Лачи вошла в дом дяди Моти, где Егор сидел у печи, бесцельно помешивая угли кочергой. Его лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени.
— Мы идём в лес, — твёрдо сказала она. — Прямо сейчас. И без охраны.
Егор поднял взгляд:
— Но…
— Если мы возьмём с собой людей, всё испортим, — перебила Лачи. — Проклятие почувствует чужое присутствие. Оно хитрое, древнее. Только мы вдвоём — и никто больше не должен знать, куда мы отправились.
Егор помолчал, затем кивнул:
— Хорошо. Я доверяю вам.
Они вышли, когда сумерки уже начали сгущаться. Дождь прекратился, но земля была сырой, а воздух — тяжёлым и влажным. Лачи шла впереди, держа в руке амулет из чёрного агата — он слегка теплел, указывая путь. Егор следовал за ней, сжимая в кармане фонарик и стараясь не отставать.
Лес встретил их тишиной. Деревья стояли плотно, их ветви переплетались над головой, почти не пропуская свет. Лачи шла уверенно, но настороженно — она чувствовала, как воздух становится гуще, как пространство вокруг искажается, словно пытаясь сбить с пути.
Внезапно амулет в её руке раскалился. Лачи остановилась, закрыла глаза. Перед внутренним взором вспыхнуло видение:
Овраг. Тёмная вода на дне. Геля лежит в ней, почти неподвижная, но её грудь едва заметно вздымается. Змеи скользят вокруг, обвивают её руки, шею, волосы — не душат, а будто поддерживают, не дают уйти окончательно. Над оврагом стоит мужчина в тёмном пальто — тот самый, что напал на неё. Он произносит слова на незнакомом языке, и земля под ним дрожит. Затем он уходит, оставив Гелю на попечение змей.
Видение исчезло так же внезапно, как появилось. Лачи открыла глаза, тяжело дыша.
— Сюда, — хрипло сказала она и резко свернула с едва заметной тропы.
Егор молча последовал за ней. Они спускались по склону, цепляясь за корни деревьев, пробирались сквозь густые заросли кустарника. Воздух становился всё тяжелее, пахло сыростью, гниющими листьями и чем‑то ещё — острым, змеиным запахом.
Наконец они вышли к оврагу.
Лачи замерла на краю. Внизу, в мутной воде, лежала Геля. Её лицо было бледным, почти прозрачным, волосы прилипли к щекам, одежда промокла насквозь. Но она дышала — едва заметно, прерывисто. Вокруг неё, словно живой кокон, извивались чёрные змеи. Они не шевелились агрессивно, лишь слегка покачивались, будто охраняя её сон.
Егор рванулся вперёд:
— Геля!
— Стой! — Лачи схватила его за руку. — Не так резко. Они её защищают, но могут и напасть, если почувствуют угрозу.
Она опустилась на колени у края оврага и тихо, нараспев, произнесла несколько слов на том же древнем языке, что и во время ритуала. Змеи зашевелились, подняли головы, посмотрели на неё своими немигающими глазами. Затем, одна за другой, начали сползать с тела Гели, скользить в стороны, исчезать в зарослях.
Только крупная змея с узором на капюшоне задержалась. Она подняла голову, посмотрела на Лачи, будто что‑то говоря без слов, а затем тоже скользнула в траву.
— Теперь можно, — кивнула Лачи.
Егор спустился вниз, осторожно поднял Гелю на руки. Она приоткрыла глаза, слабо улыбнулась:
— Егор…
— Тише, — он прижал её к себе, дрожащими руками поправил мокрые волосы. — Всё хорошо. Мы заберём тебя домой.
Лачи спустилась следом. Приложила ладонь ко лбу Гели — кожа была холодной, но пульс постепенно выравнивался.
— Она ослабла, но жива, — сказала цыганка. — И теперь, когда мы нашли её, нужно действовать быстро. Проклятие ещё не снято, оно просто отступило на время.
Геля слабо сжала руку мужа:
— Он… хотел забрать силу… ту, что от бабушки…
Лачи переглянулась с Егором. Теперь они знали главное: дело не только в похищении. Кто‑то охотился за древним даром, дремавшим в крови Гели. И пока этот человек на свободе, она в опасности.
— Пойдём, — Лачи помогла Егору подняться. — Нужно отнести её в безопасное место. И подготовиться. Потому что это ещё не конец.
