Как футуристические мечты прошлого формировали характер Новосибирска, и какое отношение алтайский космизм имеет к высадке американцев на Луну, рассказывает Вячеслав Мизин – художник, архитектор, участник арт-группы «Синие носы» и проекта «Мифы Сибири», один из лидеров движения «бумажная архитектура», знаковая фигура современного сибирского искусства.
Расшифровка видеозаписи интервью МАШБЮРО с Вячеславом Мизиным. 9.03.26. Часть 1.
МАШБЮРО: – Слава, первый вопрос от нашего сообщества традиционный: знаешь ли ты историю своих предков? Как они оказались в Сибири?
ВЯЧЕСЛАВ МИЗИН: – История простая, похожая на многие другие. Новосибирску всего сто с небольшим лет. Большевики в 1924 году выбирали основной город Сибири. Увидели, что Омск и Иркутск – колчаковские города, в Томске и Барнауле – купчики какие-то. Поэтому решили возле деревни Кривощёково, рядом с железнодорожным мостом через Обь поставить красную столицу Сибири. Сюда двинулось огромное количество проектировщиков, строителей. Моя мама из Рубцовки (Алтайского края), а папа из-под Свердловска. Они приехали сюда работать, здесь и познакомились. Оба моих деда заслуженные железнодорожники, во время войны перегоняли огромные составы – можно сказать, «лунинцы» (участники социалистического соревнования, которые взяли на вооружение метод В. А. Лунина в работе локомотивных бригад паровоза – прим. ред.). Такая рабочая семья.
- Кем были твои родители по специальности?
– Отец – энергетик, строитель, а мать – бухгалтер. Батя настолько часто передвигался по СССР (Якутск, Магадан, Назарово, и другие стройки), что к третьему классу я сменил шесть школ – нормальный такой опыт. А в каждой школе нужно было «вписаться» в класс: пацаны так просто не принимают. Всегда всё начиналось с «дюлей». В первую школу я пошёл в Якутске.
- А в каком возрасте попал в Новосибирск?
– Я здесь родился в роддоме №5 Ленинского района, рядом со стадионом «Сибирьмаш», кинотеатром «Металлист», Домом культуры «Металлург». Но в возрасте пяти лет меня потащили в Якутск, и до 73-го года у папы была передвижная карьера, а потом вернулись сюда.
- Когда у тебя открылся талант художника?
– Я вообще считаю, что нет таланта художника, либо он есть у всех. Художник и архитектор – такие же профессии, как металлург, слесарь, шахтёр. У всех должно быть влечение к своему делу, его просто надо реализовать. Я называю это пристрастием к некому виду деятельности.
Интерес появился ещё в детстве. Хотя, когда я поступал в архитектурный институт, преподаватель из нашей школы в Ленинском районе (а она была хулиганской) говорил: «Мизин, ты что, д…бил? Какой тебе архитектурный? Тебе надо в НИИ гаек и болтов, а лучше – в шарагу». К тому же, у нас до десятого класса было техническое обучение, и три года я учился в ПТУ №2 им. Покрышкина на токаря третьего разряда. Но в результате неожиданно поступил на архитектурное отделение.
- Что на это сподвигло?
– Картинки в туалете. Меня батя притащил в строительный институт, чтобы я поступал на ПГС. Была шутка: «Если ты совсем балбес, поступай на ПГС. Если ты совсем дурак, поступай на гидрофак». Гидрофак – это гидротехнические стройки, что бате было достаточно близко. Зайдя в туалет, я увидел роскошные рисунки: скабрёзные, конечно, но очень здорово нарисованные. Спрашиваю: «Это что такое?» – «Это у нас архитектурный факультет» – «О, мне туда!» До вступительных экзаменов оставалось три месяца, я пошёл на курсы рисунка, потом нормально сдал экзамены и поступил.
- Значит, ты к этому относишься как к ремеслу, которому можно выучиться?
– Отношусь как к делу, которое интересно, в котором ты должен стать королём или архитектурным богом, – тогда эта мотивация тебя двигает. Что такое архитектура – искусство или спорт? Спорт, конечно, – ты должен выиграть у всех. Архитектурные конкурсы – то же самое, что и олимпиады. Если ты в них побеждаешь, то ты крутой, как спортсмен. Первое место – обязательно! Это важно во всех областях.
