Девочка Вера ждала весну больше всех на свете. Она ждала её с тех пор, как в декабре выпал первый снег. Сначала было весело — снеговики, горки, подарки. Но к февралю снег надоел. К марту — тем более. За окном всё ещё лежали сугробы, с неба сыпалась колючая крупа, а по утрам мороз рисовал на стёклах не цветы, а какие-то злые колючки.
— Ну когда же? — вздыхала Вера, глядя на календарь. — Ведь уже март! Пора!
Мама пожимала плечами и говорила, что весна — дама капризная, приходит не по расписанию. Папа добавлял, что март — месяц переменчивый, надо потерпеть. Но Вера не хотела терпеть. Она хотела, чтобы снег растаял, чтобы побежали ручьи, чтобы почки набухли и прилетели птицы.
И вот однажды, в середине марта, когда за окном снова мела позёмка, Вера надела куртку, сапоги, повязала шарф потуже и вышла во двор.
— Я сама её встречу, — сказала она маме. — Пойду искать весну.
Мама не стала её отговаривать.
Во дворе было серо и холодно. Сугробы лежали вокруг скамеек, на качелях висели сосульки, а из-под снега торчали прошлогодние листья, мокрые и некрасивые. Вера села на лавочку под старой берёзой, сунула руки в карманы и обиженно уставилась на небо.
— Ну и где ты? — спросила она у весны. — Я тебя жду, жду…
В ответ — тишина. Только ветер шевелил голые ветки.
Вера посидела ещё немного, потом встала и побрела вдоль дома. Она обошла песочницу, заглянула за гараж, дошла до старого тополя. Везде был снег. Везде было холодно. И вдруг — кап.
Маленькая, звонкая, неожиданная. Вера подняла голову.
С крыши дома, с самого края, свисала длинная сосулька. Она была прозрачной, как стеклянный палец, и на её кончике набухала, росла, дрожала капля. Сейчас упадёт. Вера выставила ладонь, и капля плюхнулась прямо в центр.
— Холодная, — сказала Вера, но палец не убрала.
Капля была холодной только секунду. А потом… потом по ладони разлилось что-то другое. Запах. Тонкий, невесомый — как будто кто-то очень далеко открыл банку с мёдом и землёй одновременно. Вера поднесла ладонь к носу и вдохнула. Пахло талой водой, прелыми листьями и чем-то сладким, неуловимым — может быть, почками, которые вот-вот лопнут.
— Это весна? — прошептала Вера.
Сосулька словно услышала. Кап. Вторая капля упала на ту же ладонь. И запах стал гуще. Теперь Вера чувствовала ещё и сырую кору, и набухшие берёзовые серёжки, и лёгкий ветер, который пахнет рекой, даже если река ещё подо льдом.
Вера подставила вторую ладонь. Кап. Кап. Капли падали медленно, по одной, как будто сосулька делилась самым главным секретом. В каждой капле было что-то своё. Одна пахла птицами — не самими птицами, а их возвращением, далёким шумом крыльев. Другая — проталиной, чёрной землёй, которая показалась из-под снега на солнце. Третья — дождём, ещё только обещанным, но уже тёплым.
Вера стояла под сосулькой, подставив ладони, и не чувствовала холода. Внутри у неё разгоралось что-то тёплое, как маленькое солнышко.
— Я поняла, — сказала она громко. — Ты уже здесь! Ты просто очень тихая.
Сосулька дрогнула и сбросила сразу три капли. Они упали на рукав, на варежку, на снег — и на снегу остались маленькие тёмные пятнышки, будто кто-то поставил точки в конце очень важного предложения.
Вера вернулась домой с красными щеками и мокрыми рукавами.
— Ну что, нашла весну? — спросила мама.
— Нашла, — кивнула Вера. — Она в сосульках живёт. И в каплях. И в запахе земли. Она уже рядом, просто мы её не слышим.
Мама улыбнулась и ничего не сказала. А вечером, когда Вера уже ложилась спать, она выглянула в окно. С крыши всё ещё капало: кап, кап, кап. И в этих каплях, казалось, светился маленький огонёк — первый весенний, самый робкий.
Вера закрыла глаза и подумала: «Весна не приходит с грохотом. Она приходит с капелью. И если слушать очень внимательно — её слышно даже в марте, даже когда снег ещё не растаял».
Спокойной ночи. И пусть твоя весна придёт ровно тогда, когда ты будешь готов её услышать — в капле, в запахе или в тихом утреннем свете. 🌱❄️🌙
================
«Написано при участии электрического ума. Искры не было, а искромётность — пожалуйста».