Они начали подниматься по склону. В лесу уже совсем стемнело, но где‑то вдали, за деревьями, мерцал слабый свет — будто кто‑то зажёг фонарь у дома дяди Моти. Дорога домой началась.
Егор осторожно уложил Гелю на широкую лавку у печи, укрыл шерстяным пледом, который дядя Мотя тут же принёс из соседней комнаты. Лицо женщины всё ещё было бледным, дыхание — прерывистым, но теперь она хотя бы дышала ровнее.
— Нужно снять проклятие, пока оно не пустило корни глубже, — тихо сказала Лачи.
Она достала из своего ларца три свечи, глиняную чашу с родниковой водой, пучок сушёной полыни и серебряный нож с гравировкой. Егор и дядя Мотя молча наблюдали за её приготовлениями.
Лачи зажгла свечи, расположив их треугольником вокруг Гели, бросила в воду несколько листьев полыни и прошептала заклинание. Затем, взяв нож, провела им над телом женщины — не касаясь кожи, но так, чтобы лезвие едва уловимо вибрировало в воздухе.
Её голос зазвучал низко и ритмично — она читала древний заговор на языке, которого Егор не понимал. Слова лились, как поток горной реки: то ускоряясь, то замедляясь, то почти затихая, то набирая силу.
В какой‑то момент пламя свечей дрогнуло и вытянулось вверх, а вода в чаше заискрилась, будто в ней растворили звёздную пыль. Лачи сделала надрез на своём пальце и капнула три капли крови в воду — та зашипела и задымилась.
Цыганка обмакнула в эту воду кончик ножа и провела им по лбу, груди и запястьям Гели, произнося заключительные слова обряда. В тот же миг женщина глубоко вздохнула, её лицо чуть порозовело, а дыхание стало ровным.
— Получилось? — с надеждой спросил Егор, наклоняясь к жене.
— Да, — устало улыбнулась Лачи, опускаясь на стул. — Проклятие снято. Теперь она просто спит. Ей нужно время, чтобы восстановиться.
Геля действительно мирно спала, её грудь мерно поднималась и опускалась, а на губах появилась едва заметная улыбка.
Егор осторожно сел рядом, взял жену за руку и долго смотрел на неё, словно не веря, что она снова с ним. Дядя Мотя поставил на стол чайник, разлил по кружкам душистый травяной чай и протянул одну Лачи.
— Ну, рассказывайте, — сказал он, усаживаясь напротив. — Что это было за проклятие? И кто его наложил?
Лачи сделала глоток чая, собираясь с мыслями.
— Это было не простое проклятие, — начала она. — Его цель — не убить, а захватить силу. Тот, кто это сделал, знал о даре Гели — о том, что в ней течёт кровь травницы, древняя, особая кровь. Он хотел её поглотить, подчинить себе.
Егор сжал кулаки:
— Я найду его. Кто бы это ни был — он ответит за всё.
— Осторожнее, — предостерегла Лачи. — Этот человек опасен. Он не просто наёмник или грабитель. Он — колдун. И действовал осознанно, подготовив ритуал заранее.
Дядя Мотя задумчиво погладил бороду:
— А я-то думал, что времена таких дел давно прошли…
— Они никогда не проходят, — вздохнула Лачи. — Просто прячутся глубже.
Егор поднялся:
— У меня есть связи, ресурсы. Я подниму всех, кто может помочь. Но мне нужно знать, с чем мы имеем дело.
Лачи кивнула:
— Хорошо. Я помогу. Но действовать нужно осторожно. Этот колдун знает, что мы нашли Гелю. Он может попытаться снова.
— Тогда мы будем готовы, — твёрдо сказал Егор. — Я не позволю ему снова к ней приблизиться.
Он снова посмотрел на спящую жену. Геля слегка пошевелилась во сне, но не проснулась. Её рука всё ещё лежала в руке мужа, и это прикосновение будто давало ему силы.
— Сначала она должна прийти в себя, — мягко сказала Лачи. — А потом мы решим, как действовать дальше. Но одно я знаю точно: теперь, когда проклятие снято, её дар пробудился окончательно. И это может как помочь нам, так и привлечь новых врагов.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в печи и тихим дыханием Гели. За окном начинало светать — первые лучи рассвета пробивались сквозь тучи, обещая новый день. День, который принесёт новые испытания, но теперь они будут к ним готовы.
