Хруст веток за спиной заставил её испуганно обернуться. Никого. Лишь тёмные силуэты деревьев, сгорбившихся под тяжестью ночи, да шевеление теней, будто бы оживших в неровном свете ущербной луны. Интуиция кричала — беги, прячься. Только прятаться было негде. Лес вокруг казался чужим, враждебным, словно нарочно сжимал кольцо вокруг неё.
Снова послышался хруст сломанной ветки — ближе, отчётливее. Сердце застучало в горле, дыхание сбилось. Она резко обернулась именно в тот момент, когда удавка из цепи просвистела в воздухе.
Машинально закрыв голову руками, она слегка пригнулась — и цепь задела её лишь по касательной, обожгла плечо холодным металлом. Но уже в следующий миг раздался новый взмах — и на этот раз оружие достигло цели. Она упала, задыхаясь, чувствуя, как стальные звенья впиваются в кожу.
Мужчина обмотал цепь вокруг её шеи и резко потянул. Перед глазами заплясали красные круги, в ушах зазвенело, сознание быстро покидало её. Она пыталась схватиться за цепь, царапать руки нападавшего, но силы стремительно уходили.
Он отпустил её, отступил на шаг и несколько минут рассматривал бездыханное тело, словно нечто удивительное, не вписывающееся в привычный мир. В его взгляде читалось не торжество, а странное, почти детское любопытство. Затем, схватив жертву за ногу, он потащил её прочь от этого места.
Он остановился у глубокого оврага, усыпанного прошлогодней листвой. На дне ямы стояла мутная вода — след недавних дождей, скопившийся в углублении, будто специально созданном для подобных дел. Мужчина бросил ношу в яму и спокойно наблюдал, как женщина скатилась на дно оврага и замерла в неподвижной воде, наполовину погружённая в тёмную жижу. Удовлетворённо хмыкнув, он развернулся и зашагал обратно, растворяясь в тени деревьев.
Шли часы. На мир опустились сумерки, переходящие в глухую, непроглядную ночь. Воздух наполнился запахом сырости и гнили, а где‑то вдали завыл одинокий зверь — то ли волк, то ли нечто иное.
Медленно возвращалось сознание и ощущения. Сначала — тяжесть в груди, невозможность вдохнуть полной грудью. Затем — холод воды, пробирающий до костей. И вдруг она почувствовала, как вокруг щиколотки обвилось упругое, гладкое тело. Она вздрогнула от неожиданности и брезгливости. Страха почему‑то не было — лишь странное, отстранённое удивление.
Через пару минут она ощутила, как уже несколько тел скользят вдоль её ног, обвивают икры, поднимаются выше. Теперь жуткий страх накрыл с головой, ледяной волной ударив в виски. Но она не смогла закричать или пошевелиться — тело не слушалось, словно онемело от смертельного яда. Она так и лежала на дне ямы в холодной воде, пока сознание вновь не начало ускользать.
Она не видела, как сотни, а может, и тысячи чёрных гибких тел спускались в яму, обвивая её тело плотным коконом. Не чувствовала сотни мелких укусов, оставляющих на коже едва заметные точки, из которых сочилась кровь, смешиваясь с водой. Её баюкала тьма — глубокая, древняя, равнодушная. И в этой тьме что‑то пробуждалось… что‑то, что давно ждало своего часа.
— Я её не вижу среди мёртвых, но и среди живых — тоже. Она застряла, — произнесла темноволосая женщина с косой, в которую были вплетены серебряные и золотые нити. На запястьях позвякивали тонкие браслеты, а на предплечьях проступали загадочные знаки — то ли татуировки, то ли шрамы, складывающиеся в древние руны.
Цыганка в очередной раз перетасовала старую колоду Таро. Карты потрескались по краям, краска местами стёрлась, но они хранили память о сотнях судеб. Ей и расклад делать не нужно было — она и так знала: с девушкой на фото случилась беда.
Перед ней сидел импозантный мужчина в дорогом кашемировом свитере, с модной стрижкой и последним смартфоном в руке. Взгляд его выдавал напряжение: под глазами залегли тёмные круги, пальцы нервно сжимали край стола.
— Никогда бы не пришёл к гадалке, — глухо произнёс он. — Полиция ищет мою жену, но никакого результата нет.
Лачи кивнула, сочувственно глядя на него. Ей было искренне жаль этого человека — его тревога была настоящей, глубокой, почти осязаемой. Этим утром Егор долго и настойчиво стучал в калитку её дачи, пока она не открыла. У неё вообще был выходной — день, который она собиралась провести за переработкой трав, наслаждаясь тишиной и ароматом сушащихся растений. К тому же сосед обещал к вечеру принести свежих грибов в подарок. И вот — нежданный гость.
— А вы, Егор, как нашли меня? Об этом месте практически никто не знает, — спросила Лачи, слегка приподняв бровь.
— У меня свои источники, — коротко ответил мужчина.
— Вот как?
— Да. Мне вас рекомендовали как профессионала. Хотя, признаюсь, я в такое не верю. Но меня убедили. Найдите мою жену.
Лачи машинально кивнула, обдумывая ситуацию. В воздухе повисло напряжение, а знаки на её руках будто слегка потеплели, предупреждая о чём‑то.
Жена Егора, Ангелина — Геля — ехала с работы домой, когда пропала. Девушка трудилась старшим провизором в сети аптек города, и её многие знали как настоящего профессионала: внимательная, педантичная, она помнила состав каждого препарата и могла дать совет даже в сложной ситуации.
Егор, муж Гели, занимался бизнесом и был очень богат. Впрочем, он происходил из состоятельной семьи, а Геля, напротив, — из села. Классическая история Золушки, но без сказочного финала.
Геля воспитывалась бабушкой Маней, местной травницей, знавшей секреты целебных растений и древних заговоров. С Егором она познакомилась, когда училась на провизора и проходила практику в одной из аптек его семьи. Они встречались недолго — Егор быстро сделал предложение. Его родители не были в восторге от выбора сына, но и не препятствовали, считая, что он сам решит, как ему жить.
В тот день Егор разговаривал с женой минимум три раза. Они договорились вместе поужинать. Он вернулся домой первым, приготовил ужин, но Гели всё не было. Телефон не отвечал, а потом и вовсе оказался выключенным.
Он сразу подключил свою охрану. Те обнаружили машину Гели: она стояла на глухом участке дороги у леса. До ближайшего населённого пункта — порядка двадцати километров, а дом Егора находился в другой стороне. После этого он вызвал полицию.
Теперь Гелю искали все: полиция, волонтёры и его собственная охрана. Но женщина словно растворилась в воздухе — ни следов, ни свидетелей, ни единой зацепки. Лишь тишина леса и неясное предчувствие, что дело не так просто, как кажется.
Лачи проводила гостя на улицу. Небо, ещё минуту назад серое и хмурое, наконец разразилось дождём — крупные капли застучали по земле, размывая следы на тропинке и превращая пыль в тёмную грязь. Егор шёл к машине, ссутулившись, плечи его поникли под тяжестью тревоги и бессилия. Лачи молча смотрела ему вслед, пока силуэт мужчины не растворился в серой пелене дождя.
Вернувшись в дом, она закрыла дверь и глубоко вздохнула. В голове уже складывался план. Шовихани хотела провести ритуал — призвать дух Гели и поговорить с ним. Это был простой вариант: безопасный, проверенный, не требующий глубокого погружения. Но он давал лишь обрывки информации — тени ответов, намёки, которые легко истолковать неверно.
Второй вариант ей не нравился. Ритуал единения — когда шовихани входит в сознание Гели, сливается с её памятью, чувствами, мыслями. Это опасно: можно застрять в чужом сознании, потерять себя, поддаться чужим страхам и боли. Но если Геля в беде, если она где‑то между мирами, только так можно найти её наверняка.
Егор предусмотрительно привёз личные вещи жены — шёлковый шарф с едва уловимым ароматом её духов, серебряное кольцо с маленьким топазом, фотографию в кожаном футляре. Видимо, кто‑то подсказал, что для ритуала нужны предметы, хранящие энергетику человека. Лачи аккуратно разложила их на старом дубовом столе, провела ладонью над вещами, прислушиваясь к едва уловимым вибрациям.
Тем временем Егор далеко не уехал. Он развернулся и постучал в соседний дом — небольшой, но крепкий, с резными наличниками и крышей, покрытой мхом. Дверь открыл пожилой мужчина с густой седой бородой. В доме пахло полынью, сушёными травами и чем‑то сладким — то ли мёдом, то ли пряниками.
— Чего надо? — хрипловато спросил старик, но, разглядев лицо гостя, смягчился. — А, ты к Лачи ходил, да?
Егор быстро объяснил, чего хочет, чем искренне удивил старика.
— Ну оставайся, — вздохнул тот. — Только у меня всё просто. Удобства на улице, еда простая. Меня зовут Матвей Григорьевич, но все зовут дядя Мотя.
— Всё нормально, — поспешно ответил Егор. — Я заплачу, не беспокойтесь.
— Да не надо денег, — махнул рукой старик. — Я ж по-свойски. Ты к Лачи приехал за помощью, а она никого в беде не оставляет. Так что если она взялась, найдёт твою жену. Не волнуйся.
