Город за окном напоминал растревоженный муравейник, залитый неоновым светом и бесконечным осенним дождем. Капли с монотонным стуком разбивались о стекло, и этот звук был единственным, что удерживало Алексея Данилова в реальности.
Он сидел в полумраке своей съемной квартиры, где из мебели были только кровать, стол и пара стульев. Прошлое висело над ним тяжелым невидимым плащом. В этом прошлом было слишком много железа, пороха и криков, которые теперь возвращались к нему лишь в коротких рваных снах.
Данилов был человеком без возраста и, казалось, без будущего. Его лицо, иссеченное мелкими, почти незаметными шрамами, напоминало старую карту дорог, по которым лучше не ездить. Он решил, что с него хватит: хватит чужих войн, грязных заказов и ночных прыжков в неизвестность.
Он хотел просто исчезнуть, раствориться в многомиллионной толпе, стать незаметным обывателем, который по утрам покупает газету и пьет безвкусный кофе. Но старые привычки умирали долго. Даже сейчас, сидя в кресле, он автоматически отметил угол обстрела от окна и прикинул время, за которое сможет добраться до двери. Телефон на столе ожил, завибрировав всем корпусом. Номер был незнакомый.
Данилов помедлил, глядя на экран, прежде чем нажать на кнопку ответа.
— Да, — коротко бросил он. Голос его был сухим, как треск ломающейся ветки.
— Алексей? — на том конце провода раздался спокойный, уверенный мужской голос. — Мне сказали, вы лучший в вопросах безопасности и что вы сейчас ищете спокойную работу.
— Кто сказал? — Данилов нахмурился.
— Люди, которые ценят надежность. Меня зовут Виктор Степанович. Мне нужен человек для охраны моей дочери. Работа чистая, официальная. Никакой стрельбы, только бдительность. Жилье в моем загородном доме. Достойная оплата. Что скажете?
Данилов хотел отказаться. Само слово «охрана» вызывало у него глухое раздражение, но взгляд упал на пустой холодильник и стопку неоплаченных счетов.
— Где и когда? — спросил он, уже понимая, что ввязывается в историю, из которой не так просто будет выйти.
Он выехал навстречу через час. Старый внедорожник недовольно ворчал, пробираясь сквозь заторы. Дорога вела к окраине, где городские джунгли сменялись элитными поселками, спрятанными за высокими заборами. На одном из пустынных участков шоссе, где фонари горели через один, Данилов заметил впереди странное движение.
В свете фар мелькнул силуэт. Он резко ударил по тормозам, и машина со скрипом замерла в паре метров от неподвижного тела на асфальте. Сердце не забилось быстрее. Оно давно привыкло к опасности. Алексей вышел из машины, не заглушая двигатель.
Под дождем, прижавшись к холодному дорожному покрытию, лежал пес. Это был крупный метис с густой серой шерстью, теперь свалявшейся и перепачканной в крови. Задняя лапа животного была неестественно вывернута, а бок тяжело и часто вздымался.
Пес поднял голову. В его глазах, умных, янтарного цвета, не было страха или агрессии, только бесконечная тупая боль и какая-то странная обреченность. Он не зарычал, когда Данилов подошел ближе, лишь едва заметно шевельнул хвостом, словно прощаясь.
— Ну что же ты, брат? — тихо сказал Алексей. — Не в то время и не в том месте.
Он знал, что должен ехать дальше. У него была назначена встреча, от которой зависела его дальнейшая жизнь. Но он посмотрел в глаза собаки и увидел в них свое собственное отражение, такое же израненное и брошенное на обочине мира. Данилов выругался про себя, снял куртку и осторожно завернул в нее пса.
Животное весило немало, но Алексей поднял его с легкостью, на которую способны только люди, привыкшие носить на плечах товарищей по оружию. Он положил пса на заднее сиденье, накрыл старым одеялом и рванул с места. Первым делом он нашел круглосуточную ветеринарную клинику.
— Спасите его, — сказал он врачу, выкладывая на стол пачку смятых купюр. — Денег хватит, я заберу его позже.
— Состояние тяжелое, — покачал головой врач, осматривая собаку. — Сложный перелом, потеря крови. Зачем вам это? Это же просто дворняга.
— Он не дворняга, — отрезал Данилов. — Он свидетель. Делайте свою работу.
К особняку Виктора Степановича он опоздал на 40 минут. Ворота открылись бесшумно, и машина покатилась по идеально ровной аллее, ухоженной и безжизненной, как витрина магазина. Дом поражал своими размерами. Стекло, бетон, острые углы — архитектура, кричащая о богатстве, но лишенная уюта.
В кабинете Алексея ждал хозяин. Виктор Степанович оказался мужчиной лет шестидесяти, с аккуратно подстриженной сединой и глазами человека, который привык отдавать приказы и не слышать возражений.
— Пунктуальность не ваш конек, Алексей, — заметил он, не поднимая глаз от документов.
— По дороге возникли обстоятельства, требующие немедленного вмешательства, — сухо ответил Данилов. — Если это проблема, я могу уйти.
Виктор Степанович наконец поднял взгляд. Он долго изучал лицо наемника, словно читал открытую книгу.
— Мне нравится ваша прямота. Присаживайтесь. Моя дочь Марина, ей 22. Она учится, ведет активную жизнь, но в последнее время я чувствую, что тучи сгущаются. Мои конкуренты — люди без чести. Мне нужен не просто сторож, а тень, тот, кто увидит угрозу до того, как она станет реальностью.
В этот момент дверь кабинета открылась, и вошла женщина. Она была невысокой, но ее присутствие мгновенно заполнило комнату. Элегантный костюм, безупречная осанка и взгляд, в котором читался холодный, расчетливый ум. Это была Елена, жена Виктора и мать Марины.
— Это и есть ваш хваленый специалист? — спросила она, подходя к столу. Ее голос был низким и бархатистым, но в нем чувствовалась сталь.
— Да, Елена, это Алексей.
Она остановилась прямо перед Даниловым. Он почувствовал тонкий аромат дорогих духов, смесь сандала и чего-то горького. Елена смотрела на него не так, как ее муж. Она смотрела сквозь него, оценивая не его навыки, а его суть.
— Вы выглядите как человек, которому нечего терять, — произнесла она. — Это опасно. У таких людей нет привязанности, а значит, нет и верности.
— У таких людей есть профессионализм, — ответил Алексей, выдерживая ее взгляд. — Это надежнее, чем верность, основанная на чувствах.
На губах Елены промелькнула тень улыбки, которую трудно было назвать доброй. Это был вызов.
Следующие несколько дней прошли в режиме настройки. Марина, дочь заказчика, оказалась своенравной девушкой. Она демонстративно игнорировала присутствие Данилова, старалась уйти от него в торговых центрах или закрывалась в своей комнате на долгие часы.
— Мне не нужна нянька, — заявила она ему на третий день, когда они ехали из университета. — Отец параноик, никто не собирается меня похищать.
— Моя работа — сделать так, чтобы вы никогда не узнали, правы вы или нет, — спокойно ответил он, глядя в зеркало заднего вида.
Он замечал каждую мелочь. Серый фургон, который трижды встретился им на маршруте, человека в черной кепке, стоявшего у входа в кафе слишком долго для того, кто просто ждет заказа. Данилов не говорил об этом Марине, чтобы не пугать ее раньше времени, но внутри него снова проснулся тот самый зверь, который помогал ему выживать в горячих точках.
Вечером он заехал в клинику. Пес пошел на поправку. Он уже мог сидеть, хотя лапа была в гипсе. Когда Алексей вошел в бокс, пес замер, а затем негромко, приветственно тявкнул.
— Назову тебя Седым, — сказал Данилов, погладив собаку по жесткой голове, — раз уж мы оба с тобой такие побитые жизнью.