Так что это не совсем ремесло. Конечно, нужно быть технически оснащённым. Есть базовый спор: нужно современному художнику иметь художественное образование или нет? Моё мнение: обязательно нужно. Он должен умело владеть живописью, графикой, рисунком, проектировать, чертить, отмывать и т. д., – тогда никаких технических проблем не возникнет. А дальше уже – воображение, стремление, парадоксы, которые нужны для создания собственного стиля. Художников много, но, когда вспоминают Пабло Пикассо или Сальвадора Дали (хотя мне он не очень нравится), все сразу понимают, что за стилистика, – чуваки разработали свой уникальный мир в искусстве. Любой художник и архитектор должен к этому стремиться.
- Мы оба живём в Новосибирске. Как ты считаешь, здания в стиле конструктивизма в центре города влияют на жителей и их восприятие действительности?
– Конечно, влияют, но, скорее, не напрямую. Центральная касса, Театр оперы и балета, Дом с часами – все это замечательные образцы конструктивизма. Важно, что все эти объекты были футуристичными. Мечта – это основа будущего. Например, наш Новосибирский государственный академический театр оперы и балета – самый большой конструктивистский объект в России (что, кстати, столичные замалчивают). Он масштабнее, чем Большой театр в Москве. По своей идее он мощнее, интереснее и футуристичнее синтетического театра Мейерхольда.
Траугот Бардт придумал концепцию замечательного планетарного театра нового типа. Изначально он планировался как Дом науки и культуры: в куполе предполагались проекции звёздного неба (то есть над тобой – вся Вселенная), а внизу задумывался огромный бассейн, символизирующий все океаны Земли. Театр поставлен так, чтобы прямо через сцену могли проходить демонстрации рабочего класса, танки, военная техника. Два огромных кольца – это нынешний зрительный зал и заднее кольцо – должны были крутиться, и на этих платформах могло бы находиться несколько тысяч человек. Эту фантастическую мысль не удалось воплотить до конца, но для Новосибирска она до сих пор работает. Город транзитный, потому что сюда многие приезжают со своими мыслями, идеями. В нём присутствуют чёткость, скорость и новаторство.
Здесь живут очень интересные люди. Город знаменит не только объектами, но и людьми. Приезжающие сюда говорят: «О, в Новосибирске чуваки прикольные, отличные парни – и выпить, и поговорить можно!» Это тоже влияние конструктивизма и других интересных идей. Например, на Алтае зародился космизм, где была основана сельскохозяйственная коммуна «Майское утро». Членом этой коммуны был отец Германа Титова, и он заставил сына пойти в лётное училище в Барнаул. В результате из-за этих космических идей Титов стал космонавтом номер два.
В Новосибирске жил Юрий Кондратюк, придумавший и рассчитавший концепцию перелёта Земля-Луна, которую потом удачно украли американцы. Их «Аполлон-11» летел именно по этой траектории полёта. Вспомним Академгородок: знаменитый академик Михаил Лаврентьев, как-то убедив Хрущёва, построил здесь, можно сказать, Силиконовую долину за 20 лет до того, как она возникла в США, – это же был передовой рубеж науки.
«Новосибирск – город авангарда» – мы даже внедряли этот слоган, он звучал несколько лет. У нас мэрию и облисполком оформляли в стиле художника Эль Лисицкого (супрематизм). Семья его, кстати, до сих пор живёт в Новосибирске. Сам он умер в 1941 году в Москве, а потом его жена София Лисицкая-Кюпперс с сыном Йеном были интернированы сюда. Представляешь, Казимир Малевич жил где-то в Витебске и Немчиновке под Москвой, а Эль Лисицкий – у нас! А я считаю его более серьёзным персонажем, потому что Малевич создал вокруг себя «секту» – сообщество учеников, которые его продвигали, а Лисицкий технически сделал гораздо больше для дизайна, фотографии, архитектуры. Проуны (ПРОект Утверждения Нового) – это его конструктивные композиции, как и знаменитые архитектоны – супрематизм, ставший объёмными трёхмерными объектами. Потом уже это появилось у Малевича, но идеи принадлежали Эль Лисицкому. Например, его знаменитый плакат «Клином красным бей белых» для дизайнеров мира в разы важнее «Чёрного квадрата», потому что это фигура активно движущаяся, атакующая.
