— Опять она у тебя на руках? — вместо приветствия бросил он, снимая пальто. — Ты так никогда ее не отучишь. Ты просто бесхарактерная, Вера.
— Я хочу уйти, — тихо сказала она.
— Куда ты уйдешь? К маме своей? — хмыкнул Игорь. — Сама же говорила, что там еще хуже.
— Вера! Ребенок же надрывается, а ты сидишь как каменная, уткнулась в свой телефон!
Мать подхватила восьмимесячную Алису из манежа, которая плакать даже и не думала.
Вера тяжело вздохнула и отложила книгу.
— Мам, она не надрывается, она просто кряхтит. Ей нужно самой научиться дотягиваться до игрушек, а не получать их по первому писку.
Положи ее обратно, пожалуйста.
— Положить? Чтобы она зашлась в истерике? — мать прижала внучку к себе. — Ты какая-то бесчувственная стала, Вера.
Мать — это прежде всего любовь и забота!
— Это здравый смысл, — тихо ответила Вера. — Алиса раньше была спокойным ребенком, она могла полчаса возиться с кубиками, пока я занималась делами.
А ты приучила ее к рукам за десять дней!
— Ой, да что ты понимаешь! — мать отвернулась, сюсюкая с ребенком. — Кто тут у нас обиженный? Кто у нас маму не слушает?
Бабушка тебя в обиду не даст, маленькая моя.
Вера закрыла глаза.
Она уехала к родителям после крупной ссоры с мужем, надеясь найти здесь поддержку и покой.
Но вместо этого получила круглосуточную критику и полную дезорганизацию режима ребенка.
Любой каприз Алисы тут же пресекался хватанием на руки, танцами и бесконечными прибаутками.
***
Этот вечер, как и предыдущий, закончился ссорой.
— Ты зачем ее спать уложила и ушла? — спросила мать, входя в кухню. — Она там возится.
— Она засыпает, мам. Сама.
— Нельзя так. Ребенку нужно чувствовать, что мама рядом. Я посидела с ней, погладила по головке, песенку спела.
— И она теперь не заснет еще час, — Вера сжала кулаки. — Зачем ты ломаешь то, что работало? Она прекрасно засыпала одна.
— Вера, ты плохая мать, если считаешь, что игнорирование капризов — это воспитание. Это жестокость. Мы тебя так не растили.
— Вот именно, — подал голос отец. — Ты у нас всегда на руках была. И ничего, выросла.
— И посмотрите, какой я выросла, — огрызнулась Вера. — Чуть что не по-моему — я сразу в слезы и бегу к вам.
Может, поэтому я и с мужем поругалась? Потому что не умею справляться с трудностями?
Мать поджала губы и демонстративно начала мыть чашку.
— Если тебе так плохо у родителей, зачем приехала? Могла бы и дальше со своим Игорем лаяться.
Мы к тебе со всей душой, а ты только огрызаешься!
Конфликты с родителями стали настолько невыносимыми, что через три дня Вера позвонила мужу.
— Привет. Как ты там? — спросил он.
— Плохо, Игорь. Давай мириться, а? Я хочу домой.
Здесь просто невозможно находиться. Мама сделала из Алисы маленького тирана.
— Я же говорил тебе, что ехать туда — плохая идея…
Ладно, завтра приеду за вами. Собирай вещи.
Возвращение домой казалось спасением. Только вот спокойная жизнь, как выяснилось, осталась в прошлом.
Алиса, вернувшись в свою комнату, устроила такой концерт, какого Вера не слышала за все восемь месяцев.
— Ну и что это? — Игорь стоял в дверях детской, затыкая уши. — Почему она так орет? Раньше она просто засыпала после купания.
— Привыкла к бабушке, — Вера пыталась уложить дочку, но та выгибалась дугой, требуя, чтобы ее взяли на руки и носили по комнате. — Бабушка качала ее по любому поводу.
— Ну так отучай обратно, — Игорь поморщился. — У меня завтра важная встреча, мне нужно выспаться. Сделай что-нибудь.
Но сделать «что-нибудь» оказалось не так просто. Алиса стала совершенно другим ребенком.
Теперь, если Вера выходила из комнаты хотя бы на минуту, чтобы налить себе чаю или сходить в душ, начиналась настоящая истерика — раздавался из манежа или кроватки надрывный крик, который прекращался только тогда, когда девочка оказывалась на руках.
Руки постоянно ныли от веса ребенка, которого приходилось таскать теперь за собой по всей квартире.
— Алиса, ну посиди минутку, — умоляла Вера, опуская дочь на коврик с игрушками. — Маме надо суп помешать.
В ту же секунду дочка запрокинула голову назад и зашлась в крике.
— Господи, да за что мне это... — прошептала Вера, снова подхватывая ее на руки.
Крик тут же сменялся довольным сопением.
Выходы на улицу превратились в отдельный вид пытки. Раньше Алиса любила глазеть по сторонам из коляски, но теперь она требовала обзора исключительно с маминых рук.
Стоило Вере зайти в магазин, как начиналось представление.
— Девушка, возьмите ребенка, она же сейчас из коляски выпрыгнет! — сделала замечание пожилая женщина в очереди. — Ну что за мать вы такая! Неужели дите не жаль?
— Она не выпрыгнет, она пристегнута, — огрызнулась Вера.
Алиса, почувствовав внимание публики, усилила напор. Она начала бить ножками по коляске и выгибаться так, что конструкция опасно зашаталась.
Вере пришлось вытащить ее и одной рукой пытаться расплатиться за продукты, а другой удерживать извивающегося младенца.
Отношения с мужем тоже трещали по швам. Игорь, приходя с работы, все чаще выражал недовольство.
— Слушай, Вер, это уже не смешно. В квартире бардак, ужина нет, а ты только и делаешь, что с ней на диване сидишь.
— А ты попробуй ее с рук спустить! — как-то сорвалась Вера. — Она орет так, что соседи скоро полицию вызовут.
Я в туалет сходить не могу без ее сопровождения!
— А кто в этом виноват? — Игорь прошел на кухню и заглянул в пустой холодильник. — Кто у нас такой гордый, что сорвался к мамочке из-за ерунды?
Ты сама позволила им разбаловать ребенка. Ты уехала, ты создала эту ситуацию. Теперь расхлебывай.
— То есть ты мне помогать не собираешься?
— Я работаю и полностью обеспечиваю нас. Моя задача — приносить деньги, твоя — заниматься домом и ребенком.
Если ты не справляешься с восьмимесячной девчонкой, то я даже не знаю, о чем тут говорить!
Вера ушла в спальню, расплакалась и в порыве отчаяния она набрала номер матери.
— Алло, мам? Ты понимаешь, что ты сделала? — Вера даже не поздоровалась. — Алиса теперь вообще не слезает с рук.
Она закатывает истерики в магазинах, на улице, дома. Я измотана, я не сплю!
Мать, как ни странно, даже не обиделась.
— Здравствуй, доченька. А как ты думала детей растить? Это тяжелый труд. Ребенку нужно внимание, он растет, у него меняется характер.
При чем тут я?
— При том, что до поездки к вам это был золотой ребенок! Она умела играть сама!
Тебя кто просил ее постоянно на руки хватать, а? Вот скажи мне, зачем?!
— Глупости какие, — фыркнула мать. — Бабушки должны баловать внуков — во всех семьях такой закон действует!
Если ты не можешь найти подход к собственной дочери, не надо сваливать вину на мать, которая хотела как лучше.
— Знаешь что, мам? Я решила. Мы пока не будем к вам ездить. И вы к нам не приезжайте. Мне нужно как-то вернуть все в норму, а с твоей помощью это невозможно.
— Вот как? — мать все-таки обиделась. — Значит, мы теперь враги? Родные люди, которые тебя приютили, когда тебе идти было некуда, уже не нужны больше?
