В тот день что-то случилось с Ядвигой Карповной. И случилось это с самого утра.
Обычно она просыпалась с первыми лучами солнца, варила травяной чай, проверяла заклинания, которые поставила на ночь. Всегда с утра она была серьёзной, сосредоточенной, немного суровой. Как и положено бабе-яге с опытом.
Но в тот день всё было иначе.
Она проснулась, потянулась, подошла к окну. И запела. Тихо, сначала. Потом громче.
"И только седая ночь..." - пропела она, глядя на утренний лес.
Кот Баюн, дремавший на печи, открыл один глаз. Потом второй. Прислушался.
"И только ей доверяю я..." - продолжала Ядвига Карповна.
Она налила себе чаю, но не села пить. А продолжала стоять у окна и петь. И качаться в такт. Слегка. Потом сильнее.
Филин Филимон, сидевший на своей любимой ветке у избушки, нахохлился. Он моргнул своими огромными глазами. Посмотрел на Ядвигу Карповну. Посмотрел на кота Баюна. Кот смотрел на него с таким же недоумением.
Ядвига Карповна допела песню до конца. Сделала паузу. И... начала снова.
"И только седая ночь..."
На этот раз она не просто пела. Она... двигалась. Плавно. Как будто танцевала медленный танец. С чашкой чая в руке.
Кот Баюн слез с печи. Подошёл к ней. Ткнул её лапой.
"Ядвига Карповна?" - спросил он осторожно. "Вы... в порядке?"
"М-м-м?" - промурлыкала она, не прерывая танца. "В полном. Просто... настроение такое. Весеннее."
Она допила чай, поставила чашку. И... пошла по избушке. Продолжая петь. И танцевать.
"И только ей доверяю я..."
Избушка на курьих ножках, обычно спокойная и неподвижная, слегка закачалась. Не потому, что поворачивалась. А потому что... удивлялась. Она никогда не видела, чтобы Ядвига Карповна вела себя так.
День продолжался. Ядвига Карповна готовила обед. И пела. "И только седая ночь..." - напевала она, помешивая варево в котле.
Она собирала травы в лесу. И пела. "И только ей доверяю я..." - доносилось из-под деревьев.
Она разговаривала с Лешим по лесной почте (через шелест листьев). И... напевала в промежутках между словами.
Кот Баюн собрал экстренное совещание. На ветке у избушки.
"Что с ней?" - спросил он у Филимона.
Филимон покачал головой. "Не знаю. Никогда не видел её такой. Она обычно... другая."
"Может, заклинание какое сработало?" - предположил кот.
"Или трава какая неправильная собралась ?"
"Или... сошла с ума?" - прошептал кот.
Филимон нахохлился ещё сильнее. "Не говори так. Она мудрая. Она не может сойти с ума."
"Но она же весь день поёт одну и ту же песню! И танцует!"
Действительно, Ядвига Карповна не прекращала. Она пела, когда варила зелья. Пела, когда перебирала сушёные травы. Пела, когда смотрела в кристальный шар.
И танцевала. Не сильно. Плавно. Как будто под музыку, которую слышала только она.
Вечером она вышла на крыльцо. Села на ступеньку. Посмотрела на закат. И... снова запела.
"И только седая ночь..."
Кот Баюн и Филимон сидели рядом. Слушали. Смотрели.
И тут Филимон что-то понял. Он посмотрел на Ядвигу Карповну внимательнее. На её лицо. На её глаза.
"Она не сошла с ума," - сказал он тихо.
"А что тогда?"
"Она... вспоминает."
"Что?"
"Вспоминает. Эту песню. Она что-то связывает с ней. Какое-то воспоминание. Сильное."
Ядвига Карповна допела песню. Помолчала. Потом повернулась к ним.
"Знаете," - сказала она тихо. "Когда-то, очень давно... я была молодой. Не бабой-ягой. Просто... девушкой. И был у меня... друг. Человек. Он пел эту песню. У него был красивый голос."
Она помолчала. Потом продолжила.
"Он ушёл. Давно. В мир людей. А я осталась здесь. Стала тем, кем стала. Бабой-ягой. Травницей. Волшебницей. И забыла. Про ту девушку. Про того друга. Про эту песню."
Она снова помолчала.
"А сегодня утром... проснулась. И вспомнила. Всё разом. И песню. И голос. И то чувство... когда ты молодой, и у тебя есть друг, который поёт тебе песни."
Кот Баюн подошёл к ней. Ткнулся головой в её руку.
"Так вы не сошли с ума?" - спросил он.
Ядвига Карповна улыбнулась. "Нет, Баюн. Не сошла. Просто... позволила себе вспомнить. И почувствовать. То, что обычно прячу глубоко. Под мудростью. Под серьёзностью. Под зельями и заклинаниями."
"И поэтому пели и танцевали?"
"Поэтому. Потому что иногда... нужно позволить себе быть не только мудрой бабой-ягой. Но и той девушкой, которая когда-то была. Хотя бы на один день."
Филимон кивнул. "Понятно. Воспоминания. Они иногда так... накрывают."
"Да," - согласилась Ядвига Карповна. "Накрывают. Как волна. И ты либо тонешь в них. Либо... плывёшь. Я решила поплыть. С песней."
Она встала. "А теперь пойду спать. Завтра снова буду серьёзной. Мудрой. Строгой. Как положено."
Она вошла в избушку. Кот Баюн и Филимон остались на крыльце.
"Значит, не сошла с ума," - сказал кот.
"Нет," - подтвердил Филимон. "Просто... вспомнила. Иногда и баба-яга имеет право вспомнить, что когда-то была молодой."
"И спеть песню."
"И станцевать."
"И только седая ночь..." - тихо напел кот.
Филимон посмотрел на него. "Ты тоже?"
"Заело," - признался кот. "Целый день слушал. Теперь сам напеваю."
Они сидели на крыльце, смотрели на звёзды. И оба тихо напевали про себя: "И только ей доверяю я..."
Потому что иногда одна песня, одно воспоминание, один день - это не безумие. Это просто... жизнь. Которая бывает разной. Особенно у бабы-яги, которая помнит, что когда-то была девушкой. И у которой был друг с красивым голосом. Который пел ей песни про седую ночь.
К удивлению кота, филина, и даже избушки на курьих ножках.