Геля медленно открыла глаза. В комнате было тепло, пахло травами и дымом от печи. Она повернула голову и увидела Егора, который сидел рядом, склонившись над книгой. Он поднял взгляд — и лицо его озарилось такой радостью, что у Гели защемило сердце.
— Ты очнулась… — прошептал он, беря её руку в свои. — Как ты себя чувствуешь?
Геля попыталась вспомнить, что произошло. В голове мелькали обрывки: тёмная дорога, фары в зеркале заднего вида, бег по лесу, чей‑то силуэт…
— Я… не помню почти ничего, — призналась она. — Только страх. И ещё… змеи? Мне, наверное, приснилось.
Егор переглянулся с Лачи, которая стояла у окна, и кивнул ей. Цыганка подошла ближе, села на край лавки и мягко улыбнулась:
— Это не было сном, Геля. Змеи спасли тебя. Они признали в тебе свою королеву.
Геля нахмурилась:
— Что значит — королеву?
Лачи заговорила тихо, но уверенно:
— Твой дар — древний. Он передавался в роду твоей бабушки Мани из поколения в поколение. Женщины вашей семьи умели говорить со змеями, понимать их, управлять ими. Но дар дремлет, пока не пробудится в момент смертельной опасности. Ты была на грани — и они пришли к тебе.
Она взяла Гелю за руку, слегка сжала пальцы:
— Помнишь, как они обвивали тебя? Это был Змеиный щит — древняя защита. Змеи не просто укрыли тебя от смерти, они поддержали твою жизнь, пока мы не пришли.
Геля сглотнула. Воспоминания начали проступать сквозь туман: холодная вода на дне оврага, скользкие тела вокруг, янтарные глаза крупной змеи, смотрящие прямо в душу…
— Но я не умею ими управлять, — прошептала она.
— Пока нет, — кивнула Лачи. — Но дар уже в тебе. Он пробудился, и теперь его нужно принять. Иначе он будет мучить тебя снами, видениями, необъяснимым страхом или, наоборот, жаждой вернуться туда, к змеям.
Егор нахмурился:
— Это опасно?
— Не более, чем любой дар, — ответила Лачи. — Опасность не в силе, а в том, кто захочет её отобрать. Тот, кто напал на Гелю, знал о её наследии. Он хотел поглотить эту силу, сделать её своей.
Геля закрыла глаза, пытаясь осознать услышанное.
— Как это работает?
Лачи встала, подошла к столу и достала из ларца небольшую шкатулку. Внутри лежал старинный медальон — серебряный, с выгравированным узором, напоминающим переплетённых змей.
— Это принадлежало моей бабушке. Она была не обычной шовихани. Он поможет тебе научиться чувствовать змей, слышать их шёпот, направлять их.
Она протянула медальон Геле. Та осторожно взяла его — металл был тёплым, будто живым.
— Попробуй сосредоточиться на нём, — подсказала Лачи. — Закрой глаза и представь, что ты видишь мир их глазами: запахи как цвета, движения как волны, звуки как вибрации.
Геля послушалась. Сначала ничего не происходило. Затем она ощутила странное покалывание в пальцах, будто ток пробежал по венам. Перед внутренним взором вспыхнули образы: тёмные туннели, шуршание чешуи, далёкие голоса…
Она резко открыла глаза:
— Я что‑то почувствовала.
Лачи улыбнулась:
— Хорошо. Это начало. Теперь ты должна научиться контролировать это. Не бойся. Змеи будут рядом — они уже выбрали тебя.
Егор сжал руку жены:
— Значит, мы будем учиться. Вместе.
Дядя Мотя, до этого молча сидевший у печи, кашлянул:
— А я могу чем помочь? У меня тут травки разные, обереги старые…
Лачи кивнула:
— Помощь лишней не будет. Нам предстоит многое сделать: укрепить защиту Гели, понять, кто стоит за нападением, и подготовиться к тому, что этот человек может вернуться.
Геля посмотрела на мужа, затем на Лачи и дядю Мотю. Впервые за долгое время она не чувствовала страха. Вместо него появилось что‑то новое — уверенность. Дар, который она считала проклятием, мог стать её силой.
— Я готова, — сказала она твёрдо. — Научите меня.
Лачи одобрительно кивнула:
— Тогда начнём сегодня же.
За окном окончательно рассвело. Новый день обещал быть непростым, но теперь у них был план — и главное, Геля больше не была одна.
Геля сидела у печи, кутаясь в плед. Её пальцы слегка дрожали, но взгляд был сосредоточенным. Лачи стояла напротив, держа в руках чашу с родниковой водой и пучок сушёных трав.
— Сосредоточься, — тихо сказала цыганка. — Закрой глаза и вспомни лицо того, кто на тебя напал. Не детали — сначала общее ощущение. Кто это был? Мужчина? Женщина?
Геля глубоко вздохнула, закрыла глаза. На мгновение её лицо исказилось от страха, но она взяла себя в руки.
— Мужчина… — прошептала она. — Высокий. Тёмное пальто. Лицо… оно будто размыто. Но глаза… они холодные, злые. И ещё… запах. От него пахло чем‑то металлическим, как от старых монет, и… ладаном?
Лачи кивнула, подбрасывая в чашу несколько листьев полыни.
— Хорошо. Теперь попробуй увидеть детали. Волосы? Рост? Особые приметы?
Геля напряглась. Её губы зашевелились, словно она разговаривала сама с собой.
— Тёмные волосы, коротко подстрижены. На левой руке… кольцо. Чёрное, с каким‑то узором. И… шрам. Над правой бровью, тонкий, почти незаметный.
Лачи быстро набросала портрет на листе бумаги — точные, резкие линии передавали то, что описала Геля. Егор, стоявший у окна, сжал кулаки.
— Этого достаточно, — сказал он. — Мои люди начнут поиски.
Через несколько часов помощники Егора вернулись с находкой. В лесу, недалеко от оврага, где нашли Гелю, один из них обнаружил пуговицу — тяжёлую, металлическую, с гравировкой в виде переплетённых змей.
— Принадлежит тёмному пальто, — уверенно сказал помощник, протягивая находку. — Ткань совпадает.
Лачи взяла пуговицу, поднесла к пламени свечи. Металл слабо мерцал, будто впитывал свет.
— Он оставил её не случайно, — пробормотала цыганка. — Это след, но и ловушка. Он знает, что мы ищем.
Она достала из ларца старинный маятник — серебряный, с чёрным агатом в центре — и расстелила на столе карту окрестностей.
— Что вы собираетесь делать? — спросил Егор.
— Найти его, — ответила Лачи. — Он поставил защиту, но я обойду её.
Цыганка закрыла глаза, сосредоточилась. Маятник в её руке дрогнул и начал медленно раскачиваться над картой. Сначала хаотично, затем всё более уверенно, указывая направление.
— Вот здесь, — она ткнула пальцем в точку на карте, где лес смыкался с заброшенной деревней. — Старая мельница. Он там.
Дядя Мотя, до этого молча сидевший у печи, перекрестился:
— Мельница? Да там лет двадцать никто не живёт. Говорят, место нехорошее…
— Именно поэтому он там, — кивнула Лачи. — Защита колдуна крепчает там, где мало жизни. Но маятник видит сквозь обман. Он чувствует кровь, которую тот пролил, и силу, которую пытался забрать у Гели.
Маятник вдруг резко дёрнулся и застыл, указывая на другой участок карты — чуть севернее.
— Странно, — нахмурилась Лачи. — Теперь он показывает ещё одно место. Похоже, он разделил свою силу — часть оставил на мельнице, а часть перенёс куда‑то ещё.
Она провела рукой над картой, прошептала заклинание. Маятник снова пришёл в движение, но теперь его колебания стали прерывистыми, неровными.
— Он чувствует, что мы его ищем, — прошептала Лачи. — Пытается сбить нас с толку. Но я вижу его след. Он слаб, но чёток.
Она подняла глаза на Егора:
— Мы можем пойти туда. Но предупреждаю: он опасен. Он не просто колдун — он знает древние ритуалы. И он ждал, что мы придём.
Егор сжал кулаки:
— Я готов.
Геля поднялась с места:
— И я. Теперь я чувствую змей. Они рядом. Они готовы помочь.
Лачи посмотрела на неё, улыбнулась:
— Да, — сказала она. — Твой дар пробудился. И теперь он — твоё оружие.
За окном уже совсем стемнело. Ветер шумел в ветвях деревьев, а где‑то вдали, у мельницы, мерцал одинокий огонёк — будто глаз, следящий за ними.
— Завтра на рассвете, — твёрдо сказала Лачи. — На рассвете мы пойдём. И вернём то, что он пытался у тебя забрать.
Геля кивнула. В её глазах больше не было страха — только решимость. Она подняла руку, и где‑то в лесу, словно в ответ, раздалось тихое шуршание — змеи готовились к бою.