Одной из последних футуристических идей была «бумажная архитектура». В 20-е годы прошлого века слово «бумажники» было ругательным – так называли архитекторов, которые ничего не построили, все их проекты остались на бумаге. Но потом оказалось, что они (например, Иван Леонидов, Константин Мельников, Яков Чернихов) оказали максимальное влияние на мировую архитектуру, потому что придумали новую стилистику, новую форму архитектуры. Николай Кузьмин сделал проект замечательного дома-коммуны для Анджеро-Судженска – в основе замысла лежала идея гармоничного существования рабочих.
Все эти проекты, всё наследство досталось нам. Мы делали выставку «Счастье как метод авангарда», посвящённую новосибирской «бумажной архитектуре». В результате в СССР сложилось три основных центра этого направления: Таллин, Москва и Новосибирск. Однако благодаря дружелюбию и гостеприимству Новосибирска мы объединились с Алма-Атой, Фрунзе и Бишкеком – теперь это явление называется центрально-азиатской бумажной архитектурой.
Мы придумали панк-архитектуру как возражение рафинированному, чересчур эстетскому стилю Москвы. Это очень грубые отмывки, грубое формообразование, но очень заметное.
- Почему это назвали панк-архитектурой?
– Отмывка – это академический жанр, где очень аккуратно надо «гнать волну», а мы отмывали резко, экспрессивно. Такой архитектурный экспрессионизм особенно заметен на фоне рафинированных столиц. Панк – это пр…тест, музыка б...нта. «Я всегда буду против», как говорил Егор Летов. У нас простые высказывания – мы же парни с жилмассива Ленинского района.
В Новосибирске достаточно много модернистских зданий: библиотека ГПНТБ, Академгородок, Дом учёных – это тоже проявление стремления к будущему. Основная функция авангарда – свержение старого. Мы тоже возражали против вычурности столиц (ампир, барокко и т. д.), поэтому наше высказывание, конечно, панк. Архитектура тоже может быть бунтом. В её основе должна лежать идея, метафора, миф – только тогда сказка может превратиться в новую, неожиданную, парадоксальную, не существовавшую ранее архитектуру. Это важно, потому что архитекторы на данный момент – заложники маркетологов, конструкторов, коммуникационщиков. Им приходится следовать предпочтениям заказчиков с усреднённым вкусом, становиться «архитектурными официантами». На самом деле они должны стоять во главе угла и командовать, их же в академии обучают коммуникациям, маркетингу, менеджменту. Это необходимо транслировать, в том числе для студентов первого курса.
Возьмём современный телефон. Почему бы не сделать сторис или мем про архитектуру? Есть два часа на то, чтобы придумать идею, и два часа, чтобы спроектировать. Останется ещё восемнадцать на продвижение проекта (сториз же «живёт» всего 24 часа). Это как раз и есть скоростное проектирование, которое постоянно мобилизует на создание чего-то нового и интересного. Как говорил Лао-цзы: «Ум – это скорость». Нужно с самого начала настраивать студентов на то, чтобы они умели генерировать идеи быстро и легко.
Меня однажды спросили, что из современной архитектуры меня радует или поражает. Да ничего. Последнее, что удивило лет 30 назад – это деконструктивизм, работы архитектора Фрэнка Гери. Конструктивизм – это когда всё ровненько, по сетке, квадратно-гнездовым методом, а деконструктивизм – это как будто «сломанные» дома необычной формы. Технологии достигли достаточно высокого уровня и позволяют делать такого рода архитектуру. Это просто: берёшь лист бумаги, комкаешь его, кладёшь на поверхность – вот объект. Если сфотографировать его с нижней точки, получится готовый деконструктивистский образ. Сюда же можно отнести параметрическую архитектуру. С тех пор я не видел ничего принципиально нового.
Продолжение следует.
Галерея "НЕЯЭТОПРЕДЛОЖИЛ "(НЭП) в ВК и в ТГ. Заходите на вечеринку и просто так! Подписывайтесь, чтобы не пропустить анонсы самых интересных событий! Наш адрес: Новосибирск, Коммунистическая улица, 45. Вс-Чт - с 17.00 до 00.00, Пт-Сб - с 17.00 до 02.00. Картинки. Рюм...чки. Пельмешки.
Больше материалов читайте на канале «МАШБЮРО: сибирское сообщество рок-н-ролла». Мы ВКонтакте и в Telegram. Присоединяйтесь! ДИСКИ, МЕРЧ, ПЛАСТИНКИ
ЧИТАЙТЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ: