Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. В Неделю вторую по Пасхе Евангелие от Иоанна рассказывает нам о том, как апостолы, собранные в запертой горнице, вдруг увидели, что несмотря на закрытую дверь к ним вошёл Христос и стал посреди них. И Он показал им руки и ноги, на которых остались раны от гвоздей, чтобы они убедились, что это Он, убитый и воскресший, и сказал им много важных слов.
Но сегодня повествование не о всех апостолах, а о том, что один из апостолов, Фома, не был тогда с учениками; и когда уже Спаситель ушёл, то пришёл Фома и на радостный рассказ апостолов: «Мы видели Господа», – он воскликнул: «Если не увижу язвы Его и не вложу руки моей в рану от копья – не поверю!»
И в досужем мнении за это он получил прозвище «неверующего» – «Фома неверующий».
Хотя, если мы посмотрим на жизнь апостола Фомы, то что мы увидим? Каков след его в Евангелии? Он проявляется очень даже ярко и достаточно импульсивно: когда Спаситель говорит о том, что Ему надо идти в Иудею, где только недавно иудеи хотели убить Иисуса уже открыто, апостолы говорят: «Ну, может, не надо? Может, как-то иначе?», – то Фома говорит совершенно неожиданные слова: «Идём и мы умрём с Ним! Раз Ему надо, идём и умрём с Ним!» Вот так прилепилось его сердце к Спасителю. Он ходил с самого начала проповеди Спасителя за Ним, и Господь его призвал и сделал одним из двенадцати апостолов. Вот в такой своей непосредственности, искренности, может быть, импульсивности, в такой смелой непосредственности является нам Фома.
Когда в Гефсиманском саду Господь Иисус молится страшными словами о чаше и о том, что Ему сейчас надлежит идти на подвиг Свой, тогда же Он молится и об апостолах, чтобы их и всех верующих по слову их сохранил всех вместе и в соединении с Собою Отец Небесный, – в это время именно голос Фомы мы слышим: «Наконец-то ты, Господи, без притчи, а напрямую говоришь нам!»
Такая вот его непосредственность, открытость и искренность прозвучали, конечно, и в словах «пока не увижу, не поверю».
Вспомним, что это было сказано на Востоке, где разговаривали не только по делу, просто передавая информацию; где в ходу были очень красивые и торжественные обороты. По-нашему бы сказал человек: «Вот вам повезло, а я не видал!» – а тот говорит: «Пока не увижу язвы на руках и на ногах, пока не вложу руку мою в язву от копья на груди – не поверю!» Человек так сложно и красиво от ума не говорит, конечно; это был возглас любящего сердца, которое, конечно, очень-очень хотело увидеть Господа.
И только через неделю, вот как раз семь дней прошло, почему это воскресенье и называется Фоминым воскресеньем, явился Господь в такой же ситуации снова ученикам, и Фоме с ними. Мы слышим слова Христа: «Подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим».
Но Евангелие нам не говорит, что апостол протянул руку и вложил. Евангелие говорит, что апостол воскликнул: «Господь мой и Бог мой!»
«Ты, – сказал Господь, – поверил, потому что увидел. Блаженны же не видевшие и уверовавшие!» Вот это про нас Господь сказал: «Блаженны не видевшие и уверовавшие!» Бог Слово в слове открывается. Когда Господь молится в Гефсиманском саду, Он говорит: «Не о них же только молю, но и о верующих в Меня по слову их». Уверовавших по слову апостолов – это про нас. Это мы – не видевшие и уверовавшие.
Для апостолов же, которые ходили за Господом, видели Его воочию здесь на земле Человеком важно было это видимое явление воскресшего Христа. Важно было земное яркое уверение, так что всем апостолам Господь говорил: «Принесите Мне чего-нибудь покушать, чтобы вы убедились что Я не дух. Посмотрите, вот они, эти мои раны, они реальные». Всех Господь лично убеждает, всех тех, кто видел Его, лично убеждает своим личным явлением.
Точно так же и Фому. И Фома сразу, как только увидел Спасителя, как только лик Его узрел, так и сказал: «Господь мой и Бог мой!
Сегодня нам церковь предлагает задуматься о вере. Мы поверили от слова Божия – «вера от слышания». Мы поверили по слову Божию и, читая Евангелие, сошествуя буквально Спасителю в Его земной жизни, дойдя с Ним до Голгофы, мы так убеждаемся в том, что Он какой-то другой, сильно другой, не такой как мы, – что сердце наше на это отзывается и мы, когда про воскресение Господне в Евангелии читаем, мы как-то уже даже и не удивляемся – только такой конец у этой книги и может быть.
И когда мы в своей личной жизни сталкиваемся с какими-то проблемами, с какими-то трудностями; когда нам надо что-то разрешать и мы не в состоянии это разрешить, – мы начинаем молиться, мы просим Господа. К кому нам обращаться, как не к Господу Богу? Мы Обращаемся к Господу и оказываемся перед стеной нашего непонимания: а каким образом Он сделает это, каким это образом Он разрешит то, что мне кажется неразрешимым? Вот это та стена, на которую наткнулись апостолы – им говорят жёны: «воскрес», – они не верят. Апостолы говорят Фоме: «Христос воскрес», – а он боится поверить. Он хочет поверить и одновременно боится, — восклицает: «Вы видели и убедились, а я не видел».
Так вот, когда мы в нашей молитве натыкаемся на эту стену нашего какого-то маловерия, то здесь две вещи необходимо нам сделать.
Первое – вспомнить о том, что Господь не такой, как мы, и что Господь Владыка всей твари и жизни и смерти; вспомнить какие чудеса творил он нам. И если мы благодарим Господа за ту милость, которую получили, то вот эта благодарность закрепляет в душе уверенность такую твёрдую, что Господь воистину всемогущий, Господь удивительный, – вот почему очень важно благодарить.
А второе, что необходимо сделать, – это обратиться к Господу Богу, оставив всё земное в стороне, – только лик Его искать, чтобы пред Ним предстать так, как апостол Фома предстал перед своим воскресшим Господом. Он про всё забыл, он никаких уверений не искал физических, он только увидел лик Спасителя, он только увидел Господа и сразу Его узнал: вот это Он – Бог мой, Господь мой и Бог мой!
На картине Рубенса «Неверие святого Фомы» это решено художественно. Задача достаточно трудная. Как передать слова «Вот мои раны – посмотри и прикоснись»? Ну как иначе передать, чем стоит ученик и протягивает руку к ране? А ведь Евангелие не говорит нам об этом, – что он тянул руку, – нет. И Рубенс очень интересно решил: у него двое из апостолов, которые рядом стоят, – они смотрят на рану, а апостол Фома смотрит на лик Спасителя! «Господь мой и Бог мой!» — вот он как видит. Вот и нам тоже этого надо искать – пред Господом встать и сказать: «Господь мой и Бог мой! Помоги мне! Вот у меня то-то и то-то. Откройся мне!»
«Откройся мне» – это стремление Господь вложил в нас, мы Его искренне ищем. Дух наш на самом деле не ищет ничего другого: ни земной славы, ни денег, ни успеха, ни богатства, ни власти, – ничего из этого духу нашему не интересно. Человек может всего этого искать, находить и добиваться, а потом вдруг понимает, что не этого искал. Дух наш ищет Бога, именно того, чтобы Бог открылся нам. Но когда мы начинаем говорить эти слова, то нас охватывает таинственный страх, и он не беспричинный.
Потому что Тот, Кто вложил в нас это стремление к Себе, – Господь наш – вложил в нас и глубоко сокрытое понимание того, что когда ты попросишь: «Господи, откройся мне!» – уйти назад будет невозможно; ты станешь Его навсегда.
Такое искреннее обращение раскроет нашу веру, опрокинет стену маловерия. Вопрос о том, каким образом Господь будет помогать нам разрешать такую-то и такую-то трудность, перестанет быть препятствием для веры, потому что открывающейся тайной станет Сам Бог.
Возглас Фомы «Господь мой и Бог мой» показывает, какое счастье даровал Господь нам своим Воскресением – Он открыл нам Самого Себя.
Аминь.