Ксения методично счищала кухонным инструментом остатки засохшего теста с деревянной доски. Мелкие крошки летели в металлическую раковину. За спиной, за круглым кухонным столом, сидели родственницы мужа. Маргарита Львовна неспешно помешивала чай ложечкой. Звон серебра о тонкий фарфор раздражал, сбивал с мыслей. Двадцатилетняя Милана сидела рядом, уткнувшись в экран смартфона.
Минуту назад Илья вышел на балкон — позвонили с работы. И ровно в эту же секунду елейные улыбки с лиц обеих гостий исчезли.
— А ты ловко устроилась, — Маргарита Львовна отпила глоток, не сводя цепкого взгляда с невестки. — Прикинулась тихой скромницей, окрутила моего Илюшу. Квартиру вон какую просторную заставила снять.
— Мам, ну чего ты удивляешься, — хмыкнула Милана, не отрываясь от телефона. — У нее же ребенок от первого брака. Девочку кормить надо, одевать. А тут брат с хорошей должностью. Прямо джекпот для провинциалки.
Ксения положила свой инструмент на край раковины. Вытерла влажные руки о передник. Ей не хотелось ругаться. С Ильей они расписались всего восемь месяцев назад, и портить отношения с его семьей было не с руки. Тем более ради одиннадцатилетней Вики, которая сейчас тихо делала уроки в своей комнате. Девочку только-только начала привыкать к отчиму.
— Я сама зарабатываю, — спокойно ответила Ксения. — Заказов на торты хватает. А квартиру мы сняли вместе, потому что мне нужна была большая кухня для работы.
— Ой, ну конечно, — картинно вздохнула свекровь. Запах ее пудровых духов заполнял все пространство, перебивая аромат ванили и выпечки. — Тортики она печет. Копейки это. Илюша обязан заботиться о семье. О матери, о младшей сестре. А таких, как ты, у него еще знаешь сколько будет? Оглянуться не успеешь.
Маргарита Львовна подалась вперед.
— Мы тебя насквозь видим. Нестрой из себя святую простоту.
Ксения взялась за полотенце.
— Я никогда не скрывала, что родилась в поселке, — она смотрела прямо в глаза свекрови. — Но воспитана я так, что в чужом доме не хамлю и куски в чужом рту не считаю.
Лицо свекрови покрылось красными пятнами. Она открыла рот, собираясь сказать что-то резкое, но тут щелкнула тугая пластиковая ручка балконной двери.
— Фух, ну и холодина там, — Илья поежился, потирая замерзшие руки.
Маргарита Львовна мгновенно преобразилась. Губы растянулись в широкой, ласковой улыбке.
— Ксюшенька, какой у тебя медовик замечательный получился! — проворковала она. — Прямо тает во рту. Илюша, как тебе повезло с хозяюшкой. Мы с Миланочкой прямо нарадоваться не можем.
Ксения отвернулась к окну. Ей стало противно. Илья подошел, приобнял ее за плечи, совершенно не замечая напряжения. Он искренне верил, что мама и сестра обожают его новую жену.
Конфликты копились постепенно, как пыль на верхних полках. Илья был уверен, что как старший мужчина в семье, он должен тянуть на себе все проблемы родственниц. После того как отца не стало, он дал слово всегда помогать матери. Но эта помощь давно перешла разумные границы.
Зимней ночью Ксения проснулась от настойчивой вибрации телефона на тумбочке. Часы показывали половину третьего.
Илья сонно сел на кровати, хрипло ответил:
— Да, Милан... Что случилось? Где ты?
Ксения натянула одеяло до подбородка. В трубке играла громкая музыка, сквозь которую пробивался смех золовки.
— Илюш, мы с девчонками в караоке за городом. А таксисты цены ломят нереальные! Забери нас, а? Тут ехать-то минут сорок.
— Сейчас буду, одеваюсь, — Илья сбросил вызов и потянулся за джинсами.
— Ты серьезно? — Ксения села, включив бра. Тусклый желтый свет осветил уставшее лицо мужа. — Илья, завтра понедельник. Тебе вставать в семь утра на работу. Пусть вызовут такси, ты же сам ей переводил деньги на карманные расходы.
— Ксюш, ну как я ее брошу? Там трасса, ночь. Мало ли кто попадется, — Илья сунул ноги в ботинки.
