Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Какой национальности были советские лётчики?!

Начиная с первых дней после поступления в СВВАУЛШ в 1973 г., с первого знакомства с «соседствующим» личным составом, становилось ясно, что курсанты-лётчики являются, как говорится, представителями самых разных национальностей. Наш первый курс состоял из двух рот, примерно по 140 человек в каждой при поступлении. Жили мы на одном этаже казармы и довольно плотно общались между собой, со временем всё больше узнавая друг о друге. Лучше, конечно, знали друг о друге в своём классном отделении, поменьше о других курсантах, но общее представление о национальностях личного состава обеих рот, а позже и обо всех курсантах училища всё же имелось. В смысле национального состава в Армии существовало понятие «русские» и «нерусские». К «русским» относились русские, украинцы и белорусы, остальные относились к «нерусским». Такая «классификация» исходила от политорганов. Оттуда постоянно требовали списки личного состава со сведениями о национальности, там почему-то тщательно вели такой учёт. Существова

Начиная с первых дней после поступления в СВВАУЛШ в 1973 г., с первого знакомства с «соседствующим» личным составом, становилось ясно, что курсанты-лётчики являются, как говорится, представителями самых разных национальностей. Наш первый курс состоял из двух рот, примерно по 140 человек в каждой при поступлении. Жили мы на одном этаже казармы и довольно плотно общались между собой, со временем всё больше узнавая друг о друге. Лучше, конечно, знали друг о друге в своём классном отделении, поменьше о других курсантах, но общее представление о национальностях личного состава обеих рот, а позже и обо всех курсантах училища всё же имелось.

В смысле национального состава в Армии существовало понятие «русские» и «нерусские». К «русским» относились русские, украинцы и белорусы, остальные относились к «нерусским». Такая «классификация» исходила от политорганов. Оттуда постоянно требовали списки личного состава со сведениями о национальности, там почему-то тщательно вели такой учёт.

Существовало официальное «мнение», что в Советском Союзе успешно проводится в жизнь ленинская национальная политика, которая подразумевала, что все национальности равны и никто не «ущемляется» по национальному признаку.

В определённой степени в последние годы в «советском обществе» так почти и стало, но вот до этого, ещё совсем недавно, были «нюансы». Немцам и евреям, например, трудно было получить высшее образование, Немцев тогда в лётные училища не брали, евреи и сами туда не шли.

В двух ротах нашего курса были курсанты самых разных национальностей, но «русских» было подавляющее большинство. Как-то наш комбат собирал у себя в кабинете всех «нерусских» курсантов батальона, набралось, насколько помню, человек тридцать - сорок. Это было меньше двадцати процентов батальона.

Сейчас даже непросто вспомнить поточнее национальный состав курсантов, тогда мы не особо обращали на это внимание, хотя в паспортах, удостоверениях личности и в военных билетах в то время указывали национальность. Среди «русских» насколько помниться четверть, наверное, было украинцев, несколько белорусов, ну и остальные собственно русские. Среди «нерусских» было человека четыре из татар, примерно по два-три человека грузин, башкир, армян, казахов, осетинов, один чеченец, один чуваш. Выходцев из Средней Азии, кроме казахов не было. Как-то в Средней Азии не «модно» было идти в офицеры, тем более в лётчики. Не было у нас и выходцев из Прибалтики, но было два немца. Молдаван не было, знаю. Конечно. знал я не про все национальности курсантов училища.

В училище не припомню ни одного случая какого-либо конфликта на национальной почве. И вообще был только один раз «поднят» национальный вопрос, это на третьем курсе в 1976 г., когда Беленко угнал МиГ-25 в Японию. Вот тогда и собирали командиры всех «нерусских» и проводили с ними профилактическую беседу о «недопустимости угонов». Только странное дело, Беленко был украинец, относился к «русским», а беседу проводили среди «нерусских». Тогда после всех разборок двум курсантам нашего курса, немцам по национальности, было предложено уйти из училища добровольно. Один из них всё понял правильно, забрал документы и перевёлся в какой-то институт, а другой не пожелал добровольно уходить, продолжил учёбу, но через год его не допустили к выпускным экзаменам, и он покинул училище, не закончив его. Тоже перевёлся в институт, но потерял год времени.

Уже после окончания училища, в боевых полках я наблюдал примерно такую же картину в смысле национальностей лётчиков, как и в училище. Каких национальностей только не было, разве, что цыгана не встречал. За все годы службы слышал только за пару человек лётчиков немцев, а вот с лётчиком евреем сталкивался всего один раз. В полку, где я летал на Як-28П был лётчик-оператор еврей, который с юмором говорил про себя, что, он «недоразумение» еврейского народа. Хотя, среди офицеров авиационной технической службы евреи были не редкостью, встречал и инженера эскадрильи, и инженера полка.

Можно сказать, что лётный состав был довольно многонациональным и каких-либо существенных «трений» на национальной почве не было.

20.04.2026 – Севастополь.