Анна лежала на диване, укрывшись двумя пледами, но ее все равно била крупная дрожь. Градусник на тумбочке безжалостно высвечивал 39,2. Горло саднило так, словно туда насыпали битого стекла, а каждый вдох отдавался тупой болью в груди. Она с трудом повернула голову и посмотрела на Игоря.
Он выглядел безупречно. Идеально выглаженная рубашка (которую она гладила вчера вечером, уже чувствуя первый озноб), дорогой парфюм, уложенные волосы. Игорь всегда заботился о том, как он выглядит в глазах окружающих.
— Игорь… — голос Анны был похож на шелест сухой листвы. — У меня жар. Мне нужен хотя бы жаропонижающий сироп и антибиотики, которые выписал врач. Я не могу встать.
— Ань, ну не драматизируй, — он брезгливо поморщился, бросив взгляд на ее бледное, испариной покрытое лицо. — Обычная простуда. Попей чаю с малиной, пропотеешь, и всё пройдет. Ты же знаешь, мы копим на новую машину. Я не собираюсь спускать три тысячи на аптеку только потому, что ты решила расклеиться.
Он накинул пальто, подхватил портфель и, даже не подойдя к ней, бросил через плечо:
— Буду поздно, у нас сегодня корпоративный ужин. Ужин себе сама сообразишь. Пока!
Хлопнула входная дверь. Звук замка отозвался в висках Анны тяжелым набатом.
Тишина квартиры навалилась на нее, удушливая и холодная. Слезы бессилия покатились по щекам, обжигая кожу. Дело было не в трех тысячах рублей. Анна работала ведущим дизайнером в архитектурном бюро и зарабатывала не меньше, а порой и больше мужа. Просто все ее деньги уходили на «общий бюджет», которым безраздельно управлял Игорь. Он всегда знал, на что им нужно копить: на его машину, на его спиннинг, на поездку в отель, который выбрал он. А ее нужды всегда объявлялись «блажью» и «транжирством».
Она закрыла глаза, проваливаясь в тяжелое, липкое забытье. В бреду ей казалось, что она идет по бесконечной снежной пустыне, а Игорь едет мимо в теплой машине и кричит в рупор, что бензин нынче дорог, поэтому подвезти он ее не может.
Очнулась она от настойчивой трели мобильного телефона. Звонила Света, ее лучшая подруга.
— Анюта, ты где? Мы же договаривались сегодня макеты обсудить! — бодро защебетала Света, но тут же осеклась, услышав хриплое дыхание Анны. — Матерь божья, ты жива вообще?
— Свет… мне плохо, — только и смогла выдавить Анна, прежде чем зайтись сухим, разрывающим легкие кашлем.
— Так, я поняла. Диктуй, что купить, я выезжаю. Где твой благоверный?
— На работе. Сказал, таблетки дорогие.
В трубке повисла тяжелая пауза. Затем Света тихо, но очень отчетливо произнесла слово, которое Анна никогда от нее не слышала.
— Жди. Буду через двадцать минут.
Света ворвалась в квартиру подобно урагану. В одной руке у нее был огромный пакет из аптеки, в другой — пакет из продуктового. Она мгновенно оценила ситуацию: открыла форточку для свежего воздуха, переодела Анну в сухую пижаму, напоила ее лекарствами и заставила выпить горячий бульон, который привезла в термосе.
Только когда температура начала медленно спадать, и Анна смогла нормально дышать, Света села на край дивана и сложила руки на груди.
— А теперь рассказывай. И только попробуй его выгораживать.
Анна смотрела на пакетики с порошками, на яркие коробочки с таблетками, которые сейчас казались ей самым большим сокровищем в мире, и вдруг поняла, что выгораживать Игоря ей больше не хочется. Плотина прорвалась. Она рассказала всё. О том, как он отчитывал её за купленный кофе навынос. Как заставил сдать обратно в магазин зимние сапоги, потому что «ты еще старые не сносила». Как она ходит с телефоном, у которого разбит экран, потому что «надо экономить», в то время как он меняет гаджеты каждый год.
— Ань, — Света смотрела на нее с бесконечной жалостью. — Ты же умная, красивая женщина. Ты зарабатываешь свои собственные деньги. Почему ты позволяешь ему обращаться с тобой, как с вещью, на которую жалко тратиться на техобслуживание?
Этот вопрос повис в воздухе. Действительно, почему? Ради статуса «замужней»? Из страха одиночества? По привычке?
Игорь вернулся около одиннадцати вечера. От него пахло дорогим вином и чужим весельем. Увидев на кухне пустые блистеры от таблеток и контейнер с остатками бульона, он нахмурился и прошел в спальню.
— Я смотрю, ты все-таки растранжирила деньги? — недовольно спросил он, расстегивая рубашку. — Анна, мы же договаривались…
— Это купила Света, — спокойно ответила Анна. Голос ее еще был слаб, но внутри появилась удивительная, звенящая ясность. Температура спала, оставив после себя кристально чистое понимание реальности.
— Еще лучше, — фыркнул муж. — Теперь мы ей должны. Могла бы и сама перетерпеть, не маленькая.
Анна посмотрела на него. На его холеную, самодовольную физиономию. И вдруг увидела его не своим мужем, не любовью всей своей жизни, а просто чужим, очень жадным и равнодушным человеком.
— Игорь, — произнесла она. — Собирай вещи.
Он замер.
— Что?
— Собирай свои вещи и уходи. Эта квартира моя, досталась мне от бабушки. Можешь забрать свои костюмы, свой ноутбук и свою идеальную прическу. Но чтобы завтра утром тебя здесь не было.
— Ты что, бредишь? Опять температура поднялась? — он попытался рассмеяться, но смех вышел жалким. — Из-за каких-то таблеток ты устраиваешь скандал?
— Не из-за таблеток. Из-за того, что моя жизнь для тебя стоит дешевле, чем три тысячи рублей. Уходи, Игорь. Я хочу спать.
Следующие несколько недель были похожи на процесс реабилитации после тяжелой аварии. Сначала было больно дышать. Игорь не верил, что она настроена серьезно, пытался скандалить, потом давить на жалость, потом угрожал, что без него она «пропадет». Но Анна просто сменила замки и подала заявление на развод.
Выздоровление физическое совпало с выздоровлением душевным. Оказалось, что без Игоря в ее кошельке чудесным образом остаются деньги. Она починила экран телефона. Купила себе те самые сапоги. И, самое главное, начала дышать полной грудью.
Прошел год.
Осень раскрасила город золотом и багрянцем. Анна, кутаясь в уютный кашемировый шарф, сидела за столиком в небольшой кофейне, делая наброски для нового проекта. Она расцвела. Исчезла вечная напряженная складка между бровей, глаза засияли спокойной уверенностью.
— Простите, вы не против, если я закрою окно? Слишком сильно дует, — раздался рядом приятный мужской баритон.
Анна подняла глаза. Перед ней стоял высокий мужчина в простом, но элегантном пальто. У него были теплые, внимательные карие глаза и легкая полуулыбка.
— Да, конечно, закрывайте. Я и сама начала замерзать, — улыбнулась в ответ Анна.
Мужчина закрыл окно, но уходить не спешил.
— Меня зовут Михаил, — представился он. — Я не мог не заметить, как виртуозно вы рисуете этот фасад. Вы архитектор?
Так завязался разговор. Михаил оказался врачом-педиатром. В нем не было лоска Игоря, он не пытался пустить пыль в глаза, зато в каждом его слове, в каждом жесте сквозила искренняя забота о собеседнике.
Их отношения развивались неспешно, как уютная мелодия. С Михаилом всё было по-другому. Он не спрашивал, сколько стоит ее новый шарф, а говорил, как он подчеркивает цвет ее глаз. Он не делил бюджет на «мой» и «общий», а просто брал на себя ответственность.
Однажды вечером, в конце ноября, когда они ужинали в ресторане, к их столику неожиданно подошел Игорь. Он выглядел помятым, его костюм потерял былую идеальность. Увидев Анну, цветущую, смеющуюся, смотрящую на другого мужчину с нежностью, он побледнел.
— Аня… привет, — пробормотал бывший муж. — Отлично выглядишь.
Анна спокойно перевела на него взгляд. Внутри ничего не дрогнуло. Ни обиды, ни злости. Только легкое недоумение.
— Здравствуй, Игорь. Что тебе нужно?
— Я… я хотел поговорить. Может, мы могли бы выпить кофе как-нибудь? Я многое понял, Ань. Я скучаю.
Михаил слегка напрягся, но промолчал, предоставляя Анне самой разобраться с прошлым.
— Игорь, — голос Анны был ровным и холодным. — У нас с тобой нет общих тем. Ты свой лимит экономии на мне уже исчерпал. Прощай.
Игорь постоял еще секунду, открывая и закрывая рот, словно рыба, выброшенная на берег, а затем развернулся и быстро зашагал к выходу.
Михаил мягко накрыл руку Анны своей большой, теплой ладонью.
— Всё в порядке? — тихо спросил он.
— Более чем, — Анна улыбнулась и переплела свои пальцы с его. — Я наконец-то абсолютно здорова.
Зима в том году выдалась суровой. Как-то вечером Анна вернулась домой с работы, чувствуя неприятную ломоту в теле и легкое першение в горле. Она только успела снять сапоги и тяжело присесть на пуфик в прихожей, как из кухни вышел Михаил.
Он мгновенно оценил ее уставший вид, покрасневший нос и блестящие глаза.
— Так, — он подошел ближе, приложил губы к ее лбу и нахмурился. — Горячая. Раздевайся и бегом в кровать.
Через десять минут Анна лежала под теплым одеялом. В спальню вошел Михаил. В руках у него был поднос: кружка с горячим ягодным морсом, тарелка с нарезанными фруктами и небольшая коробочка с лекарствами.
— Миша, — слабо улыбнулась Анна. — Это же просто простуда. Выздоровлю и так.
Михаил остановился, серьезно посмотрел на нее и поставил поднос на тумбочку. Он сел на край кровати, бережно взял ее руку и поднес к своим губам.
— Никогда так не говори, Анечка, — мягко, но очень твердо произнес он. — Твое здоровье, твое самочувствие — это самое ценное, что у нас есть. И нет в мире ничего такого, на чем бы я стал экономить, если дело касается тебя. А теперь пей морс, пока он горячий.
Анна обхватила теплую кружку ладонями. По щеке скатилась слезинка, но это были слезы абсолютного, тихого счастья. Она смотрела на мужчину, который поправлял ей одеяло, и знала точно: теперь она в безопасности. И больше ей никогда не придется платить за любовь своим здоровьем и достоинством.
