— Ты не имеешь права просто так ее забрать! Марина, десять лет ты носа сюда не показывала, а теперь заявляешься с билетами?
Марина на выпад сестры никак не отреагировала.
— Перестань истерить, Ань. Лиза — моя дочь. По документам, по кр...ви, по всем законам этого мира!
Я очень благодарна тебе за то, что ты присмотрела за ней, но теперь девочке пора расти в нормальной стране.
— «Присмотрела»? Да я ее вырастила! Я лечила ее от ветрянки, я вытирала ей слезы после первой двойки, я покупала ей выпускное платье!
Где была ты, когда она рыдала по ночам, потому что мама не позвонила на день рождения?
— Я устраивала нашу жизнь, — резко отозвалась Марина. — В Германии у меня дом, муж, младший сын. У Лизы там будут перспективы.
А здесь что? Она пойдет в местный колледж и станет очередной замученной жизнью теткой?
Я хочу для нее другого.
— Она не знает языка, она никого там не знает! — Анна шагнула к сестре. — Ты забираешь ее у единственного близкого человека.
— Она привыкнет, дети быстро адаптируются. И вообще, Лиза уже взрослая, ей пятнадцать. Мы с ней все обсудили.
— Когда это вы успели? — Анна почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Пока я была на работе?
— Мы переписывались в мессенджерах последние полгода, — холодно пояснила Марина. — Она хочет уехать.
Ей интересен мир, ей интересна Европа. А ты просто боишься остаться одна, Ань. Признай это.
Ты сделала из моей дочери заплатку для своей дырявой личной жизни.
Аня не нашлась, что ответить…
***
Десять лет назад Марина, заплаканная, с размазанной тушью, стояла в дверях этой же квартиры.
Маленькая Лиза, которой только исполнилось пять, крепко держала маму за руку и испуганно озиралась по сторонам.
— Ань, мне нужно уехать. Игорь меня бросил, жилья нет, работы нет.
В Германии знакомая обещала помочь, — говорила тогда Марина, нервно оглядываясь на чемодан.
— А Лиза как же? — спросила Анна.
— Я не могу ее сейчас взять с собой. Куда? В общежитие? В никуда?
Родители... ты же знаешь, мама еле ходит, отец после инфаркта... Они не потянут.
Пожалуйста, Анечка, на время, пока я не устроюсь, оставь ее у себя. Месяца на три, ну, может, на полгода.
— Пять лет ребенку, Марина. Ей мать нужна, а не тетка, — Анна тогда сомневалась, хоть и сердце при виде племянницы, которая прижимала к себе старого облезлого мишку, предательски екало.
— Ты же всегда хотела семью, — прошептала сестра. — Вот и попробуешь. Ты ее любишь, я знаю.
А я буду присылать деньги... Обещаю.
Марина уехала через неделю. Первые месяцы она звонила часто, плакала в трубку, обещала забрать дочь «вот-вот, уже скоро».
Лиза ждала у окна каждый вечер, спрашивая:
— А мама завтра приедет?
Анна кормила ее кашей, читала сказки на ночь и врала, что мама просто очень сильно занята на важной работе.
Постепенно звонки стали реже.
Марина вышла замуж за немца, родила сына.
Фотографии в соцсетях демонстрировали роскошный уровень ее жизни: поездки в Альпы, новые машины, нарядный малыш в коляске.
Лиза же на этих снимках отсутствовала…
— Тетя Аня, а мы пойдем сегодня в парк? — спрашивала Лиза, когда они вместе возвращались из садика.
— Конечно, котенок. Купим мороженое и посмотрим на уток.
— А мама не обидится, что мы без нее?
Анна присаживалась на корточки и поправляла девочке выбившийся из-под шапки локон.
— Мама хочет, чтобы тебе было весело. Она скоро приедет, обязательно.
А Марина не приезжала. Она присылала посылки с одеждой, которая часто была не по размеру, и переводила деньги, на которые Анна покупала Лизе все самое лучшее.
Лиза росла, и со временем вопросы про маму стали звучать все реже. Анна стала для нее всем: и матерью, и подругой, и целым миром.
И вот теперь, десять лет спустя, этот мир рушился.
— Лиз! — позвала Марина вглубь коридора. — Ты собрала рюкзак? Нам пора ехать в аэропорт.
Из комнаты вышла Лиза.
— Тетя Аня, — тихо произнесла она. — Прости.
— Лизонька, — Анна бросилась к ней. — Ты правда хочешь этого? Ты же можешь остаться...
Мы что-нибудь придумаем. Тебе тут учиться еще два года до аттестата. Твои друзья здесь, я здесь...
— Мама сказала, что там колледж отличный, — Лиза шмыгнула носом. — И что я смогу путешествовать. Она говорит, здесь нет будущего...
— Да все у тебя есть! — крикнула Аня, оборачиваясь к сестре. — Марин, имей совесть! Ты покупаешь ее мечтами о красивой жизни!
— Я даю ей то, что ты никогда не сможешь дать на свою зарплату библиотекаря, — отрезала Марина. — Лиза, бери вещи. Такси ждет.
Прощание было коротким и мучительным. Лиза обнимала тетю и плакала.
— Я буду звонить, тетя Аня. Каждый день! Я приеду на каникулах, честное слово. Я тебя никогда не забуду!
— Пиши мне, солнышко. Всегда пиши, в любое время, — Анна гладила племянницу по спине, захлебываясь рыданиями.
Марина только кривилась, глядя на эту трогательную сцену.
***
Первые недели были похожи на кошмар. Анна возвращалась с работы и по привычке кричала:
— Лизок, мой руки, ужин на столе!
А ей никто не отвечал...
Она заходила в комнату племянницы, садилась на кровать и часами смотрела в окно.
Ей казалось, что вот сейчас повернется ключ в замке, и раздастся звонкий девичий голос:
— Тетя Аня, представь, что сегодня на истории было!
Лиза звонила. Сначала действительно каждый день.
— Тут все такое странное, — рассказывала она по видеосвязи. — Дома огромные, чистота стерильная.
Мама записала меня на курсы языка, я ничего не понимаю. Брат меня не слушается… Тяжело…
— Терпи, Лизонька, — советовала Анна, вытирая слезы. — Учи язык, это важно. Как Марина к тебе относится?
— Нормально. Покупает мне все, что захочу, но мы почти не разговариваем. Она все время с Гансом или с сыном.
Знаешь, я так скучаю по нашим пельменям... Тут еда совсем другая.
Так прошло три месяца, потом полгода. Звонки стали короче и реже.
— Привет, теть Ань. Извини, не могла набрать вчера, у нас проект в школе, зашиваюсь. Да, все хорошо. Нет, на каникулы не получится.
Ганс забронировал отель в Испании, мама сказала, я должна ехать с ними.
Люблю, целую.
Анна видела, как Лиза меняется. Она повзрослела, сменила прическу, стала одеваться по-европейски, в ее речи стали проскальзывать немецкие словечки.
Она больше не жаловалась на еду или равнодушие матери. Она привыкала к новой жизни.
***
Прошел год. Лиза не приехала...
— Теть Ань, понимаешь, тут практика у меня, — оправдывалась она. — Если я пропущу, мне не засчитают семестр.
Мама говорит, что лучше я приеду следующим летом, когда получу права.
Следующим летом ситуация повторилась — У Лизы появился парень, потом первая серьезная работа на каникулах.
Каждый раз находилась причина, по которой поездка откладывалась.
Родители Анны и Марины ушли один за другим в течение двух лет. На похороны Марина приехала одна, без детей.
Она пробыла в городе всего три дня.
Потом явилась через полгода, оформила документы на наследство, продала родительскую квартиру и уехала, даже не зайдя к Анне на чай.
— Хорошо, что дарственную оформили, столько времени мне сэкономили. Лиза очень занята, — говорила она по телефону. — Передавала тебе привет. Так выросла, ты бы ее не узнала, если бы увидела.
А через пять лет Анне исполнилось пятьдесят два. Никакого праздника не было, этот важный для нее день Аня провела одна.
Телефон на столе молчал — последнее сообщение от Лизы пришло две недели назад:
«С днем рождения, тетя Аня! Желаю здоровья и счастья. Извини, что не позвонила, мы на фестивале в Берлине, тут связь плохая. Целую».
И смайлик с тортиком. Анна тогда расстроилась. Надо же, забыла, какого числа у нее день рождения… Заранее поздравила.
Анна частенько рассматривала фотографии — каждую она сохраняла в галерее. Последнее фото Лизы: красивая молодая женщина с бокалом на фоне Бранденбургских ворот, рядом какой-то широкоплечий парень.
Они смеются, Лиза выглядит абсолютно счастливой. На этом фото не было места для старой тетки из провинциального российского городка.
Сидя перед маленьким тортом с одной-единственной свечкой, она вспомнила, как когда-то, в молодости, у нее был шанс выйти замуж.
Был Сергей, который звал ее с собой на Север. Но тогда Марина как раз родила Лизу, и Анна решила, что не может бросить сестру. Нужно помочь с младенцем.
Потом Лиза осталась у нее, и Анна отказывалась от свиданий, потому что «ребенка не на кого оставить» или «девочке нужно внимание». Она строила свою жизнь вокруг чужого ребенка, ошибочно считая его своим.
Анна поднялась и подошла к окну.
— Глупая ты, Анька, — прошептала она самой себе. — Все отдала, и ничего взамен не получила...
Ей представилось будущее. Вот она выходит на пенсию. Дни становятся еще длиннее и бесцветнее.
Походы в магазин, просмотр сериалов, редкие прогулки в парке, где когда-то они гуляли с маленькой Лизой.
А потом — немощь.
Кто подаст тот самый пресловутый стакан воды? Марина?
Лиза из своего Берлина пришлет сиделку? Или просто переведет деньги на приличный пансионат для престарелых, чтобы совесть не мучила?
— Интернат, — Анна поежилась. — В лучшем случае.
Она вспомнила свою соседку, бабу Шуру, которую нашли в квартире только через неделю после кончины, потому что некому было прийти. От этой мысли по спине пробежал холодок.
Анна вернулась к столу и взяла телефон. Хотела написать Лизе, спросить, как дела, рассказать о своих страхах... Но палец замер над экраном. Что она напишет?
«Мне одиноко, приезжай»?
Лиза ответит вежливо и скажет, что у нее работа и билеты в Париж. Зачем портить ей настроение?
Она положила телефон экраном вниз и задула свечу на торте…
***
Лиза так и не приехала в тот год, а через два года вышла замуж за немца и окончательно оборвала связь с женщиной, которая ее растила десять лет.
Присылала только дежурные открытки на Рождество да на 8 марта.
Анна все-таки выйдет замуж и пусть и поздно, но обретет семью.
Дочь супруга, в раннем детстве потерявшая мать, к мачехе будет относиться тепло. А детей падчерицы Анна искренне будет считать родными внуками.