О ярком выступлении Егора Летова на фестивале «Песни Неба и Земли», знакомстве с Чёрным Лукичом, создании радиопередач в детстве и своих первых музыкальных проектах рассказывает Евгений Сугробов – музыкант, композитор, активный участник новосибирского андеграунда.
Расшифровка видеозаписи интервью МАШБЮРО с Евгением Сугробовым 1.03.2026 г. Часть 1.
- МАШБЮРО: – Всем привет! Сегодня мы берём интервью у Евгения Сугробова.
ЕВГЕНИЙ СУГРОБОВ: – Здравствуйте! Поздравляем всех с первым днём весны и международным днём кошек!
- Первый традиционный вопрос: знаешь ли ты историю своих предков? Где ты родился?
– Начнём с папиной линии. Мой прадед был донским казаком, георгиевским кавалером. За хорошую службу ему дали надел в Сибири, в Болотнинском крае. Он переехал туда с семьёй, встал на ноги – были свои поля, луга и работники. До 1917 года жили хорошо, но потом пришли люди, которые сказали: «Надо поделиться». Делиться прадед не хотел и организовал небольшое сопр…тивление, но в 1921 году его всё-таки ар…стовали и расстр…ляли в Новосибирске 15 сентября, в один день с «Чёрным бароном» (Романом фон Унгерн-Штернбергом) – это мы выяснили с отцом позже, когда подняли архивы НКВД. Его сын (мой дедушка), как сын врага народа, был отправлен на Колыму, где встретил мою бабушку, которая тоже была раскулачена. Через некоторое время они сбежали и скитались до 1953 года, скрываясь под разными фамилиями, а потом вернулись в Новосибирск. Где-то в полях родился мой отец.
Предки по маминой линии, немцы и украинцы, тоже были отправлены в Сибирь. Папа был в…енным пограничником, поэтому я родился на заставе у озера Хасан, на границе между Россией и Северной Кореей. Периодически меня на лето отправляли к бабушке в Новосибирск. Когда мне было лет 10, мы всей семьёй переехали сюда.
- В каком возрасте ты начал увлекаться музыкой?
– С самого детства. У бабушки от её сына (моего дяди) осталась огромная коллекция книг и пластинок. Он часто бывал за границей и привозил оттуда пластинки, а мне достался катушечный магнитофон «Комета» с микрофоном. Уже в семь лет я ориентировался в итальянском кино и знал, кто такие Босх и Брейгель. Пластинок западных групп было мало, в основном советская эстрада – уже тогда я её полюбил. На «катушках» были Высоцкий, Галич, но тогда я их ещё не понимал. Зато уже заинтересовался спецификой записи и в 7-8 лет начал делать свои первые радиопередачи: был ведущим и ставил, например, песню Эдиты Пьехи «Наш сосед», потом ещё что-нибудь. После переезда в Новосибирск родители отдали меня в музыкальную школу по классу баяна. Я проучился года два, даже пел в хоре, но сбежал оттуда.
В 1993 году образовалась компания юнцов, мы тусовались на площади Ленина, общались на концертах. Была традиция 9 мая ездить на могилу к Яне Дягилевой. Я познакомился с семейной парой, которые хотели играть гранж-панк, у них дома были инструменты. На тот момент я ни на чём не играл, но оказалось, что неплохо держу ритм, поэтому сел за барабаны. Была красная барабанная установка «Amati», как сейчас помню. Группа называлась БУНТ.
Параллельно в тот же период познакомился с Володей Чепурным, у нас была своя тусовка. Вова уже тогда собирал свой музыкальный архив, но при этом хотелось и самим что-то играть. Он купил бас-гитару «Урал», а я сел за пластмассовый таз вместо барабанов, и мы исполняли какую-то дичь так, что соседи снизу вызывали милицию даже днём.
- Записей не сохранилось?
– У Вовы сохранились. Не знаю, будет ли он их когда-нибудь оцифровывать, потому что это был такой юношеский выброс энергии. Вокруг нас собирались и другие ребята, сейчас уже многих из них нет в живых.
- Как произошёл переход к более серьёзным занятиям музыкой?
– Ребятам из моей первой группы постепенно стало не до музыки, и я всю аппаратуру перетащил к себе в маленькую комнату. Постепенно начал осваивать другие инструменты: появились две электрогитары, бас-гитара, барабаны. Отцу на юбилей подарили двухкассетник, я припаял туда дополнительный вход (я же по профессии радиотехник), чтобы можно было на одну деку ставить кассету, а на вторую – записывать гитару. В итоге появлялся какой-то «продукт».
- Расскажи о твоём проекте СЕВЕРНЫЙ СБОР. Как появилось название?
– Я начал записывать инструментальные композиции, петь почему-то изначально не хотел. Мне нравились киношные инструменталы из советских и западных фильмов (Эннио Морриконе, Алексей Рыбников). Хотелось делать что-то похожее. Я записывал кассеты и тут же их дарил, даже не сохранял себе. Сначала я назвал проект просто ПОЛЮС.
