– Выбирайте любой, Наташа. Какой тебе по душе, такой и возьмем. Бюджет сегодня значения не имеет, – Антон широко улыбнулся и обнял меня.
Мы стояли посреди огромного мебельного центра в Новосибирске. За окнами шумел Красный проспект, город, в котором я когда-то училась и где до сих пор жили мои родители. Мы приехали сюда из Кемерово на выходные.
Просто сменить обстановку и заодно присмотреть диван в нашу новую гостиную. Дома ремонт уже подходил к концу, оставались последние штрихи.
Я провела рукой по обивке массивного углового дивана цвета мокрого асфальта. Ткань была приятной, плотной. Антон в это время отвлекся на звонок по работе и отошел к окну, что-то быстро объясняя в трубку.
Я присела на край, примериваясь к жесткости сиденья. Внутри было странное чувство легкости. Шесть лет брака, общие планы, теперь вот расширение квартиры. Казалось, что мы наконец-то вышли на ту прямую, где нет места мелким ссорам и недопониманию.
– Ой, здравствуйте! Снова к нам? – раздался рядом голос консультанта.
Я подняла голову. К нам шла молодая блондинка в строгом темно-синем жилете с бейджиком «Юлия, старший консультант». В руках она держала планшет, а на лице сияла профессиональная улыбка.. Она смотрела не на меня, а на Антона, который как раз закончил разговор и убирал телефон в карман.
– Добрый день, – Антон вежливо кивнул, но в его позе что-то изменилось. Он не подошел ближе, а наоборот, словно врос в пол там, где стоял.
– Как ваш «Оксфорд» поживает? – Юлия остановилась прямо перед ним, игнорируя меня. – Уже полгода прошло, кажется? Мужчины редко запоминают названия моделей, но я вас сразу узнала. Вы так придирчиво выбирали наполнитель, помните?
Антон нахмурился. Он посмотрел на девушку так, будто видел ее впервые в жизни. Его лицо стало каменным, а взгляд – абсолютно равнодушным.
– Девушка, вы меня с кем-то путаете, – отрезал он. – Я здесь в первый раз. Мы вообще из другого города приехали.
Юлия на секунду растерялась, ее улыбка чуть померкла, но профессиональная память, видимо, была ее гордостью. Она перевела взгляд на меня, потом снова на Антона.
– Ну как же... – она чуть замялась, листая что-то в планшете. – У нас база по номеру телефона. Вы же Антон Викторович? Диван «Оксфорд», цвет графит, доставка на улицу Кирова. Еще за сборку доплачивали, потому что торопились.
– Мало ли в Новосибирске Антонов Викторовичей, – сухо ответил муж и взял меня за локоть. – Наташ, пойдем. Тут персонал какой-то навязчивый. Посмотрим в другом салоне.
Я не двинулась с места. Юлия, почувствовав неловкость, решила, видимо, исправить ситуацию комплиментом. Она сделала шаг ко мне и заговорила очень мягко.
– Вы не переживайте, ваш муж молодец. Очень заботливый. Он когда тот диван покупал, раз пять переспрашивал, будет ли его беременной жене удобно на нем лежать. Говорил, что у супруги спина устает, нужен идеальный вариант. Мы тогда еще скидку сделали как будущим родителям.
В зале мебельного центра стало очень тихо. Я слышала, как где-то в глубине этажа работает шуруповерт, рабочие собирали какой-то шкаф. Внутри у меня что-то тихонько щелкнуло, как переключатель.
Я не была беременна ни полгода назад, ни сейчас. Мы вообще откладывали вопрос с детьми, пока не закончим ремонт.
– Вы ошиблись, – я сама удивилась тому, как спокойно прозвучал мой голос. – Я не была беременна.
Юлия покраснела. Она явно поняла, что влезла куда-то не туда, но остановиться уже не могла. Пытаясь спасти положение, она начала тараторить, глядя в свой планшет.
– Ой, простите, может, я что-то перепутала... Но вот же, адрес Кирова, 48. И комментарий мой стоит: «Клиент просил самую быструю доставку, жена на седьмом месяце».
– Хватит, – Антон уже кричал. – Пойдем отсюда, Наташа. Это бред какой-то. Глюк в системе или девица просто не в себе.
Он буквально потащил меня к эскалатору. Я шла на негнущихся ногах, чувствуя на спине сочувствующий взгляд блондинки с планшетом. В голове крутилась только одна цифра: Кирова, 48. Это был новый жилой комплекс, совсем рядом с институтом, где я когда-то училась. Престижный дорогой район.
Мы вышли на парковку. Антон шел быстро, почти бежал, не выпуская мой локоть. Он открыл дверь машины и практически затолкал меня на сиденье. Его руки заметно подрагивали, когда он вставлял ключ в замок зажигания.
– Наташ, ты же понимаешь, что это какая-то нелепица? – он завел мотор и резко вывернул руль. – Сейчас эти базы данных как попало заполняют. Имена путают, номера телефонов. Какая улица Кирова? Мы в Новосибирске раз в полгода бываем.
Я молчала. В голове крутилось только одно: «Кирова, 48 - 48». Я знала этот район. Это были новые высотки с видом на реку. Дорогие, пафосные.
– Наверное, – тихо ответила я. – Просто странно, что она назвала твое имя и отчество.
– Да мало ли Антонов Викторовичей на свете! – он прибавил газу. – Поехали в отель, я закажу обед в номер, отдохнем. У меня от этой беготни по магазинам уже голова кругом.
Мы ехали по Красному проспекту. Антон постоянно поглядывал в зеркало заднего вида, будто проверял, не едет ли кто за нами. На перекрестке с Октябрьской магистралью он притормозил.
– Ой, телефон! – я резко хлопнула по сумке. – Антон, я в магазине его оставила. На том сером диване, когда присаживалась ткань смотреть.
Антон ударил ладонью по рулю и выругался.
– Наташа! Ну как можно быть такой рассеянной? Только этого не хватало.
– Стой, высади меня здесь, – я потянулась к ручке двери. – Я быстро, тут недалеко. А ты пока припаркуйся где-нибудь или на заправку за углом заедь, ты же говорил, что бензин кончается.
– Давай я сам съезжу, – он нахмурился.
– Нет, я сама. Езжай на заправку, не стой под знаками, тут эвакуаторы везде.
Он нехотя кивнул. Желание не возвращаться в тот магазин, где его узнали, пересилило все остальное.
– Ладно. Давай быстро. Через тридцать минут жду тебя здесь.
Я вышла из машины и дождалась, пока его белый кроссовер скроется в потоке машин. Как только он уехал, я достала телефон из внутреннего кармана сумки. Никакого телефона я не забывала.
Я тут же подняла руку и поймала первое же такси.
– Улица Кирова, сорок восемь, – сказала я водителю. – Пожалуйста, как можно скорее.
Такси ехало минут десять, но эти минут показались мне вечностью. Я смотрела в окно на город, где когда-то была счастлива, и чувствовала, как внутри все каменеет.
Дом номер 48 оказался огромной башней из стекла и бетона. Охрана, шлагбаум, ухоженный двор. Я вышла из машины и замерла у входа. Что я здесь делаю? Что я скажу, если дверь откроет та самая «беременная жена»?
У входа стоял курьер с огромным пакетом из службы доставки еды. Он приложил магнитный ключ к замку, и дверь пискнула. Я, не раздумывая, нырнула следом за ним.
Пятый этаж, сорок восьмая квартира. Я подошла к нужной двери и прислушалась. За дверью было тихо, только приглушенно работал телевизор – кажется, шли какие-то мультики.
Я нажала на кнопку звонка.
Дверь открыла молодая женщина. На ней был домашний халат, волосы собраны в пучок. Она выглядела уставшей. В руках она держала маленькую бутылочку с соской.
– Да, вы к кому? – спросила она, глядя на меня с недоумением.
Я посмотрела за ее плечо. В прихожей, на обувной полке, лежали мужские перчатки. Такие же, как у Антона. Теплые, кожаные, которые я подарила ем.
– Здравствуйте, – я заставила себя улыбнуться. – Я из мебельного магазина. Мы там напутали с документами на ваш диван «Оксфорд», нужно уточнить данные Антона Викторовича.
Женщина чуть расслабилась.
– Ой, а муж как раз через десять минут приехать обещал. Он звонил, сказал, что на заправку заскочит и домой. Может, подождете его? Проходите, не стойте в дверях.
Я шагнула в квартиру. Прямо в центре гостиной стоял он. Тот самый угловой диван цвета мокрого асфальта. Огромный, мягкий, уютный.
Я прошла вглубь комнаты. В квартире было очень тепло. На том самом «Оксфорде» лежали разбросанные игрушки: резиновый жираф, погремушка и пара пеленок.
– Вы присаживайтесь, – женщина кивнула на диван. – Я сейчас чайник поставлю. Меня Лена зовут. А Антон скоро будет, он у меня пунктуальный.
Я села на край. Ткань под пальцами была именно такой, как в магазине. Так странно: мы с Антоном шесть лет копили на расширение нашей однушки в Кемерово, экономили на отпусках, а он в это время купил квартиру здесь. И диван. И, судя по всему, целую жизнь.
– А сколько вашему малышу? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Полгода уже, – Лена улыбнулась, заглядывая в соседнюю комнату, где в кроватке кто-то заворочался. – Антошка-младший. Весь в отца такой же упрямый. Мы как раз из-за него этот диван и брали. Я когда беременная была, спать совсем не могла, спина раскалывалась. Антон тогда полгорода объехал, искал именно эту модель.
В коридоре послышался звук открывающегося замка. Послышался скрежет ключей, а потом знакомый бодрый голос:
– Ленок, я дома! Там на заправке очередь была, застрял...
Антон зашел в гостиную, на ходу снимая куртку. Он улыбался, лицо было расслабленным – совсем не таким, как в магазине десять минут назад. Но когда он увидел меня на своем новом диване, его челюсть буквально поползла вниз. Куртка выпала из рук прямо на пол.
В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как на кухне капает вода в раковине. Лена переводила взгляд с мужа на меня.
– Тош, ты чего? Девушка вот из магазина пришла, говорит, с документами на мебель что-то не так...
Антон не отвечал. Он смотрел на меня, и в его глазах я видела, как рушится его тщательно выстроенный мир.
– Значит, Антошка-младший? – тихо сказала я, вставая с дивана. – И спина у Лены болела, надо было помягче выбрать. А я-то гадала, почему ты в Кемерово на старом матрасе спишь и говоришь, что «потерпим до конца ремонта».
Лена нахмурилась. Она подошла к Антону и тронула его за плечо.
– Антон, кто это? Какое Кемерово? Ты же говорил, что ты из администрации, что у тебя там только командировки на завод...
Я подошла к нему почти вплотную.
– Я его жена, Лена, законная жена. Мы в браке шесть лет. Живем в Кемерово, на улице Строителей. А сюда мы приехали мебель присмотреть. Видишь, как удачно зашли.
Лена отшатнулась от него, как от прокаженного. Бутылочка, которую она держала в руках, ударилась о ковер, но не разбилась.
– Антон? – прошептала она. – Это правда? Ты же... ты же показывал свидетельство о разводе. Сказал, что детей нет, что всё в прошлом.
Антон наконец обрел дар речи. Он сделал шаг ко мне, пытаясь взять за руку.
– Наташа, я всё объясню. Пойдем на улицу, поговорим. Лена, не слушай её, она... она просто...
– Что я? – я оттолкнула его руку. – Сумасшедшая? Или ты сейчас скажешь, что я твоя сестра? Или коллега, которая сошла с ума? Хватит, Антон. У тебя в машине в бардачке лежат документы на нашу квартиру в Кемерово. А у меня в сумке – наши паспорта с одинаковыми штампами.
Из спальни донесся плач ребенка. Лена выбежала из комнаты. Мы остались вдвоем среди дорогих обоев и графитовой мебели.
– Как ты догадалась?
В этой квартире он больше не выглядел успешным мужчиной. Просто жалкий человек, который запутался в собственном вранье.
– Я хотел сказать, – пробормотал он. – Клянусь, хотел. Когда она забеременела, я думал: ну вот сейчас, сейчас признаюсь. А потом испугался. Решил, что буду жить на два города. В Кемерово ты. Здесь она с ребенком. Я думал, справлюсь.
– Справился, – кивнула я. – Диван отличный. Удобный.
Я подошла к тумбочке у входа, где лежали ключи от машины.