Через неделю он забрал Седого в гостевой домик на территории поместья. Виктор Степанович был недоволен, но Алексей поставил условие: собака будет жить с ним. Удивительно, но Елена заступилась за него.
— Пусть остается, — сказала она мужу. — Собаки чувствуют ложь лучше людей. Может, он принесет этому дому хоть каплю искренности.
Отношения Данилова с Еленой оставались странными. Она часто выходила в сад поздно вечером, когда он патрулировал территорию. Они почти не разговаривали, но он чувствовал ее присутствие спиной. Она была несчастна в своем золотом замке, и это роднило ее с ним больше, чем он готов был признать.
Однажды вечером, когда Седой уже уверенно ковылял на трех лапах рядом с Алексеем, Елена подошла к ним совсем близко.
— Почему вы спасли его? — спросила она, оглядев пса.
— Не знаю, — честно ответил Данилов. — Наверное, не хотел, чтобы кто-то еще умер в ту ночь.
— Вы добрый человек, Алексей. Хоть и стараетесь казаться куском скалы.
— Доброта на моей прежней работе была смертным приговором, Елена Николаевна.
Она коснулась его руки. Это было мимолетное движение, почти случайное. Но Данилов ощутил, как по телу прошла странная волна. В ее глазах он увидел не холодную бизнес-леди, а уставшую женщину, которая боится чего-то гораздо большего, чем конкуренты мужа.
— Берегите Марину, — прошептала она. — Что бы ни случилось, берегите ее. Даже если покажется, что враг — это я.
Она быстро развернулась и ушла в дом, оставив Алексея в полном недоумении. Ночью Данилову не спалось. Он сидел на крыльце, Седой лежал у его ног. Тишина загородного поселка казалась обманчивой, слишком густой. Внезапно пес поднял голову и тихо, утробно зарычал. Шерсть на его загривке встала дыбом. Данилов мгновенно подобрался.
Он не слышал ни звука, но доверял инстинктам собаки больше, чем своим ушам. Он медленно достал пистолет, снял его с предохранителя и приник к тени колонны. В глубине сада, там, где заканчивалась зона освещения, мелькнул луч лазерного целеуказателя.
Тонкая красная нить прорезала ночной воздух, скользнула по стволу дерева и замерла на окне спальни Марины. В ту же секунду в доме сработала сигнализация, но не пронзительным воем, а странным захлебывающимся звуком, который тут же оборвался. Данилов понял: это не просто проверка. Это начало, и кто-то внутри дома только что отключил систему безопасности.
Красная точка на стекле замерла всего на мгновение, а затем исчезла, словно ее и не было. Алексей не стал дожидаться продолжения. Он рванулся в дом, почти кожей чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. Седой, несмотря на больную лапу, не отставал, глухо порыкивая на ходу.
В коридорах особняка царила тишина, но это была не мирная тишина спящего дома, а мертвая пауза перед взрывом. Данилов ворвался в комнату Марины. Девушка подскочила на кровати, прижимая к груди одеяло.
— Что случилось? — испуганно выдохнула она.
— На пол! Живо! — приказал Алексей тем тоном, который не терпит возражений.
Он подхватил ее, практически сбросив с кровати в узкое пространство между мебелью и стеной, подальше от окна. Сам же замер у стены, вглядываясь в темноту сада. Ничего. Только шелест дождя и шум ветра в кронах деревьев. Через минуту в дверях появился Виктор Степанович в шелковом халате, за ним двое охранников из личного штата.
— Что здесь происходит? Почему сработала тревога? — голос хозяина дома дрожал от гнева.
— В окно вашей дочери целились из винтовки, — коротко ответил Данилов, убирая оружие, но не расслабляясь. — Сигнализация была отключена кем-то изнутри. Проверьте пульт в дежурке.
Охранники переглянулись. Один из них, крупный мужчина с тяжелым подбородком по фамилии Родин, криво усмехнулся.
— Слушай, наемник, ты не перегибай. Пульт работает. Наверное, просто кошка пробежала или ветка задела датчик. А лазер? Может, тебе просто померещилось с непривычки?
Алексей медленно подошел к Родину. Тот был выше и шире в плечах, но когда Данилов посмотрел ему прямо в глаза, охранник невольно отступил на шаг.
— Мои глаза меня не обманывают, а вот ваши могут скоро закрыться навсегда, если вы продолжите спать на посту, — тихо сказал Алексей. — Проверьте периметр. Сейчас же.
Виктор Степанович, казалось, колебался. Он посмотрел на испуганную дочь, затем на Данилова.
— Сделайте, как он говорит, — бросил он подчиненным. — И усильте посты. Завтра у Марины поездка в благотворительный фонд. Отменять нельзя.
На следующее утро обстановка в доме накалилась до предела. Алексей настоял на смене маршрута, что вызвало очередную волну недовольства. Марина, отойдя от ночного испуга, снова начала проявлять характер.
— Ты параноик, Алексей! — ворчала она, садясь в машину. — Папа сказал, что это были просто хулиганы с лазерными указками. В нашем районе такое бывает.
— В вашем районе не отключают систему безопасности ради шутки, — ответил Данилов, выруливая на шоссе.
Седой сидел на переднем сиденье рядом с ним. Собака вела себя странно. Она не спала, а внимательно смотрела в окно, то и дело поворачивая голову к зеркалам. Когда мимо проносился очередной черный джип, пес напрягался и издавал короткий предупреждающий звук. Данилов верил псу. Собачье чутье не знало сомнений и логических ловушек, которым подвержен человеческий мозг.
Днем, когда Марина была на встрече, Алексею удалось переговорить с Еленой. Она нашла его на парковке, когда он проверял днище автомобиля.
— Вы что-то нашли? — спросила она. В ее глазах затаилась глубокая тревога.
— Слежку, — честно ответил Алексей. — Нас ведут от самого дома. Две машины. Меняются через каждые пять километров. Профессионалы.
Елена огляделась по сторонам и сделала шаг ближе к нему.
— Мой муж не хочет слушать. Он считает, что его положение и деньги защищают его лучше любых стен. Но я знаю, я чувствую, что круг сужается. Алексей, я могу доверять только вам. У остальных здесь есть своя цена.
— Почему вы так уверены во мне? — спросил он, выпрямляясь.
Елена горько улыбнулась.
— Потому что вы смотрите на этот мир как человек, который уже умер один раз. Вам не нужны деньги ради денег. Вам нужно что-то другое. Искупление? Или просто покой?
Данилов промолчал. Она попала в самую точку. Его молчание было красноречивее любых слов.
— В этом доме есть предатель, — прошептала она, почти касаясь его плеча. — Будьте осторожны, даже с теми, кто кажется верным псом.
Она ушла, оставив его один на один с этой мыслью. Верным псом. Алексей посмотрел на Седого, который в этот момент пристально наблюдал за Родиным, курившим неподалеку у своей машины. Собака не просто смотрела, она буквально вибрировала от сдерживаемой неприязни.
На обратном пути Данилов решил спутать карты преследователям. Он свернул в сторону промзоны, планируя проехать через старые доки и выскочить на набережную с другой стороны.
— Зачем мы здесь? — капризно спросила Марина. — Тут грязно и воняет, мы опоздаем на ужин.
— Потерпите, — коротко бросил Алексей.
Дорога здесь была разбитой, зажатой между высокими бетонными заборами и старыми складами. Внезапно Седой вскочил на лапы и залаял. Громко, яростно, так, как никогда раньше.
— Тише, парень! — прикрикнул Алексей, но тут же понял, что пес прав.
Из-за поворота, перекрывая узкий проезд, медленно выехал тяжелый грузовик-мусоровоз. Алексей ударил по тормозам, собираясь сдать назад, но путь назад уже был отрезан. Два темных микроавтобуса заблокировали дорогу, зажав их машину в тиски. Все произошло в считанные секунды. Это была классическая засада, исполненная с хирургической точностью.
— Марина, вниз! — крикнул Данилов, выхватывая пистолет.
Двери микроавтобусов распахнулись. Из них выскочили люди в серых комбинезонах и масках. В их руках были не пистолеты, а современные укороченные автоматы. Работали они молча и слаженно. Алексей открыл огонь первым. Он выбил стекло и сделал два выстрела, свалив ближайшего к машине нападавшего. Но силы были слишком неравны. Град пуль обрушился на автомобиль. Бронированные стекла покрылись сетью трещин, но пока держались.
— Выходи! — донеслось снаружи через громкоговоритель. — Отдай девчонку и ты останешься жив, наемник!
Данилов не ответил. Он лихорадочно соображал. Двигатель был поврежден, машина превратилась в стальную ловушку. Единственный шанс — прорваться к заброшенному складу слева.
— Слушай меня. — Он обернулся к Марине, чье лицо стало белым, как мел. — Сейчас я открою дверь, ты бежишь к тем воротам. Не оглядывайся, Седой будет с тобой.
— А как же ты? — прошептала она, ее губы дрожали.
— Я буду прикрывать. Иди.
Алексей вытолкнул дверь, используя ее как щит. Седой выскочил первым, словно понимая свою задачу. Он вцепился в рукав одного из нападавших, который пытался подобраться ближе, давая Марине те несколько секунд, которые были ей необходимы.
Начался настоящий ад. Грохот выстрелов слился в один нескончаемый гул. Алексей двигался как заведенный механизм. Выстрел, перекат, смена позиции. Он видел, как Марина добежала до ворот склада, как Седой, припадая на раненую лапу, последовал за ней. Но нападавших было слишком много. Они не жалели патронов. Алексей почувствовал резкий ожог в плече. Затем еще один, в районе ребер.
Ударная волна от разорвавшейся рядом светошумовой гранаты на мгновение лишила его зрения и слуха. Он упал на одно колено, пытаясь смахнуть кровавую пелену с глаз. Мир поплыл, звуки стали ватными. Сквозь туман он увидел, как двое мужчин подхватили отбивающуюся Марину и потащили ее к микроавтобусу.
— Нет! — прохрипел он, пытаясь поднять руку с оружием, но пальцы не слушались.
Последнее, что он запомнил до того, как тьма окончательно накрыла его, — это звук уезжающих машин и отчаянный, полный боли вой Седого, который остался где-то там, в глубине склада.
Данилов пришел в себя от резкого запаха нашатыря. Над ним склонился врач, а рядом стоял Виктор Степанович. Лицо бизнесмена превратилось в маску из глубоких морщин. Он выглядел постаревшим на десять лет.
— Где она? — первым делом спросил Алексей. Голос был чужим и хриплым.
— Ее забрали, — глухо ответил Виктор. — Они прислали сообщение. Требуют выкуп, который я не смогу собрать за неделю. Но дело не в деньгах. Они хотят, чтобы я подписал бумаги о передаче всех портовых терминалов.
Алексей попытался сесть. Боль в боку отступила. Виктор Степанович отвел взгляд.
— У Марины в сумке был маячок. Мы ставили его для безопасности.
— Маячок можно отследить, только имея доступ к вашему главному серверу, — перебил его Алексей. — Или если кто-то передал код доступа.
В дверях появилась Елена. Она была неестественно спокойна, но ее руки, сцепленные в замок, мелко дрожали.
— Они убили троих наших людей на въезде в поселок, — сказала она. — Но Родин исчез. Его машины нет, телефон отключен.
Алексей вспомнил, как Седой рычал на Родина, как собака пыталась предупредить его. Злость, холодная и расчетливая, начала вытеснять боль. Его использовали. Его, профессионала, обвели вокруг пальца, как новичка.
— Где собака? — спросил он.
— Тот пес? Его нашли на складе, — ответила Елена. — Он жив, но сильно побит. Его привезли сюда, в вольеры.
Алексей встал, пошатываясь. Он сорвал с руки капельницу, игнорируя протесты врача.
— Вы куда? Вам нужен покой. Потеря крови была серьезной, — воскликнул доктор.
— Покой будет потом, — отрезал Данилов. — Сейчас мне нужно оружие и мой пес.
Он подошел к окну. Город внизу сверкал огнями, равнодушный к человеческим трагедиям. Где-то там, в этих бетонных джунглях, держали девочку, за которую он теперь отвечал не по контракту, а по совести.
— Виктор Степанович, — Алексей обернулся к бизнесмену. — Если вы хотите увидеть дочь живой, забудьте о полиции. Они уже там, среди похитителей. Мне нужны все ваши записи звонков за последние сутки. Все до единой.
Он вышел из палаты, придерживая раненый бок. В голове пульсировала только одна мысль. Это была не случайность. Это была работа своих. И правда скрывалась гораздо ближе, чем он мог себе представить.
Когда он дошел до вольеров, Седой, увидев хозяина, попытался встать. Он скулил, но в этом звуке была не жалоба, а ярость.
— Мы их найдем, парень, — прошептал Алексей, опускаясь на колени рядом с псом. — Мы их всех найдем.
В этот момент в кармане его куртки, которую принесли из машины, зазвонил телефон. Это был личный номер Алексея, который знали всего три человека в мире. Он нажал на прием.
— Ну что, Леша, стареешь? Пропустить такой элементарный захват. Мне даже стыдно за тебя, — раздался в трубке знакомый насмешливый голос из далекого прошлого.
Данилов замер. Этот голос принадлежал человеку, которого он считал погибшим пять лет назад в песках Сирии. Голос в трубке разрезал тишину, как острый нож режет старую ткань. Карелин. Человек, которого Данилов пять лет назад лично вытаскивал из-под обломков взорванного здания в пригороде Дамаска.
Тогда Алексей был уверен, что его напарник не выживет: ранения были слишком тяжелыми, а здание сложилось, как карточный домик. Он оплакал друга, выпил за упокой его души и постарался забыть тот день. А теперь этот покойник насмешливо давал ему советы по телефону.
— Ты жив? — выдохнул Алексей, чувствуя, как холодная ярость начинает закипать где-то глубоко внутри.
— Как видишь, Леша, медленно горю, но не гасну. — Голос Карелина звучал так же спокойно, как и раньше, только добавилась легкая хрипотца. — Ты всегда был слишком правильным. Решил поиграть в спасителя богатых девочек? Зря. Это грязная игра, и правила здесь пишут не такие, как мы с тобой.
— Где Марина? — Данилов проигнорировал его рассуждения. — Если с ней что-то случится, я найду тебя, даже если тебе придется воскреснуть во второй раз.
— Остынь, она пока цела. Но мой тебе совет: не лезь. Ты старый волк, сиди в своей норе и зализывай раны. Это дело касается серьезных людей и очень больших денег. Твоя совесть тут никому не нужна.
Связь оборвалась. Алексей медленно опустил руку с телефоном. Пальцы до боли сжали пластиковый корпус, но он заставил себя расслабиться. Ему нужна была холодная голова.
Данилов не стал возвращаться в палату. Он зашел в свою комнату в гостевом домике, переоделся в простую черную одежду, проверил запасные обоймы. Раны в боку и плече пульсировали тупой болью, но он туго забинтовал их, пропитывая повязки кровоостанавливающим составом.
— Идем, Седой, — позвал он пса.
Собака, припадая на лапу, заковыляла к выходу. Псу было тяжело, но в его глазах горела та же решимость, что и у хозяина. Они были двумя коллегами, решившими бросить вызов целому городу. Алексей понимал: чтобы найти Карелина и девочку, ему нужно было вернуться туда, где все началось, — на тот самый заброшенный склад в промзоне. Профессионалы всегда оставляют следы, даже если очень стараются их скрыть.
Они добрались до места на рассвете. Склад выглядел еще более мрачным в сером утреннем свете. Дождь прекратился, оставив после себя тяжелый запах мокрого бетона и ржавчины. Данилов выпустил Седого из машины.
— Ищи, парень, ищи!
Пес медленно побрел по бетонному полу, обнюхивая гильзы и пятна масла. Алексей шел следом, анализируя траекторию стрельбы. Нападавшие действовали безупречно. Это была войсковая операция в миниатюре. Но одно не давало ему покоя. Откуда они знали про маячок в сумке Марины? И почему именно в тот момент, когда он решил свернуть с основного маршрута, грузовик уже ждал в узком переулке?
Седой внезапно замер у старой вентиляционной шахты и глухо зарычал. В углу под кучей мусора что-то блеснуло. Данилов наклонился и поднял небольшой предмет. Это была зажигалка, дорогая, с гравировкой в виде переплетенных змей. Алексей знал эту вещь. Он видел ее вчера в руках у Родина, начальника охраны.
— Значит, Родин не просто сбежал. Он был здесь. Он координировал захват на месте. Предательство всегда пахнет одинаково, — прошептал Данилов.
Он вернулся к машине и открыл ноутбук. Ему нужно было проверить данные, которые передал Виктор Степанович. Он искал не звонки похитителей, а внутренние переговоры. Просматривая таблицы с кодами доступа к системе охраны дома, Алексей заметил странную деталь. Код на отключение периметра в ночь покушения был введен не с пульта в дежурке, а удаленно, с личного планшета, принадлежащего кому-то из членов семьи.
Сначала он подумал на Виктора. Бизнесмен мог инсценировать угрозу, чтобы сплотить семью или проверить охрану. Но Виктор выглядел по-настоящему сломленным. Данилов закрыл глаза и вспомнил разговор с Еленой в саду. «Даже если покажется, что враг — это я». Холод пробежал по спине.
Он не хотел в это верить. Женщина, в глазах которой он видел столько искренней боли, не могла отправить собственную дочь в руки убийц. Или могла. В мире больших денег материнство часто проигрывало амбициям.
Поиски привели его к старому гаражному кооперативу на окраине города. Седой безошибочно узнал запах машины Родина, резкий аромат дешевого освежителя воздуха с запахом хвои. Пес привел Алексея к закрытому боксу в самом конце ряда. Данилов не стал деликатничать. Он выждал момент, когда из соседнего гаража ушел сторож, и одним мощным рывком вскрыл замок с помощью стальной арматуры. Внутри было темно, пахло бензином и потом.
Родин сидел на старом стуле, привязанный к трубе отопления. Его лицо представляло собой сплошную гематому. Он был жив, но в сознании оставался лишь наполовину. Похоже, партнеры обошлись с ним не лучше, чем с Даниловым.
Алексей плеснул ему в лицо водой из ведра. Охранник вздрогнул и открыл глаза.
— А, это ты? — прохрипел он, пытаясь сплюнуть кровь. — Догадался все-таки.
— Где они держат девочку? — Данилов приставил ствол пистолета к колену Родина. Он не собирался играть в хорошего следователя. У него не было времени.
— Я не знаю, клянусь, — Родин зажмурился. — Они изменили план в последний момент. Карелин, он псих. Он сказал, что я больше не нужен.
— Кто дал тебе код доступа? — Алексей надавил стволом сильнее.
Родин молчал. Его губы дрожали.
— Говори, и я оставлю тебя здесь. Не скажешь, я выпущу собаку. Седой очень хочет познакомиться с тобой поближе после того, что вы с ним сделали на складе.
Пес, словно понимая слова хозяина, подошел к Родину и показал клыки. Глухой вибрирующий рык заполнил тесное пространство гаража. Охранник сломался.
— Это она, Елена Николаевна, — выдохнул он. — Она связалась с посредниками, хотела устроить мягкое похищение, чтобы Виктор испугался, переписал активы на нее и уехал за границу. Она хотела спасти их всех от банкротства, понимаешь? Она думала, что все под контролем.