— Если она боится, зачем поехала туда на ночь глядя?
— Ну молодая она, хочется погулять. Спи, я скоро.
Он вернулся только к пяти утра. Проспал два часа и уехал в офис совершенно разбитым.
Точкой невозврата стал март. Ксения вернулась с мастер-класса по декорированию тортов раньше обычного. В прихожей было тихо. Она разулась, прошла в спальню и замерла на пороге.
Дверцы ее личного шкафа были сдвинуты. Полки с вещами перерыты. Шелковая домашняя футболка валялась на полу. А в комнате стойко пахло теми самыми пудровыми духами Маргариты Львовны.
Вечером Илья долго мялся в коридоре, не решаясь поднять глаза.
— Понимаешь, у них трубы меняют в подъезде. Воду отключили. Мама позвонила, попросилась приехать помыться. Я дал ключи.
— Помыться? В моем шкафу? — Ксения скрестила руки на груди. Ей хотелось кричать, но она заставила себя говорить тихо. — Они рылись в моих вещах. Зачем?
Илья опустил голову.
На следующий день, когда свекровь заехала вернуть контейнеры из-под еды, Ксения не стала ходить вокруг да около.
— Зачем вы открывали мой шкаф?
Маргарита Львовна поставила пластиковые лотки на стол. Поправила воротник дорогой блузки.
— А что такого? — она презрительно скривила губы. — Я смотрела, не появилось ли у тебя новых украшений. Мой сын доверчивый, целыми днями на работе. А такие девицы часто ищут запасные аэродромы. Кто-то же должен следить за порядком.
— Илья! — Ксения позвала мужа из комнаты. — Ты слышишь? Меня в моей же спальне проверяют на порядочность.
Муж неловко переступил с ноги на ногу.
— Мам, ну это перебор. Ты не должна была лезть в ее вещи.
— Еще чего! — свекровь гордо вскинула голову.
— Верните ключи, — жестко сказала Ксения. — Сейчас же.
Маргарита Львовна с грохотом бросила связку на тумбочку и вышла, даже не попрощавшись.
Спустя пару недель Илья пришел с работы с виноватым видом.
— Ксюш... У Миланы скоро праздник. Ей двадцать один исполняется. Она просит нашу квартиру на вечер субботы. Они с друзьями просто закажут пиццу, посидят. Вы же с Викой все равно уезжаете к твоей тете в деревню.
— Нет, — Ксения даже не отвернулась от плиты. — У меня здесь профессиональная духовка, дорогие миксеры, инвентарь. Это чужое жилье с хорошим ремонтом. Я не пущу сюда толпу студентов.
— Но я уже пообещал маме, — тихо сказал Илья. — Она сказала, что у них дома тесно. Ксюш, ну они же не дикари. Просто пообщаются и уйдут.
— Пусть снимают студию. Мой ответ — нет.
Илья вздохнул и ушел в комнату. Ксения была уверена, что вопрос закрыт.
В пятницу вечером она с дочерью села на автобус до поселка — тетя просила помочь с рассадой. Но в субботу утром у пожилой женщины сильно подскочило давление. Вызвали сельского фельдшера, сделали укол. К вечеру тетя уснула, и Ксения решила, что ребенку не стоит сидеть в такой тревожной обстановке. Они купили билеты на вечерний рейс и вернулись в город.
Было около полуночи, когда они подошли к своей двери.
Из-под щели тянуло сизым дымом и едким запахом. Музыка не играла, но слышался громкий, нетрезвый смех.
Ксения вставила ключ. Повернула.
В прихожей валялись грязные кроссовки. На светлом ворсистом ковре темнели пятна от пролитого гранатового сока. Вика испуганно схватила мать за рукав куртки.
Ксения сделала шаг в гостиную и застыла.
Хозяйский диван был засыпан крошками и залит чем-то липким. На подоконнике высилась гора пустой тары.
Но хуже всего было на кухне. Рабочий стол Ксении был завален грязными картонными коробками. А стеклянная дверца дорогой духовой печи пошла мелкой паутиной трещин — кто-то со всей дури приложил по ней стулом, который теперь валялся рядом со сломанной спинкой.
Из ванной вышел шатающийся парень. Увидев Ксению, он глупо хихикнул:
— О, хозяйка вернулась. А мы тут это... отдыхаем.
Ксения вывела дочь на лестницу и набрала номер мужа. Пальцы мелко дрожали.
Через полчаса примчался Илья, бледный и растерянный. Следом за ним приехала Маргарита Львовна. Милана, шатаясь, вышла из спальни, кутаясь в плед.
— Ты зачем панику подняла? — с порога начал Илья. — Ну не рассчитали ребята силы, с кем не бывает. Завтра бы все убрали!
— Не рассчитали? — голос Ксении сорвался. Она указала на разбитую духовку. — Ты отдал им ключи за моей спиной! Ты понимаешь, что мне завтра нужно отдавать два свадебных заказа, а печь уничтожена?!
— Не смей повышать голос на мою дочь! — Маргарита Львовна грудью отодвинула сына. — Подумаешь, стекло треснуло. Илюша все оплатит. Квартиру снимает он, значит, ему и решать, кому тут веселиться!
Ксения молча прошла в спальню. Выдвинула ящик комода. Маленькой бархатной коробочки, где лежала золотая цепочка с кулоном — память о бабушке — не было.
— У меня пропали ценности, — тяжело роняя слова, сказала она, вернувшись в коридор.
Милана отвела глаза в сторону.
— Ах ты дрянь! — закричала свекровь. — Сама заложила свои вещицы, а теперь на порядочную девочку наговариваешь!
Полицию Ксения вызывать не стала только ради мужа, который умолял ее не портить сестре будущее. Владелец квартиры, узнав о погроме, выставил огромный счет за клининг и химчистку мебели. Духовку пришлось покупать новую.
Чтобы покрыть все расходы, Илья начал брать ночные смены. Он возвращался домой серым от усталости, молча ел и падал на кровать. Ксения потеряла часть клиентов из-за сорванных сроков. В доме поселилось вязкое молчание.
— Я заработаю и куплю тебе новую цепочку, — бормотал Илья, глядя в тарелку с остывшим супом.
— Мне нужна не цепочка. Мне нужен муж, который уважает свою семью, — ровно отвечала она.
Спустя две недели Ксения листала социальные сети. В ленте мелькнуло свежее фото Миланы. Золовка позировала в новом платье, а на ее шее отчетливо блестел тот самый бабушкин кулон.
Вечером Ксения положила телефон перед мужем.
Илья долго смотрел на экран. Потер покрасневшие от недосыпа глаза.
— Я звонил маме, — глухо сказал он. — Она клянется, что Милана просто нашла цепочку под диваном и забыла отдать.
— И ты веришь?
— Это моя сестра, Ксюш... Я не могу назвать ее воровкой. Мама этого не вынесет.
Ксения поняла, что никакие доводы не проломят эту стену. Мужчина должен был сам пройти через встряску, чтобы проснуться. И это случилось совсем скоро.
Организм Ильи не выдержал постоянных переработок. Он сильно сдал. Весь горел, его бил озноб, дышать было тяжко от надсадного кашля. Ксения отпаивала его травяными чаями, делала компрессы и следила за временем приема медикаментов.
В субботу утром на тумбочке завибрировал телефон. На экране высветилось «Мама». Илья слабым жестом попросил Ксению нажать на громкую связь.
— Сынок, мы с Миланой на даче, — раздался бодрый, командный голос. — Тут сильным ветром сорвало кусок шифера с сарая. Жду тебя через час, бери инструменты.
Илья с трудом сглотнул, горло саднило.
— Мам... я не могу. Мне совсем хреново. Жар сильный, встать не могу с постели.
В трубке повисла тишина. Ксения видела, как муж затаил дыхание, подсознательно ожидая вопросов о самочувствии, тревоги, предложений привезти горячий бульон.
— И кто мне крышу чинить будет? — с раздражением выдала Маргарита Львовна. — Я что, должна нанимать людей и платить им чужие деньги?
— Мам, мне правда очень плохо, — прохрипел Илья, закрывая глаза.
— Ты просто эгоист! — голос матери сорвался на крик. — О семье вообще не думаешь! Только за юбку своей провинциалки держишься! Я пришлю тебе чек за работу кровельщиков, раз сам приехать не соизволил. И не забудь, в следующую пятницу мой юбилей. Жду вас с подарком, ссылку я скидывала!
Звонок оборвался.