— Только бы живой… — прошептал Егор, и голос его дрогнул.
— Если Лачи взялась — значит, есть шанс, — твёрдо произнёс дядя Мотя, положив тяжёлую руку на плечо гостя. — Она не из тех, кто бросает дело на полпути. У неё дар, понимаешь? Не просто карты тасовать, а видеть то, что скрыто. И если она решила помочь — значит, Геля не потеряна.
Егор кивнул, чувствуя, как в груди зарождается слабый, едва уловимый огонёк надежды. Дождь за окном усиливался, барабанил по крыше, а в доме пахло травами, теплом и чем‑то древним, почти забытым — как будто сама земля шептала: «Жди. Всё будет».
Лачи приняла решение. Ритуал единения — опасный путь, но иного выхода не было. Она расположила личные вещи Гели вокруг себя: шарф лёг у ног, кольцо она надела на палец, фотографию прижала к груди. Зажгла семь свечей —и начала читать заклинание, голос её звучал низко и ритмично, словно древний напев.
Дыхание замедлилось. Мир вокруг потерял чёткость, цвета стали блекнуть, а затем всё резко перевернулось. Лачи ощутила, как её сознание сливается с чужим — она стала Гелей. Видела её глазами, чувствовала её страх, слышала учащённое биение сердца.
Она увидела.
Геля едет по пустынной трассе. Вечер, фары выхватывают из темноты деревья, тянущиеся вдоль дороги. В салоне играет тихая музыка, но Геля не слышит её — она напряжённо смотрит в зеркало заднего вида. Там, в темноте, мерцают огни другой машины. Слишком близко. Слишком настойчиво.
Паника нарастает. Геля давит на газ, но преследователь не отстаёт. Она сворачивает на просёлочную дорогу, ведущую к лесу. Колёса буксуют на мокрой земле, машина резко тормозит — дальше пути нет. Геля выскакивает из салона и бежит в чащу. Ветви хлещут по лицу, ноги путаются в корнях, но страх гонит вперёд.
Она слышит шаги за спиной. Тяжелое дыхание. Хруст веток. Оборачивается — и видит мужчину в тёмном пальто. Его лицо скрыто тенью, но глаза блестят холодным, расчётливым огнём.
Геля прячется за деревом, прижимается к шершавой коре, задерживает дыхание. Но он идёт по следу, как хищник.
Удар. Боль в боку. Она пытается подняться, но мужчина уже стоит наверху. В руке что‑то блестит — цепь. Геля отползает к краю ямы, где скопилась дождевая вода. Он приближается.
Лачи чувствует всё это — ужас, беспомощность, отчаяние. Видит, как мужчина заносит цепь… и в этот момент сознание Гели словно замирает, уходит куда‑то вглубь.
А затем Лачи падает. Не в овраг — а внутрь него. Она лежит на дне, в холодной воде, но не может пошевелиться. Вокруг неё что‑то шевелится.
Змеи.
Чёрные, гладкие, с отливом, как у воронова крыла. Они скользят по её ногам, обвивают руки, касаются лица прохладными чешуйчатыми телами. Но не кусают. Не нападают. Они будто… узнают её.
Одна крупная змея, с узором на капюшоне, поднимается перед лицом. Её глаза — янтарные, мудрые — смотрят прямо в душу. Лачи чувствует, как через прикосновение змей в неё вливается странная, древняя сила. Они не угрожают — они защищают.
И тогда Лачи понимает.
Геля больше не просто человек. Что‑то в ней изменилось — то ли кровь бабушки‑травницы, то ли древнее наследие, дремлющее в роду, пробудилось в момент смертельной опасности. Змеи признали её. Приняли как свою. Как королеву.
Но это не значит, что она в безопасности. Тело измотано, сознание на грани, а проклятие, нависшее над ней, всё ещё действует. Змеи лишь отсрочили неизбежное — они поддерживают её жизнь, но не могут снять заклятие.
Внезапно Лачи ощущает резкий рывок — её выдергивает из сознания Гели обратно в реальность. Она резко открывает глаза, тяжело дышит, пот стекает по вискам. Свечи погасли, в комнате царит полумрак.
Она медленно поднимается, подходит к окну. Дождь всё ещё идёт, но где‑то вдали, над лесом, небо начинает светлеть.
Теперь Лачи знает правду. Знает, где Геля. Знает, что с ней произошло. И главное — знает, как её спасти.
«Егор должен узнать, — решает она. — Мы пойдём в лес. И заберём её обратно».
Продолжение выйдет сегодня в 19-00