**
Когда Лачи, Егор и Геля приблизились к старой мельнице на рассвете, воздух стал гуще, будто пропитанный магией. Ветхие доски скрипели даже без ветра, а на пороге мельницы виднелись следы древних рун — они мерцали тусклым фиолетовым светом.
Лачи подняла руку, останавливая спутников:
— Он знает, что мы здесь. Но теперь у нас есть преимущество — Геля. Её дар пробудился, и змеи идут за нами.
Где‑то в кустах послышалось шуршание — десятки змей скользили по земле, образуя живой коридор к мельнице.
Колдуна звали Варлам Морев. Когда‑то он был учеником великого знахаря, но жажда власти перевесила. Он изучал запретные книги, искал способы обрести бессмертие и абсолютную силу.
Его прошлое было окутано тайной, но Лачи знала главное.
Варлам родился в семье потомственных травников, но его род не обладал даром управления змеями. Он завидовал тем, в ком текла древняя кровь — вроде рода Гели.
В молодости он совершил ритуал, требующий человеческой жертвы, чтобы усилить свои способности. С тех пор его душа была искажена, а магия приобрела тёмный оттенок. Высокий, худощавый, с пронзительными серыми глазами. Шрам над правой бровью — след неудачного эксперимента с заклинанием. Носит чёрное кольцо с гравировкой змеи, кусающей свой хвост (символ вечного цикла силы).
Варлам искал источник древней силы, который мог бы сделать его неуязвимым. Он знал, что в роду бабушки Гели хранился особый дар — способность управлять змеями и черпать из них энергию.
А еще она была последней в роду с пробуждающимся даром. Её кровь — ключ к ритуалу.
Варлам вычислил её, изучая старые записи и отслеживая места, где проявлялась змеиная магия.Он хотел поглотить её силу, проведя обряд на крови и страхе — именно поэтому напал в лесу, вызвав у Гели смертельный ужас, необходимый для ритуала. Пуговица, найденная у оврага, была не случайной уликой — он намеренно оставил её, чтобы заманить преследователей в ловушку.
Дверь мельницы распахнулась сама собой. На пороге стоял Варлам. Его глаза блеснули при виде Гели:
— А, королева змей… — прошипел он. — Я знал, что ты выживешь. Твой дар слишком ценен, чтобы пропасть.
Егор шагнул вперёд, но Лачи остановила его:
— Не торопись. Он хочет спровоцировать нас на атаку.
Варлам рассмеялся:
— Ты думаешь, я не подготовился? Эта мельница стоит на месте древней капищи. Здесь моя сила в десять раз мощнее.
Геля почувствовала, как змеи вокруг замерли, но не отступили. Она сделала шаг вперёд:
— Ты хотел мою силу? Но ты не учёл одного — она не принадлежит тебе. Она принадлежит земле, змеям, моему роду. И я не отдам её.
Она подняла руку. Змеи, до этого момента казавшиеся просто наблюдателями, ринулись вперёд — не на Гелю, а на Варлама. Они обвивали его ноги, руки, шею. Он закричал, пытаясь сбросить их, но чем сильнее сопротивлялся, тем крепче они держали.
Лачи произнесла короткое заклинание. Руны на стенах мельницы вспыхнули красным и погасли. Защита колдуна рухнула.
— Ты нарушил закон равновесия, — сказала Лачи. — Забрал то, что не твоё. Теперь верни долг.
Варлам обмяк. Кольцо на его пальце треснуло, а змеи медленно отползли в сторону. Его сила, подпитываемая чужим страхом и кровью, иссякла.
Егор подошёл к нему, но Лачи покачала головой:
— Он больше не опасен. Его магия связана с тем, что он украл. Теперь она вернулась к законной хозяйке.
Геля ощутила, как внутри неё разливается тепло — не страх, не боль, а спокойная, уверенная сила. Змеи вокруг неё замерли в почтительном поклоне.
«Я понимаю их, — подумала она. — И они понимают меня».
После того как защита Варлама Морева рухнула, он обмяк и осел на пороге мельницы. Его лицо посерело, чёрные глаза потускнели, а кольцо на пальце окончательно треснуло — от него откололся кусок камня, упавший в пыль у ног колдуна.
Егор подошёл ближе, но Лачи снова остановила его:
— Не трогай его руками. Его сила ещё не до конца рассеялась.