Параллельно Вова Чепурной познакомился с местными деятелями – Мурзиным, Сениным. Потом он представил их Олегу Манагеру, а тот уже свёл всех нас с Лукичом (Димой Кузьминым). Первое время мы просто общались, Дима даже не знал, что я пишу музыку. На очередной презентации какой-то его песни я подарил ему кассету со своей музыкой, оформленную от руки. Особо не надеялся, что он когда-нибудь послушает – ну, очередной сибирский музыкант… А он мне позвонил на следующий день: «Женька, ты единственный, кто здесь играет красивую инструментальную сёрф-музыку! Послушал несколько раз – мне всё понравилось. Я так надеялся, что ты не начнёшь петь, потому что вдруг музыка красивая, а текст окажется какой-нибудь дурацкий". Посоветовал мне придумать нормальное название, потому что ПОЛЮС звучало, как у Стинга THE POLICE. Предложил взять название СЕВЕРНЫЙ ПОЛЮС и выпускать альбомы под номерами: СП-1, СП-2 и т.д. Я говорю: «Отлично!»
Через некоторое время он мне отдал какие-то лишние шнуры и электроорган, который ему любезно дал для записи Егор Летов, но из-за некоторых обстоятельств у Димы не получилось его использовать в тот момент. Сказал: «Тебе в этой музыке не хватает ещё какого-то органчика». Синтезатора у меня до этого не было, но с этим инструментом я начал изучать клавишные. Так что на первых моих записях звучит электроорган Егора Летова – такая преемственность.
- А Летов его использовал в своих записях?
– Да, в альбоме «Сто лет одиночества» на нём, как я понимаю, играли Кузя УО Рябинов и Аня Волкова, а потом у них другой электроорган появился. Лукич сам хотел записать психоделический альбом с такими же интересными звуками и эффектами, но не довелось.
- Сохранились ли твои записи с этим инструментом?
– Думаю, да. Они есть где-то на кассетах, но нужно искать.
- Когда ты начал писать музыку?
– Примерно с 97-го года с некоторыми перерывами. После возращения из армии я продолжал записывать музыку, но уже с другими инструментами. Электроорган, конечно, остался, а всё остальное я перед уходом в армию передал одному товарищу, но его ограбили. Когда я вернулся в 99-м году, тех инструментов уже не было, но играть хотелось.
- Откуда ты берёшь вдохновение?
– Эта кинематографическая музыка постоянно играет у меня в голове. Какое-то время я не играю, а потом не могу не играть. Накапливается музыкальная информация, я просто беру гитару, и всё это из меня идёт, не могу остановиться. Поэтому композиций много, я всех уже не вспомню.
- Это индивидуальный проект, или другие музыканты играли какие-то партии?
– Когда Димка Лукич отдал мне шнуры, инструменты, маленький пульт, мы планировали записать вместе несколько композиций. Он хотел сделать инструментальный альбом в духе 60-х годов. Мы все любили музыку Микаэла Таривердиева и что-то подобное. Но обстоятельства помешали это записать.
Периодически мне помогали какие-то музыканты, потому что всегда не хватало рук. Сначала я всё монтировал на кассетах, гораздо позже мне в помощь появился компьютер. Но, в основном, записывал всё один.
- Спасибо большое, что ты поделился с Умкой (Аней Герасимовой) своими воспоминаниями о Лукиче для «Димкиной книги». Вчера я брала интервью у Лёши Казаринова, который делал фестиваль «Песни Неба и Земли». Ты тоже там был?
– Присутствовал на закрытии. Это одно из ярчайших событий! У Летова был период, когда он распустил группу и перестал играть. И у Лукича тоже был такой переходный период. Каким-то образом все собрались на этом фестивале. Были и наши друзья ТИХИЙ ТЕАТР и ТЕАТР СОСТОЯНИЙ, которые играли шаманический рок. Получился прекрасный первый сибирско-алтайский Вудсток, потому что все встретились после долгого перерыва. Обстановка была дружеской, а природа на озере Ая – прекрасной.
- Из Новосибирска туда поехал целый автобус с музыкантами?
– Да. Музыкантов планировалось больше, но не все доехали и не все смогли сыграть. Есть видеозапись. Аудио никто не выпускал, но может быть, кто-то записывал с пульта, я не в курсе. Было несколько камер, четыре оператора, а видео всего одно. Было бы интересно найти что-нибудь ещё.
Был период, когда Лукич с Летовым не общались, а на этом фестивале они встретились, обнялись и очень долго разговаривали перед концертом.
- Было совместное выступление или они играли по отдельности?
– По отдельности. Летов приехал один с гитарой, и Саша Оптимист предложил Саше Подорожному подыграть Егору на барабанах. Подорожный настолько хорошо отыграл, что Летов ему сказал: «О, класс!»
Когда я познакомился с Подорожным, он мне отдал кучу кассет, какие-то свои футболки. На мой взгляд, это один из самых недооценённых музыкантов.
- Лукич тоже очень особенно к нему относился.
– Редкое сочетание, когда и тексты хорошие, и музыкальная сторона. Он не боялся экспериментировать со звуком и всем остальным. Очень мощный и интересный человек!
Продолжение следует.
Заходите в галерею с баром "НЕЯЭТОПРЕДЛОЖИЛ", Новосибирск. Больше материалов читайте на канале «МАШБЮРО: сибирское сообщество рок-н-ролла». Мы ВКонтакте и в Telegram. Присоединяйтесь! ДИСКИ, МЕРЧ, ПЛАСТИНКИ
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: