Даосизм видит мир как единый организм. Когда люди перестают возмущать его своими страстями, восстанавливается естественный порядок и тогда вещи занимают свои места, ци (жизненная энергия) течёт беспрепятственно, правда (Тао) проявляется как самоочевидная гармония.
До тех пор пока система построена на жадности, гневе, вожделении, гордости и других не лучших проявлениях человека, в жизни будут происходить конфликты, конфронтация, споры, нездоровая конкуренция… Чтобы от этого избавится, нужно перейти на другой уровень сознания (как говорят практикующие «духовное развитие» - хотя бы на «уровень сердца»). Мы играем друг с другом в игру «с нулевой суммой»: если я выиграл, то ты проиграл. Однако, при переходе на более высокий уровень сознания правила игры преобразуются: если я выиграл, то и ты выиграл. Поэтому, становится выгодно, чтобы твой оппонент побеждал, а твоему оппоненту также приходит осознание выгоды от того, чтобы побеждал ты. Так проявляется эффект «расширения» сознания и стремление системы больше проявляться как коллаборация - форма взаимодействия между двумя или более сторонами, направленная на совместное достижение конкретной цели.
«Средина» - центр Тао (Дао), равновесие. Мир далёк от гармонии; люди живут на периферии, в хаосе мнений и желаний.
Между тем, без концепции «добра» сложно понять «зло», также как и без «зла», сложно было бы познать «добро». Эти две крайности составляют в своём единстве некий баланс, некую средину. Про срединный путь хорошо описывается в текстах о Будде. Срединный путь или понимание, знание средины, баланса всех вещей в мире, меры всех мер, — это то, что составляет гармонию и достижение истины, видение и «добра» и «зла» как единства (вечного Тао), в котором на самом деле нет ни того, ни другого, но есть гармония и понимание всего.
Людей сталкивают друг с другом, и беда приходит во многие противоборствующие государства. Поэтому такие столкновения и их последствия следует воспринимать как печальные события для всех сторон.
Намерения превращаются в мысли, мысли - в слова, слова – в действия и, в конечном итоге, поступки. Считается, что каково изначальное намерение, доброе или злое, таковы будут и мысли с последующими действиями. Поэтому нечестивые очень давно были научены применять к оправданию войны (зла) свои «добрые» намерения. Например, считается, что армия защищает государство – это добро и с этим сложно спорить. Но, если учесть тот факт, что все мы здесь на планете являемся одним, единым человечеством, то встаёт вопрос – от кого защищать? Если бы всем людям дали единое истинное знание о природе сознания, об устройстве человека, реальности, мира, то все бы поняли и знали, что все объединены единым законом, единой субстанцией, единым предвечным Тао (Дао), - от кого тогда защищаться, если все свои и каждое существо порождается из единого источника? Поэтому все войны и всё зло намеренно придуманы и навязаны обществу в разных государствах под «маской» доброго намерения.
«Мудрец» знает, что всё делается согласно вселенской задумке, согласно вечной гармонии, происходящей из источника, из Тао (Дао), поэтому не приписывает естественный ход вещей себе. Это освобождение от эго: действия происходят «сами собой», без жажды признания. Истинное влияние рождается из недеяния, подлинное владение – из отсутствия привязанности, а свобода – из отказа от фиксации на чём-либо.
Но для человека, который в своей жизни опирается исключительно на ум-личность, проблематика понимания излагаемого материала кроется в его буквальной интерпретации.
18 глава:
Когда великое Тао (Дао) – так («великое») Лао Цзы иронически называет «учения блаженнейших царей» - будет покинуто, то появится истинная человечность и справедливость.
Когда широко будет распространена мудрость, то появится великая печаль.
Когда шесть ближайших родственников (шесть степеней родовых линий) находятся в раздоре, то является почитание родителей и любовь к детям.
Когда в государстве царит усобица, то являются верные слуги.
Комментарий к 18 главе:
Здесь намёк на некий парадокс: истинные ценности (человечность, справедливость, любовь) проявляются не тогда, когда мир совершенен, а когда он утрачивает естественное равновесие. Когда все люди познают истину и поэтому смогут не разделять всё в мире на дуальность (добро и зло), а будут мудры и знать, ведать всё, как оно есть на самом деле, - тогда проявится истинная человечность и справедливость, но тогда истинная человечность и справедливость станут естественными, будут обыденными, перестанут проявляться ярко на фоне не человечности и несправедливости.
Лао-Цзы использует отрицательную диалектику: подлинная добродетель возникает как реакция на утрату Тао (Дао), а не как его прямое проявление. Это не похвала «добрым поступкам», а указание на болезнь общества – когда приходится осознанно культивировать то, что должно быть естественным. Противоположности, которые порождают такие понятия, как «добро» и «зло», которые возникают при намеренном нарушении равновесия, баланса. Поэтому получается, что верные слуги в государстве могут возникнуть только тогда, когда существуют неверные слуги, которые творят усобицу (смуту, нарушение законов).
Великое Тао (Дао) – естественный, ненасильственный порядок вещей. Когда Тао (Дао) утрачено, люди начинают говорить о человечности и справедливости – как о сознательных нормах. Если приходится провозглашать добродетели, значит, они уже не живут в сердцах. Истинная человечность не нуждается в декларациях – она проявляется естественно через следование (знание, чувствование) Тао (Дао).
Широкая мудрость – рациональное знание, правила, учения. Её распространение сопровождается печалью, потому что: люди осознают разрыв между идеалом и реальностью; попытки «улучшить» мир через умственные конструкции лишь усугубляют отчуждение.
Подлинная мудрость (Тао (Дао)) не требует «распространения» - она тиха. Когда же начинается гонка за знаниями, теряется естественность, и приходит скорбь.
«Шесть степеней родства» - вся семейная сеть (отцы-дети, братья, дяди и т.д.). Если в семье раздор, люди начинают осознанно говорить о почитании родителей и любви к детям – как о норме, которую надо восстановить.
В гармоничной семье любовь и уважение естественны – их не нужно провозглашать. Когда же они становятся «темой для обсуждения», это признак распада.
В смутное время появляются «верные слуги» - те, кто противопоставляет себя хаосу. Но их верность – не признак здоровья государства, а симптом болезни: если нужны герои, чтобы удержать порядок, значит, естественный порядок уже разрушен.
Идеальный правитель (следующий Тао (Дао)) не нуждается в «верных слугах» - в его царстве всё идёт своим чередом без героических усилий. Когда появляются «герои» и «мудрецы», это сигнал: система дала сбой.
Таким образом, чем активнее говорят о добродетели, тем сильнее её нехватка. Истинная гармония не нуждается в героях и проповедях – она тихо живёт в естественном течении жизни. Мудрец не стремится «исправить» мир через правила и поучения, а возвращает его к Тао (Дао) – где человечность, справедливость и любовь существуют сами собой, без названий и усилий.
19 глава:
Когда оставлены святость и мудрость (здесь имеется ввиду «учения блаженнейших царей»), то польза народа увеличится во сто раз.
Когда оставлены человеколюбие и справедливость («учения блаженнейших царей»), то дети будут почитать своих родителей, а родители будут любить своих детей.
Когда покинуты всякого рода лукавство и выгоды, то воров не будет.
Одной только внешностью достигнуть этих трёх (пунктов) невозможно. Для этого необходимо быть более простым и менее способным, и бесстрастным.
Комментарий к 19 главе:
Подлинная гармония возникает не через насаждение «добродетелей», а через возвращение к естественности и отказ от искусственных норм.
Истинная мудрость нередко выглядит как «глупость» в глазах общества. Следование Тао (Дао) ведёт к внутренней свободе, но отчуждению от мирских ценностей. Простота – не слабость, а форма гармонии с первоосновой бытия.
Лао‑цзы рассматривает «от обратного» (критикует) формальную мораль («святость», «мудрость», «человеколюбие», «справедливость») как симптомы утраты Тао (Дао). Когда общество начинает провозглашать добродетели, это значит, что они уже не живут в сердцах людей. Истинная добродетель — не правило, а естественное(интуитивное) состояние при следовании Тао (Дао).
«Человеколюбие» и «справедливость» - конфуцианские добродетели, которые в даосизме воспринимаются как признак распада. Если приходится провозглашать «почитайте родителей!», значит, естественная любовь уже ослаблена. В гармоничном обществе любовь и уважение – не нормы, а естественное чувство. Когда их перестают «насаждать» (манипулятивно обязывать, навязывать), они возрождаются (проявляются) сами.
В гармоничном обществе любовь и уважение – не нормы, а естественное чувство. Когда их перестают «насаждать» (манипулятивно обязывать, навязывать), они возрождаются (проявляются) сами.
«Святость и мудрость» - здесь речь о доктринах правителей («учения блаженнейших царей»), которые пытаются «улучшить» народ через предписания. Когда перестают навязывать «высокие идеалы», люди возвращаются к простоте и естественности – и их жизнь становится лучше. Отказ от «мудрости» (в смысле книжных учений, чрезмерного умствования) освобождает энергию для интуитивного восприятия подлинной мудрости – следования Тао (Дао).
Лао Цзы считал необходимым культивировать в людях больше простоты и естественности от природы, от самого источника познания. Таким образом, люди не то, чтобы не должны совсем умствовать, мудрствовать, но всё это необходимо лишь тому, кто ещё не раскрыл в себе истинную природу Тао (Дао). Познание – долгий путь, увидеть, раскрыть, проявить в себе всегда существующую истину Тао (Дао) – это главная добродетель считал Лао Цзы. Таким образом, настоящая справедливость не там, где каждый доказывает свою точку зрения с помощью аргументации, размышления, учения, мудрствования, а там, где у всех изначально есть доступ к единой всегда существующей истине (общая идея, «общий знаменатель», общая цель), исходящей из общего источника – вечного Тао. Аргументации, размышления, доказывания своей правоты – это своего рода манипуляции и свидетельство того, что люди не обладают истинным знанием о Тао (Дао). Если все будут знать единую истину – то и доказывать её никому не надо будет, - отпадёт само собой всё лукавство и выгоды. Именно об этом пишет Лао Цзы, - о том, что все люди, которые помнят и знают единый источник всего живого, откуда они и все остальные пришли в этот мир, - такие люди будут жить в состоянии «безусловной любви ко всему живому» или «возлюбят ближнего как самого себя». Если представить себе, что все люди здесь и сейчас начнут находиться в таком состоянии, то это кажется совершенно утопически для нашей реальности. Поэтому здесь возникает поле для философских размышлений, - а для чего создана именно наша реальность, в которой одни люди приходят в мир, другие уходят, кто-то в жизни достигает полного понимания (осознания) Тао (Дао), кто-то, быть может, нет.
«Лукавство – хитрость, манипуляция, «выгоды» - корысть, погоня за наживой. Воровство – следствие общества, где ценятся обман и прибыль. Если устранить причину (жадность и хитрость), исчезнет и следствие (преступления). Это не утопия, а логика Тао (Дао): когда люди живут просто, им не нужно присваивать «чужое».
«Внешность» - показная добродетель, ритуалы без внутреннего содержания. Нельзя имитировать гармонию через внешние формы – нужно менять внутреннее состояние.
«Простым» - вернуться к естественности, отказаться от искусственности.
«Менее способным» - не стремиться к «достижениям», не гнаться за хитроумными планами.
«Бесстрастным» - освободиться от желаний, которые порождают корысть и обман.
Таким образом, только через простоту, смирение (с миром внутри и снаружи) и отсутствие страстей можно восстановить гармонию. Добродетели, провозглашаемые как правила, свидетельствуют о болезни общества. Истинная добродетель не нуждается в декларациях. Не нужно «исправлять» мир через законы и поучения – достаточно не мешать естественному течению Тао (Дао). Простота – не примитивность, а отсутствие искусственности. «Менее способный» - не глупец, а тот, кто не стремится к показному мастерству. Бесстрастность – не апатия, а свобода от корыстных желаний. Воровство, непочтение, ложь – это симптомы, а не причины. «Лечить» нужно корень: жадность, хитрость, погоню за выгодой.
Даосский идеал общества: гармония возникает не через насилие и предписания, а через возвращение к естественности; когда люди перестают гнаться за «святостью», «мудростью» и выгодой в них сами собой пробуждаются любовь, справедливость и честность; истинная мудрость – в простоте и бесстрастии, а не в изощрённых учениях.
Это указание на естественный порядок: если не нарушать Тао (Дао), мир сам придёт в равновесие.
42 глава:
Тао произвело одно, одно – два, два – три, а три – все вещи.
Всякая вещь носит на себе инь и заключает в себе ян.
Находящийся в исступлённом состоянии легко умиротворяет.
Люди ненавидят тех, которые оставляют сирот и бедняков без помощи. Поэтому умные цари и князья помогают сиротам и беднякам; они же сделаются предметом похвалы (народа).
Потеря есть начало размножения, множество – начало потери.
Чему другие учили и учат по справедливости, тому и я учу людей.
Очень сильный не умирает естественною смертью.
Я сделаюсь отцом учения.
Комментарий к 42 главе:
Тао – невыразимая основа, принцип, бесформенное «начало».
Одно – первое проявление Тао: единое, нерасчленённое бытие, первозданная ци (энергия-материя), ещё лишённая различий. Из безмолвного, невидимого Тао возникает первое оформленное начало – единое целое.
Два – появление противоположностей: инь (тёмное, пассивное, женское) и ян (светлое, активное, мужское). Это момент расщепления единства на полярные силы, которые не существуют друг без друга и взаимно порождают друг друга. Из недифференцированного «одного» возникают фундаментальные противоположности, задающие динамику мира.
Три – синтез инь и ян, порождающий третье. Небо, Земля, человек, - триада, организующая мироздание. Взаимодействие инь и ян создаёт новую форму (интерпретацию энергии) ци. Появляется среда, которая связывает противоположности, порождая нечто третье.
Все вещи (вань у) – весь феноменальный мир: предметы, существа, явления. Это итог эманации от единого к множественному: из триады возникает бесконечное разнообразие форм. Через взаимодействие инь, ян и их синтеза рождается конкретная реальность. Например, физике давно известно, что всю палитру цветов можно получить из смешения всего трёх: RGB (Red, Green, Blue) - Красный, Зелёный, Синий, а сама разница в цвете - это разница длин волны электромагнитного излучения в видимом спектре.
Всё происходит из единого источника (Тао), а не из борьбы богов или случайности. Мир держится на взаимодействии противоположностей, а не на их уничтожении. От бесформенного к оформленному, от простого к сложному, от единства к множеству. Процесс обратим: все вещи возвращаются к «одному», а затем к Тао (возвращение к истоку)
Поэтому необходимо искать единство за многообразием: видеть «одно» во всех вещах; гармонизировать противоположности в себе (инь и ян, покой и действие, мягкость и твёрдость); понимать, что всё взаимосвязано – триада Небо-Земля-Человек как модель взаимозависимости; возвращаться к истоку: через созерцание Тао выходить за пределы форм.
Это не «творение» в библейском смысле, а естественное саморазвёртывание реальности из невидимого начала.
Потеря есть начало размножения, множество – начало потери.
Когда мы отпускаем привязанность, освобождается место для нового. Пустота не остаётся пустой – она притягивает наполнение. Пресыщение ведёт к истощению. Закон убывающей отдачи: чем больше накапливаешь, тем труднее удержать, избыток становится бременем.
49 глава
"Святые люди не имеют определённого (чувства), ибо они принимают чувство простолюдина, как своё. Добрых людей я принимаю уже потому одному, что они добры. Злых принимаю, как добрых. Искренним людям я верю; также и верю неискренним, ибо в этом и состоит верх искренности. Когда святые живут на земле, то они просты и тихи; они питают ко всем одинаковое чувство. Для (блага) мира они делают свои сердца тёмными. Простые люди будут смотреть на них (как на своих учителей.) и будут слушать сказание о их делах. Святые смотрят на народ как на младенца." -
Комментарий к 49 главе:
В даосизме идеал святости (мудрые, просветлённые, знающие)– состояние полной гармонии с Тао (Дао), выражающееся в безусловном принятии мира и людей. У святых (мудрецов, пробужденных, ведающих) нет фиксированных, эгоцентричных эмоций – они сопереживают любому человеку, не отделяя «себя» от «других». Такие люди «не имеют определённого чувства» – отсутствие жёстких эмоциональных шаблонов (гнева, пристрастия, осуждения); «принимают чувство простолюдина» - способны войти в положение любого, ощутить его переживания как свои. Это не «потеря себя», а расширение сознания: личность перестаёт быть замкнутой системой и становится проводником всеобщего Тао (Дао). Можно провести аналогию: зеркало не «чувствует» отражённые образы, но безупречно их воспроизводит. Так и святой – отражает чувства других, не застревая в них. Происходит безусловное принятие всех людей, вне зависимости от их моральных качеств. Добрых принимают за их доброту – это естественно. Злых принимают «как добрых» - не из лицемерия, а потому что видят в них: потенциальную доброту (за маской зла – заблуждение, а не сущность); общую природу Тао (Дао), единую для всех.
Это не одобрение зла, а отказ от осуждения: святой(или мудрый) помогает, не навешивая ярлыков. Даосизм избегает дуализма «добро/зло». Для святого все – части единого потока Тао (Дао), его задача – не судить, а исцелять гармонию.
Подлинная искренность – способность доверять даже тем, кто не заслуживает доверия. Вера искренним – естественна, а вера неискренним – высшая форма доверия. Святой не становится наивным потому, что не позволяет чужому обману или заблуждению породить в себе ложь (подозрение, цинизм), - он верит в возможность пробуждения искренности в другом. Верх искренности – когда собственное сердце остаётся чистым, несмотря на внешние искажения. Для сравнения можно привести то, как мать верит в ребёнка, даже когда он врёт, - не потому, что игнорирует ложь, а потому что видит его истинную природу.
Святость проявляется в скромности и равном отношении ко всем.
«Тёмное сердце» - не злоба, а сокрытая глубина. Святой не выставляет напоказ свои добродетели и знания. Его сердце «темно» для обыденного взгляда, потому что не поддаётся рациональному анализу; хранит тайну Тао (Дао), которую нельзя выразить словами.
Это сознательный отказ от демонстрации силы – чтобы не провоцировать зависть, подражание или гордыню.
Святой или мудрец становятся учителями не через проповеди, а через пример бытия. Люди интуитивно чувствуют его гармонию и тянутся к ней. Его «дела» (поступки, образ жизни) – главный урок. Он не навязывает учение, но вдохновляет собственным состоянием. Можно сказать, что у святых или мудрецов формируется отношение к людям как к детям: сострадание – как к незрелым, нуждающимся в заботе; отсутствие осуждения – как к ребёнку, который ещё не умеет поступать иначе; бережность – не ломать, а направлять, не подавляя естества; доверие к потенциалу – как к младенцу, в котором уже заложена вся будущая мудрость. Святой видит в каждом несостоявшийся священный зародыш, а не «грешника» или «глупца».
Для святого или мудреца важны следующие аспекты жизни: умеренное (правильное) отношение к проявлению эмоций, как свобода от эгоистических реакций; безусловное принятие, как видение единой природы Тао (Дао) во всех; искренность, как чистота сердца, не заражающегося ложью других; скромность, как отказ от демонстрации святости; сострадательное руководство, как незаметное ведение людей к гармонии.
Главная мысль здесь заключается в том, что святость (мудрость) – не в исключительности, а в полном растворении с Тао (Дао), что позволяет любить и принимать мир без условий. Такой человек становится «зеркалом», в котором другие видят свою истинную природу.