Илья лежал неподвижно. На его лице отразилось такое горькое, детское разочарование, что Ксении стало физически тяжело на это смотреть. Ни капли сочувствия. Ни одного вопроса о здоровье. Только пробитая крыша и требования подарка.
— Теперь ты все видишь? — тихо спросила Ксения, поправляя одеяло.
Илья отвернулся к стене и молчал до самого вечера.
В следующую пятницу Маргарита Львовна отмечала свое 55-летие. Зал ресторана сверкал хрустальными люстрами, на столах красовались дорогие закуски. Собралась вся родня: тетушки, племянники, двоюродные сестры.
Ксения, Илья и маленькая Вика подошли к столу именинницы последними. Илья еще немного покашливал, его лицо оставалось бледным, но взгляд был на удивление твердым и спокойным.
Ксения протянула свекрови большой букет бордовых роз.
Маргарита Львовна сухо кивнула, небрежно передала цветы официанту и выжидательно посмотрела на сына.
— С днем рождения, мама, — Илья неловко приобнял ее.
— А где коробка? — свекровь изогнула бровь. — Я же русским языком написала, что хочу золотые часы. Я всем родственницам уже похвасталась, какой у меня щедрый сын.
Разговоры за соседними столиками начали стихать. Родня с любопытством прислушивалась.
— Извини, мам. Часов не будет, — громко и четко произнес Илья. — После того, как мне пришлось влезть в долги, чтобы оплатить разгромленную квартиру после вечеринки Миланы, у меня нет свободных денег.
Лицо Маргариты Львовны пошло красными пятнами. Милана, сидевшая рядом, испуганно вжала голову в плечи.
— Тебе не стыдно? — закричала свекровь. — Позоришь меня перед уважаемыми людьми! Мог бы занять у своей жены! У нее вон тортики каждый день заказывают!
— Моя жена не обязана оплачивать ваши развлечения, — голос Ильи зазвучал металлом. — И кстати, Милана. Сними кулон Ксении. Если завтра он не будет лежать у нас дома, я лично пойду и заявлю куда следует.
В зале повисла тяжелая тишина. Кто-то из гостей выронил вилку, и та со звоном брякнула о тарелку.
Маргарита Львовна резко вскочила. Стул с грохотом отлетел назад.
— Да как ты смеешь! — закричала она на весь зал, указывая дрожащим пальцем на Ксению. — Это она тебя настроила! Влезла в нашу семью и портит отношения сына с матерью!
Она тяжело дышала, сминая в кулаке тканевую салфетку.
— «Я вас на свой юбилей не приглашала!» — заявила свекровь. — Вон отсюда! И чтобы ноги вашей в моем доме не было! А ты, сын, если сейчас же не извинишься перед сестрой, можешь забыть, что я тебя родила!
Ксения крепко сжала ладонь дочки. Она ждала, что Илья сейчас привычно опустит голову, начнет бормотать извинения, попытается замять скандал, как делал всю жизнь.
Но мужчина лишь поправил манжеты рубашки. Он посмотрел на мать долгим, невероятно усталым взглядом.
— Знаешь, мама... — Илья говорил спокойно, но так, что слышал каждый человек в зале. — Я много лет пытался отдать вам долг за отца. Я отдавал вам свое время, силы, деньги. Но отцу была нужна семья. А вам нужен был только бесплатный работник и банкомат.
— Что ты такое несешь?! — ахнула свекровь.
— Мой долг выплачен сполна, — Илья повернулся к Ксении и уверенно взял ее под руку. — Извинений не будет. Прощайте.
Они развернулись и медленно пошли к выходу сквозь расступившуюся толпу родственников.
Выйдя на вечернюю улицу, они вдохнули прохладный осенний воздух. Ветер приятно холодил разгоряченные лица.
Ксения посмотрела на мужа. Он выглядел измотанным после всех недомоганий и тяжелого разговора, но впервые за долгое время его плечи были расправлены. В его глазах больше не было того вечного, тягучего чувства вины.
— Как ты? — тихо спросила она.
Илья посмотрел на нее, потом на Вику, которая доверчиво прижималась к его боку. Он мягко улыбнулся.
— Знаешь, я только что окончательно понял, что потерял родственников, — ответил он, доставая ключи от машины. — Но зато я сохранил свою настоящую семью. Поехали домой. У нас там, кажется, еще остался кусок твоего фирменного торта.
Рекомендую этот интересный рассказ, очень понравился читателям: