За общий! — припечатала свекровь. — Вы семья. У вас бюджет совместный. Мой сын работает наравне с тобой!
Тимур выпрямился, почувствовав поддержку.
— Да, Инга. Я решил, что мы возьмем деньги с общего счета. Нам пока и тут нормально живется. Тесновато, но терпимо. Квартира у нас есть. А маме нужнее. Мы так решили.
Инга усмехнулась одними губами.
— Вот как. Сам решил. И с мамой согласовал.
Она прислонилась к холодильнику.
— А меня спросить забыли? Четыре года мы во всем себе отказывали. Я в отпуске три года не была. Ты ходишь в пуховике, которому пятый год пошел. Мы копили на детскую.
— Детей у вас пока нет! — отрезала Римма.
Свекровь прошла на кухню и по-хозяйски выдвинула второй стул.
— А я у себя в доме каждый день полам скрипучим кланяюсь. И вообще, Тимур, ты смету свежую видел?
— Мам, ну мы же договаривались, — пробормотал муж. — Смету ужать хотели. Я же просил.
— Я не собираюсь жить в хлеву!
Римма стукнула ладонью по столу.
— Делайте нормально! Или вообще не беритесь. Цены на стройматериалы взлетели. Тех денег, что у вас там лежат, только на черновую отделку хватит. Стены выровнять да проводку кинуть. А мне еще сантехнику менять.
Тимур нервно потер шею.
— Сантехника еще поживет. Мы же смотрели.
— Трубы гнилые! — заголосила свекровь. — И обои я присмотрела итальянские, моющиеся. Мне перед соседками стыдно. У Петровых кафель в ванной с подогревом, а я как нищенка. Сыночка, ты обещал матери человеческие условия.
Тимур тяжело сглотнул и повернулся к жене.
— Слышала? Денег немного не хватает. Завтра пойдешь в банк.
Инга вскинула бровь.
— Зачем?
— Возьмешь кредит на ремонт.
Муж сказал это так, будто отправлял ее за хлебом.
— У тебя белая зарплата хорошая, стаж на одном месте приличный. Одобрят с полпинка.
— Кредит, — повторила Инга.
Она произнесла это ровно, без выражения.
— Да. Тысяч триста еще нужно. Я потом как-нибудь выплачу. Буду больше смен брать. Или шабашки найду.
— Кредит под двадцать процентов годовых. На итальянские обои. Для твоей мамы.
— Да! И не спорь.
Тимур повысил голос, пытаясь перехватить инициативу.
— Я мужик в доме или кто? Я принимаю решения. Это общий бюджет. Деньги с накопительного я завтра Михалычу переведу. А кредитные пойдут на материалы.
Инга смотрела на него не моргая. За стеной было слышно, как в подъезде хлопнула тяжелая дверь.
— Никуда ты ничего не переведешь, Тим.
Муж с вызовом задрал подбородок.
— Это еще почему? Ты мне запретишь?
— Нет. Просто переводить нечего. Разбежалась я вам элитные ремонты спонсировать.
Тимур осекся. Римма замерла на стуле.
— В смысле нечего?
Муж резко поднялся.
— В прямом, — будничным тоном ответила Инга. — Я вчера после работы зашла в банк. И сняла со счета деньги.
Тимур уставился на нее.
— Ты... что сделала?
— Обнулила счет, Тим. Там остались только те крохи, что вносил ты за эти четыре года. Семьдесят три тысячи. На пару рулонов простых обоев хватит. Без итальянского шика.
— Ты не имела права!
Свекровь вскочила со стула.
— Это общие деньги! Сын тоже туда клал! В браке все общее! Ты воровка!
— Вот его долю я и оставила, — Инга язвительно улыбнулась. — Копейка в копейку. А свои премии забрала. Раз уж у нас каждый сам принимает решения.
Тимур лихорадочно достал телефон. Пальцы у него дрожали, не попадая по цифрам пароля. Он открыл банковское приложение. Секунду смотрел на экран.
— Инга... Куда ты их дела? Переведи обратно. Сейчас же.
— На безопасный счет. Мой личный. Моей маме, кстати, ремонт не нужен.
Инга отступила от дверного проема, освобождая проход в прихожую.
— А теперь, Римма Константиновна, переодевайтесь обратно в уличную одежду.
Свекровь побледнела.
— Куда? На ночь глядя? Я уже распаковалась почти!
— Домой, — припечатала Инга. — Ремонта у вас завтра не будет. Так что пылью дышать не придется. Ваш дом в полном вашем распоряжении. Можете скрипеть полами дальше.
Тимур стоял посреди кухни с открытым банковским приложением.
— Инга, ты не понимаешь.
Его голос сорвался на предательский писк.
— Я же Михалычу уже пообещал. Я ему залог из своих наличных дал. Он завтра бригаду заводит. Я же опозорюсь перед мужиками.
— Твои обещания — твои проблемы, — отрезала она. — Бери кредит сам. Если одобрят с твоей вечной просрочкой по картам.
— Я в суд подам!
Взвился Тимур. Он шагнул к жене, тыча пальцем в экран телефона.
— Это совместно нажитое! По закону всё делится пополам! Половина этих денег моя, даже если ты их со своей зарплаты переводила!
Инга рассмеялась. Коротко и зло.
— Подавай. Хоть завтра.
Она скрестила руки перед собой.
— Только когда придешь делить мои премии, я принесу в суд выписки по твоим трем кредитным картам.
Тимур моргнул.
— Каким картам?
— Тем самым, которыми ты перекрывал ремонт своей машины два года назад, когда пьяный въехал в забор. И теми, с которых ты закрывал долги своего дружка.
Инга сделала шаг навстречу мужу.
— По закону, Тим, общие долги тоже делятся пополам. Тридцать девятая статья Семейного кодекса. Хочешь поделить мои накопления? Отлично. Попилим заодно твои минус полмиллиона. Я докажу, что ты брал их в браке. Посчитаем, кто кому должен останется?
Тимур сдулся. Воздух из него вышел разом, как из проколотой шины. Он прекрасно знал, что долгов там было гораздо больше, чем его мифическая половина от накоплений.
Римма переводила ошарашенный взгляд с сына на невестку.
— Сыночка... Это правда? У тебя такие долги?
Тимур промолчал, уставившись в линолеум.
Делать было нечего. Римма долго пыхтела, проклиная современную молодежь и отсутствие уважения к старшим, но всё же стянула велюровый халат.
Через двадцать минут Тимур тащил тяжелый пластиковый чемодан обратно к лифту. Он не сказал жене ни слова на прощание.
Инга закрыла за ними дверь на два оборота.
В квартире стало непривычно тихо. Она прошла на кухню, налила себе стакан воды. Завтра нужно ক্ষমতায় искать адвоката по разводам. Квартиру делить точно не придется — она досталась Инге задолго до похода в ЗАГС. А за свои деньги она еще повоюет. Но первый и самый важный раунд она уже выиграла.