Ну спасибо, Верочка. Век не забуду!
Отец, ты слышал? Нам запретили внучку видеть!
Мать бросила трубку, Вера швырнула телефон на кровать и разрыдалась еще громче.
И что теперь делать? Родители обижены, муж ворчит, ребенок неуправляем…
***
Перевоспитание дочки шло с трудом. Вера пробовала метод «дать проплакаться», но у Алисы оказалась воистину луженая глотка — она могла кричать сорок-пятьдесят минут без перерыва, до хрипоты, до икоты, пока у Веры не сдавали нервы.
— Ну чего ты хочешь? Ну на, возьми! — Вера совала ей игрушки, телефон, ключи, но малышку ничего не интересовало. Она хотела на руки.
Как-то вечером, когда Игорь снова задержался на работе, Вера, измотанная донельзя, сидела на полу в гостиной и просто смотрела в одну точку.
Алиса рядом пыталась вскарабкаться по ее ногам, дергала за домашние штаны и ныла.
— Если раньше я мечтала еще и о сыне, то сейчас я даже думать об этом боюсь», — пронеслось в голове у Веры.
Теперь мысль о втором ребенке вызывала у нее паническую атаку. Она не представляла, как люди решаются на это добровольно.
Вот зачем она тогда поддалась эмоциям и уехала к родителям? Та минутная слабость, желание спрятаться под маминым крылом, обернулись ката..стр..оф..ой.
Родители, которые должны были стать опорой, только добавили проблем. А теперь еще и выставили ее виноватой...
Помогать никто не спешил.
Игорь считал капризы дочки исключительно ее зоной ответственности, а подруги, у которых еще не было детей, только отделывались дежурными фразами вроде «ну, это же временно, перерастет».
— Перерастет... — прошептала Вера, подхватывая дочку. — А я к тому времени в д...р..дом уеду.
Алиса мгновенно затихла, прижавшись мокрой от слез щекой к плечу матери.
Вернулся Игорь.
— Опять она у тебя на руках? — вместо приветствия бросил он, снимая пальто. — Ты так никогда ее не отучишь. Ты просто бесхарактерная, Вера.
— Я хочу уйти, — тихо сказала она.
— Куда ты уйдешь? К маме своей? — хмыкнул Игорь. — Сама же говорила, что там еще хуже.
Садись кормить ребенка, и меня заодно — я голодный.
Вера посадила дочь в стульчик и молча принялась разогревать ужин. Сама виновата, самой и расхлебывать.
Уходить ей некуда, помощи ждать неоткуда… Значит, придется отдуваться самой.
***
Почти полгода ушло на то, чтобы выровнять ситуацию.
Неожиданно помог… Зоопарк.
Когда потеплело, Вера решила вместе с дочерью съездить туда.
Крошечную Алису животные неожиданно увлекли, и ребенок в коляске молча просидел почти два часа.
Вера настолько обрадовалась, что ездить в зоопарк стала каждые два дня.
Дома в ход пошли цветные картинки с изображением диких зверей, были куплены игрушки, яркие и подвижные.
Как только ребенок начал самостоятельно развлекать, отношения с мужем стали восстанавливаться.
Игорь наслаждался тишиной, Вера могла спокойно вымыть голову или попить кофе.
Мать неожиданно сама пришла на поклон: явилась без предупреждения, чтобы сказать:
— Верочка, я виновата, признаю. Больше никакой самодеятельности, я без твоего ведома Алисоньку на руки не возьму.
Позволь нам видеться с внучкой? Очень мы с отцом по ней скучаем…
Через год жизнь наладилась.
Вера строго контролировала родителей, не позволяя им потакать капризам малышки, а те старались слова, данного дочери, не нарушать.
Игорь, когда дочь немного подросла, включился в воспитание.
И себе Вера расслабляться не позволяла — мир в семье ведь держался на ее плечах.