За три дня до свадьбы их организатор улетела на Мальдивы с миллионером. Вместо неё пришёл Семён — в спортивном костюме цвета увядшего салата, с термосом и визиткой, напечатанной на обороте рекламы шаурмы. На визитке значилось: «Самый дешёвый свадебный организатор в городе, а может, и в области». Катя сжала в пальцах трёхстраничный план-тайминг. Егор молча смотрел в окно.
— Ну что, молодожёны, — произнёс Семён, усаживаясь и доставая блокнот с обложкой «Бухгалтерский учёт, 1998». — Рассказывайте, что у вас там по плану. Только, чур, без паники. Паника — это дополнительная услуга, она дороже.
Катя начала зачитывать. «В десять утра — выездная регистрация в парке у фонтана. Лепестки роз, живая скрипка…»
— Стоп, — поднял руку Семён. — Фонтан. Он работает?
— Конечно! Мы специально у администрации уточняли!
— Уточняли, — кивнул он, делая пометку. — А они вам, голубушка, не сказали, что его в понедельник начинают чистить? Там лягушки, тина, артефакты всплывают. У меня как-то невеста обручальное кольцо уронила, так мы его с металлоискателем искали. Нашли зажигалку «Зиппо» и два гривенника. Фонтан отменяем. Есть вариант с ротондой. Правда, в ротонде живёт философ-отшельник дядя Витя, но он, если договориться, на время церемонии уходит кормить голубей. Он человек понимающий.
Егор продолжал молчать. Катя почувствовала, как её идеальный свадебный замок из кружев и органзы даёт первую трещину.
Дальше было веселее. Флорист, с которым работала прежняя организаторша, оказался в запое творческого кризиса и вместо пионов предлагал композиции из сухоцветов и арматуры в стиле «постапокалиптический шик». Ресторан внезапно вспомнил, что в их зале как раз на эту дату запланирован семинар «Нетрадиционные методы продажи гербицидов», и предложил перенести праздник в соседний зал «У Дамира», славившийся шашлыками и караоке-системой 2005 года выпуска.
— В «У Дамира» акустика своеобразная, — философски заметил Семён, попивая чай из термоса. — Зато порции большие. И Дамир, если что, может спеть «Чёрный ворон». Это бесплатно входит в пакет.
— Но у нас же торт на пять ярусов! — почти взвыла Катя. — Его в караоке-зале просто некуда поставить!
— Поставить можно, — невозмутимо ответил Семён. — Вместо аппарата караоке. Дамир только за. Он говорит, аппарат всё равно под «Ласковый май» заедает. А торт — он статичный, молчаливый. Главное, чтобы гости не перепутали.
К вечеру второго дня Катя плакала в подушку, а Егор бесцельно кликал мышкой, размышляя, не проще ли всё отменить и укатить на море. Но деньги были уплачены, гости оповещены, платье висело в шкафу, смотря на них укоряющим белым взглядом. Отступать было некуда.
Утро дня Х началось с того, что лимузин не завёлся. Водитель, пахнущий утренней тоской и бензином, разводил руками. Семён, уже бывший на месте в своём костюме, но с приколотым к груди бумажным цветком «для солидности», выслушал проблему, достал телефон.
— Алё, Леха? Это Сёма. Давай свою «Газель», срочно. Нет, мусор выгружать не надо, ты её хоть снаружи водой из шланга облей. У нас свадьба. Да, с бубенцами. Будешь возить молодожёнов — будешь как свадебный генерал. И шашлык потом бесплатный. Договорились.
Через двадцать минут подкатила «Газель» цвета неуверенности в завтрашнем дне, но с искрящимися чистотой стёклами и двумя жестяными бубенцами на верёвочке за лобовым стеклом. Из кабины вышел Леха — мужчина с лицом, видевшим виды, и в футболке с надписью «Я не грубый, я резкий».
— Всё в норме, — отрапортовал он. — В кузове только три коробки с хламом, но я их к стенке прижал. И коврик новый постелил. Из Ikea, между прочим, остался в заначке с былых времен.
Катя, в сверкающем платье, смотрела на «Газель» как на инопланетный корабль. Егор взял её за руку.
— Поехали? — спросил он тихо. — Это же будет история.
— История, от которой моя мама умрёт от стыда, не доехав до ротонды, — прошептала Катя, но села на сиденье, застеленное той самой икеевской дорожкой.