Она достала из ларца небольшой мешочек с солью, посыпала вокруг Варлама круг и произнесла короткое заклинание. Воздух над колдуном замерцал, будто от тепла, и вскоре стало ясно: его магическая аура больше не опасна.
Когда Варлам пришёл в себя, он не стал отрицать вины. Напротив — его губы искривила горькая усмешка.
— Вы думаете, что победили? — прохрипел он. — Вы просто отсрочили неизбежное. Сила не исчезает. Она лишь меняет хозяина.
Лачи присела напротив:
— Ты нарушил закон равновесия. Ты пытался украсть то, что тебе не принадлежит. Расскажи всё, пока ещё можешь.
Варлам закрыл глаза, словно вспоминая что‑то давнее:
— Я родился в роду знахарей, но у меня не было дара. Ни змеи не шли ко мне, ни травы не шептали. Я учился, искал, изучал запретные книги… И понял: силу можно взять. Забрать у того, кто её недостоин. Геля — последняя из рода, способного управлять змеями. Её кровь — ключ к бессмертию. Я хотел стать сильнее. Хотел, чтобы змеи признали меня.
Егор сжал кулаки:
— Значит, ты напал на беззащитную женщину ради своей жажды власти?
— Беззащитную? — Варлам рассмеялся, но смех вышел слабым. — Она — сосуд древней силы. А я — тот, кто достоин её. Но вы помешали…
Обсуждать судьбу колдуна решили в доме дяди Моти. За окном уже вовсю светило солнце, а в комнате пахло свежим хлебом и травяным чаем.
Дядя Мотя, поглаживая бороду, произнёс:
— В старые времена таких, как он, изгоняли. Не убивали — это грех, — но отправляли прочь, чтобы не сеяли смуту.
Егор хмуро посмотрел на него:
— А если он вернётся? Снова начнёт колдовать?
— Он не сможет, — вмешалась Лачи. — Его связь с силой нарушена. Кольцо сломано, защита мельницы разрушена. Он больше не колдун — просто человек с тёмным прошлым.
Геля, до этого молча слушавшая разговор, подняла глаза:
— Пусть уходит. Но пусть знает: если он снова попытается причинить кому‑то вред, змеи его найдут.
Её голос прозвучал неожиданно твёрдо. Лачи улыбнулась — дар Гели не только пробудился, но и начал проявляться в её словах и решениях.
Варлама не стали передавать властям — это могло привлечь ненужное внимание и породить слухи. Вместо этого Егор организовал его отправку подальше от этих мест.
Перед отъездом Лачи подошла к нему и сказала:
— Ты больше не сможешь колдовать так, как раньше. Твоя сила была построена на краже и страхе. Теперь она ушла. Но если ты попытаешься вернуть её — последствия будут куда страшнее.
Варлам посмотрел на неё, и впервые в его глазах не было ни злости, ни высокомерия — только усталость.
— Я понял, — тихо произнёс он. — Я ухожу. И не вернусь.
Его увезли на поезде в дальний город, где он должен был начать новую жизнь — без магии, без проклятий, без жажды власти.
**
Спустя несколько дней всё начало налаживаться:
Геля постепенно училась управлять своим даром. Она могла чувствовать змей на расстоянии, слышать их шёпот в траве, а иногда — даже мысленно отдавать им простые команды. Лачи стала её наставницей, обучая древним знаниям рода.
Егор больше не относился к жене как к хрупкой женщине, которую нужно оберегать любой ценой. Теперь он видел в ней равную — сильную, мудрую, способную защитить и себя, и других.
Лачи осталась в деревне, чтобы помогать тем, кто нуждается в защите от тёмной магии. Она знала: пока есть люди, жаждущие силы любой ценой, её помощь будет нужна.Дядя Мотя с гордостью рассказывал внукам истории о том, как «наша Геля да цыганка Лачи колдуна одолели», хотя и опускал самые страшные детали.
Однажды вечером, когда Геля вышла на крыльцо, к ней подползла крупная змея с янтарными глазами — та самая, что защищала её в овраге. Она подняла голову и словно поклонилась.
Геля улыбнулась и тихо сказала:
— Спасибо.
Змея скользнула в траву, а Геля повернулась к дому, где её ждали Егор и Лачи. Впереди было много работы, но теперь она знала: она не одна. Её род, её дар, её союзники — всё это было с ней. И она готова была защищать свой мир так же, как змеи защищали её.