Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Ах, судари и сударыни, история сия достойна пера не столько сухого протоколиста, сколько наблюдателя человеческих страстей, вооружённого

лупой и лёгкой усмешкой. В одном славном граде, именуемом Санкт-Петербургом, где ветры дуют с Финского залива, а граждане — в суды, разыгралась драма почти античная, но с суммой в сто пятьдесят тысяч рублей. Жил-был муж. Был у него брак зарегистрированный, ребёнок несовершеннолетний и уверенность, что мир устроен разумно. И была у него жена — существо самостоятельное, мыслящее и, как выяснилось, склонное к расширению круга общения. А где расширение круга — там, как известно, иногда появляется третий угол. Третий угол — любовник. Тоже, надо сказать, не холостяк, а человек семейный, с ребёнком и, вероятно, с графиком, в который каким-то образом вместились чужие прогулки. И вот муж, уязвлённый не столько стрелами Амура, сколько стрелами производительности труда и опасениями за репутацию, воззвал к правосудию. Он рассудил строго: если разрушено, значит, кто-то разрушил; если разрушил — пусть платит. Сто пятьдесят тысяч — и мир, возможно, снова станет нравственно устойчивым. Ответчик ж

Ах, судари и сударыни, история сия достойна пера не столько сухого протоколиста, сколько наблюдателя человеческих страстей, вооружённого лупой и лёгкой усмешкой.

В одном славном граде, именуемом Санкт-Петербургом, где ветры дуют с Финского залива, а граждане — в суды, разыгралась драма почти античная, но с суммой в сто пятьдесят тысяч рублей.

Жил-был муж. Был у него брак зарегистрированный, ребёнок несовершеннолетний и уверенность, что мир устроен разумно. И была у него жена — существо самостоятельное, мыслящее и, как выяснилось, склонное к расширению круга общения. А где расширение круга — там, как известно, иногда появляется третий угол.

Третий угол — любовник. Тоже, надо сказать, не холостяк, а человек семейный, с ребёнком и, вероятно, с графиком, в который каким-то образом вместились чужие прогулки.

И вот муж, уязвлённый не столько стрелами Амура, сколько стрелами производительности труда и опасениями за репутацию, воззвал к правосудию. Он рассудил строго: если разрушено, значит, кто-то разрушил; если разрушил — пусть платит. Сто пятьдесят тысяч — и мир, возможно, снова станет нравственно устойчивым.

Ответчик же, не моргнув, заметил, что супруга — не ваза фарфоровая и не объект недвижимости, а личность. И, стало быть, не может быть передана по акту приёма-передачи обратно в семью вместе с компенсацией.

Суд, выслушав сию троицу, вероятно, с выражением лица, свойственным людям, повидавшим многое, разъяснил вещь простую и оттого особенно горькую: в делах сердечных Гражданский кодекс действует осторожно. Любовь не регистрируется как имущество, а уважение не взыскивается в твёрдой денежной сумме.

И потому было постановлено: в распаде семьи виноваты не третьи лица с расписанием, а сами супруги — как личности равноправные, мыслящие и свободные совершать как мудрые, так и весьма своеобразные поступки.

В иске отказать.

Так закончилась попытка оценить ревность по тарифу.

И, быть может, единственное, что действительно нельзя взыскать через суд, — это утраченное доверие. Оно, увы, не подлежит индексации.

История же — поучительна: сердца разбиваются бесплатно, а вот госпошлина платится исправно.

Вот и сказочке конец, а кто слушал - молодец 😅

Стихи
4901 интересуется