Ротонда, к счастью, была свободна. Дядя Витя, философ-отшельник, действительно ушёл кормить голубей, оставив на ступеньках потрёпанный томик Ницше и кружку с недопитым чаем. Скрипач, которого Семён нашёл «по знакомству», оказался студентом музучилища, игравшим преимущественно саундтреки из аниме, но он так проникновенно исполнил «Времена года» Вивальди, что даже голуби притихли. Фотограф, рекомендованный Семёном, был немолодым мужчиной с фотоаппаратом, похожим на реликвию, но он ловил такие искренние, смешные кадры — Катя, поправляющая фату на ветру, Егор, помогающий ей забраться в «Газель», их общий смех, — что про голливудские постановки забылось сразу.
Проблемы начались на банкете. Зал «У Дамира» встретил их развевающимися на сквозняке гирляндами из лампочек и мощными басами из колонок, где Дамир, широкоплечий мужчина с добрейшими глазами, настраивал микрофон. Торт, огромный и кремовый, действительно стоял на месте караоке-аппарата, накрытый плёнкой, как драгоценность.
— Всё по плану, — сказал Семён, появляясь из-за угла с подносом, на котором красовались тарелки с оливье. — Только маленькая ремарка. Горячее будет с задержкой. У Дамира сковородка пригорела. Но он компенсирует салатами. Их, — Семён сделал многозначительную паузу, — много.
Банкет пошёл по своему, непредсказуемому сценарию. Дядя Леха, водитель «Газели», оказавшись за столом в роли свадебного генерала, рассказывал такие байки из жизни дальнобойщиков, что тётя Катина, та самая, что должна была умереть от стыда, хохотала до слёз. Дамир, отложив микрофон, лично нёс горячее — сочные шашлыки, от которых исходил дымок и аромат настоящего праздника. А когда задержка с горячим затянулась, Семён, не моргнув глазом, объявил конкурс.
— Уважаемые гости! Пока наши повара совершают кулинарный подвиг, предлагаю интеллектуальную разминку! Тот, кто угадает, что лежит в коробке, которую я принёс, получит приз — бутылку шампанского и пожизненную скидку на мои услуги как организатора!
Он поставил на стол картонную коробку из-под обуви, заклеенную скотчем. Гости стали предлагать варианты: «Старые фотографии!», «Деньги!», «Ещё один торт!». Катя с Егором переглядывались, забыв о стрессе.
— Никто не угадал! — торжественно провозгласил Семён и вскрыл коробку. Оттуда он извлёк старую, потрёпанную куклу, несколько пожелтевших открыток и медальон. — Это — память. С прошлой свадьбы, которую я организовывал. Молодожёны развелись через год, а вещи эти выбросили. Я подобрал. Напоминание, что главное — не идеальный план, а те, кто рядом. И чтобы не сорить. Приз, соответственно, отменяется. Но шашлык уже готов!
В зале повисла тишина, а затем раздался смех — тёплый, общий, объединяющий. Дамир в этот момент вынес огромное блюдо, и праздник закружился с новой силой.
Когда гости разошлись, а Катя и Егор остались вдвоём среди опустевших столов, к ним подошёл Семён. Он был по-прежнему в своём зелёном костюме, но бумажный цветок на груди смялся и висел как-то не боевито.
— Ну что, — сказал он, — выжили?
— Выжили, — улыбнулась Катя. Она была уставшая, с размазанной тушью, но счастливая. — Это была… самая странная свадьба на свете.
— Зато дешёвая, — кивнул Семён. — И запомнится. Анжелика с Мальдив вам разве что открытку шлёпнет стандартную. А у вас — история на всю жизнь. Про «Газель», философа, шашлыки и коробку с памятью. Это дороже любого фонтана.
Он собрал свои вещи — термос, блокнот 1998 года — и направился к выходу.
— Семён! — окликнул его Егор. — А… а что в той коробке на самом деле было?
Семён обернулся на пороге. Уличный свет падал на его лысеющую макушку.
— А кто его знает, — сказал он. — Я её на помойке нашёл, когда к Дамиру шёл. Подумал — пригодится для атмосферы. Ну, всего доброго. И живите дружно. А то я за сохранность семейных реликвий не ручаюсь.
Он вышел, и дверь за ним тихо закрылась. Катя обняла Егора.
— Знаешь, — сказала она, глядя на остатки торта и пустые бутылки, — он прав. Это было идеально.
Через месяц они получили по почте конверт. В нём лежала одна фотография, чёрно-белая, от того самого фотографа с реликтовым фотоаппаратом. На ней они вдвоём, Катя и Егор, смеются, забираясь в ту самую «Газель» с бубенцами. С обратной стороны было написано корявым почерком: «От Сёмы. В счёт оплаты. Остальное — за ваш счёт. Но вы справились». И ниже, другим почерком, словно постскриптум: «Дамир говорит, если что, приходите на юбилей. Споёт «Чёрный ворон».