Когда-то у меня был свой дом под кроватью. В Москве у меня был диван, и мой городской дом был над кроватью – эдакий шатер: над моим диванчиком была натянута занавеска. А вот в деревне были такие настоящие кровати, с покрывалом и кучей подушек. Кисти покрывала спускались почти до пола – это и был вход в мой дом. В доме были подушки, чтобы сидеть, посуда, чтобы есть, шкаф, чтобы положить вещи – было уютно. Там же, в деревне я хотела сделать дом в сарае, но задумка не сработала – из сарая меня шуганули из-за опасных для ребенка вещей: вил, косы и разных железяк, а на сеновал нельзя было прийти, когда захочешь – вечером куры внизу «ложились спать».
Под кроватью или в шалаше я была счастлива. Нет-нет, у меня была прекрасная семья, были друзья, я любила мальчишеские игры: висеть на заборе, прыгать с гаражей, ловить «преступников» (в качестве «преступника» выбирался какой-нибудь гражданин, и за ним велась слежка), прорубать ножами ходы в бурьяне выше головы ростом, войнушка. Я выходила из своего домика, вооружалась ножом или пистолетом, иногда мячом, и шла на «дело. Потом приходила, скидывала грязные штаны в заплатах (любимые), ела вкусный обед или ужин, и забиралась под кровать. Или в шалаш.
Если не собиралась компания или самой не хотелось куда-то бежать (что бывало часто), я прекрасно проводила время сама с собой. Скучно мне не было: придумывала свой язык (переставляла слоги в словах) и делала секретные заметки, рисовала, лепила, сортировала огромную домашнюю библиотеку. И бросала взгляд на шалаш или кисти покрывала – знала, что у меня есть все, что мне нужно.