– Машина остается мне, – сказала я, зажимая брелок в кулаке. – Она оформлена на мою мать, ты это знаешь. Документы на квартиру в Кемерово я заберу из бардачка. Свою долю ты мне отпишешь добровольно, если не хочешь, чтобы я скандал не устраивала. Ты же на общие деньги эту квартиру покупал?
Антон поднял голову. В его глазах мелькнула злость, но он тут же ее погасил. Он понимал, что я права.
– А как же я? – из спальни вышла Лена. Она уже не плакала. Она держала на руках маленького сонного мальчика. – На что я буду жить с ребенком?
– Это теперь его забота, – я указала на Антона. – Пусть крутится как хочет. У него же «бюджет значения не имеет», понимаешь?
Я вышла из квартиры, не оборачиваясь. Спускалась по лестнице, а не на лифте, мне нужно было двигаться, чтобы не закричать.
На улице было уже темно. Новосибирск сиял огнями, мимо проносились машины. Я нашла наш кроссовер на парковке, села за руль и несколько минут просто смотрела на приборную панель.
Дорога до Кемерово заняла три часа. Я ехала молча, не включая радио. Фары выхватывали из темноты куски асфальта, и я чувствовала, как с каждым километром от меня отваливается кусок моей прошлой жизни.
Шесть лет вранья. Каждая его «задержка на работе», каждая «командировка» в Новосибирск теперь стояли у меня перед глазами.
Я приехала в Кемерово глубокой ночью. Въехала во двор нашего дома, но глушить мотор не стала. Смотрела на наши окна на четвертом этаже и понимала: я не смогу туда зайти. Не сейчас.
Там всё пропитано его присутствием, его запахом, его ложью. Каждая вещь будет напоминать о том, как мы планировали эту «счастливую жизнь».
Я развернула машину и поехала на другой конец города. К свекрови.
Мария Степановна открыла дверь в байковом халате, сонная и испуганная.
– Наташенька? Что случилось? Вы же в Новосибирске должны быть? С Антошей что-то? Авария?
Она схватилась за сердце. Она обожала сына. Он был для нее светом в окошке, заботливый, успешный, верный. Пример для всех подруг.
– С ним всё в порядке, Мария Степановна, – я прошла на кухню и села на табурет, не снимая куртки. – Он в Новосибирске. У него там семья.
– Какая семья? – она застыла у чайника. – Наташа, ты переутомилась? Какие глупости ты говоришь...
– Сын у него там, Мария Степановна. Антошка. Полгода мальчику. И квартира на улице Кирова. И диван «Оксфорд», за которым мы сегодня ездили. Только он его уже купил. Полгода назад. Для той, другой жены.
Свекровь медленно опустилась на стул. Лицо ее побледнело, губы задрожали. Она долго молчала.
– Не может быть... – прошептала она. – Он же... он же каждый вечер мне звонил. Рассказывал, как ты ремонт делаешь, как он тебя любит. Он же копейку лишнюю не тратил, всё говорил — Наташе на отпуск надо, Наташе на сапоги...
– Он врал вам так же, как и мне, – я достала из сумки ключи от машины и положила на стол. – Машину я забираю, она на маму мою записана. А завтра я подаю на развод. Квартиру нашу будем делить через суд. Я не оставлю ему ни метра.
Мария Степановна вдруг закрыла лицо руками и тихо, по-старушечьи завыла. Ей было больно не только за меня, ей было больно за свой разрушенный идеал сына.
Я встала. Мне не стало легче от ее слез, но я поняла, что поступила правильно. Скрывать это, значило бы продолжать игру Антона. А я больше не хотела в этом участвовать.
– Я у вас переночую? – спросила я. – В свою квартиру я зайти не могу. Противно.
– Конечно, деточка... конечно... – она поднялась, вытирая глаза краем халата. – Я сейчас в гостиной постелю. Господи, Наташа... как же так...
Я легла на узкий диван в комнате, где Антон провел свое детство. На стене висели его грамоты, фотографии из школы, где он улыбался таким чистым, открытым взглядом.
Телефон в сумке завибрировал. Сообщение от Антона: «Наташа, не ломай всё. Давай встретимся завтра и просто поговорим. Я люблю тебя».
Я заблокировала его номер. Не глядя. Навсегда.
Завтра я проснусь и начну все сначала. Без него.