Как Элизель и Алефаль вместе поселились
С незапамятных времен жили михрютки в наших местах. Раньше-то много деревень было в округе – Машино да Федино, Дьяково да Полунино, Мальцево да Семынино… И везде были михрютки. Человеки, конечно, тоже себе жили, а уж михрютки – при них обретались. Михрютки ведь без человеков долго быть не могут – скучают сильно, сохнут потихоньку, могут и совсем на нет сойти! Но в нынешние времена человеков совсем мало в наших деревнях осталось – по пальцам сосчитать можно. Дома ветшают, разрушаются… Запустенье, одним словом.
Тяжелые настали для михрюток времена. Кто посмелее – вместе с человеками в неизвестные дали переехал, кто посмирнее – на старом месте остался. Раньше-то михрютки по одному в домах жили, а теперь – по двое-трое стеснились. Самые сильные да храбрые в пустых домах остались, а к соседям только в гости ходят – тем и держатся, все надеются: не сегодня-завтра возвернутся человеки, все пойдет по-прежнему… Да что-то никто не возвращается.
И случилось так, что в деревне Мальцеве один михрютка остался, Элизель прозванием, а в деревне Семынине – тоже сам-один, Алефаль. У Элизеля, правда, соседи какие-никакие были, но он с ними не водился совсем. А с Алефалем – сроднился. Вот и стали они дружить, в гости ходить, чай пить. Летом, осенью или там зимой – милое дело. То Алефаль к Элизелю бредет, то, наоборот, Элизель к Алефалю плетется. А уж в весеннюю распутицу никуда не пройдешь – по домам сидели, каждый сам по себе. Ходить им друг к другу было, конечно, далековато, да и ходоки михрютки плохие. Приходилось смекалку проявлять: то Алефаль по реке на плотике сплавится, то Элизель мыша в тележку запряжет, то вечерком сова подбросит…
Но течение на реке сильное, быстрое – занесет порой Алефаля аж до Термынина, выбирайся потом оттуда. Да и с мышами поди договорись – больно охота им тележки-то возить. И сова – птица важная: когда снизойдет, а когда и нет. Словом, подумали михрютки – подумали и решили вместе поселиться. Собрал Алефаль свои вещички и к Элизелю насовсем перебрался. Первое время, конечно, им непривычно было – ссорились даже, но потом ничего, притерпелись.
Почему Элизель с соседями не дружил
Алефаль и Элизель были михрютки не простые, а особенные! Даже имена у них – не михрюточьи вовсе. Михрютки настоящие – те просто прозывались, без затей: все Михря да Хрюта, Хряпа да Михрей. К имени еще прозвище иногда прибавлялось: Коровкин, Бородулин или Загашкин какой-нибудь. В деревне, где Элизель жил, в двух домах соседних проживали Тюка Бородкин с Михой да Трюха с Рюней Косынкиным. А на отшибе, на краю деревни, жил старик Мухоморкин. Все это были михрютки хозяйственные, коренастые, басовитые. Романтизма в них ни капли не было.
А таких, как Элизель и Алефаль, всего двое и осталось. Был еще когда-то Олель, но о нем речь потом пойдет. Предки Элизеля и Алефаля появились в наших местах так давно, что теперь никто уже и не помнит, как их настоящее прозванье было. На настоящих михрюток они мало походили – светленькие, тоненькие и с крылышками. Одно такое крылышко у Элизеля в заветном сундучке хранилось – обветшало совсем, еле живо. Говорили, что принес их северо-западный ветер из неведомых краев. Крылышки в пути повредились, и летать они больше не могли. Так и поселились здесь, в наших местах, да постепенно обмихрютились. Вот имена остались необыкновенные, да разные чудачества: Алефаль любил на камышовой дудочке играть, а Элизель все задумывался. Сядет на камушек, на закат любуется и задумывается. А Алефаль сзади подкрадется да ка-ак крикнет или ка-ак в дудочку свиснет – Элизель подскочит, ручками замашет и непременно что-нибудь опрокинет или разобьет. Очень Алефалю нравилось Элизеля пугать.
Как в деревне новый Хозяин появился
В тех домах, где Хряпа с Хрютой, да Бородулин с Тюкой обретались, жили только Хозяйки-старушки, а Хозяина ни одного в деревне не было. И вдруг однажды прибежал к Элизелю Тюка и говорит, что в доме у колодца новый Хозяин появился! Идите, мол, скорее селитесь, а то Мухоморкин займет. Пошли Элизель с Алефалем, поглядели и что-то им новый Хозяин не показался: странный какой-то, подозрительный. И радио у него непонятным языком говорит, и сам непонятно чем занят: сидит и пальцами по каким-то кнопочкам стучит – грохот, звон! Элизель по наивности решил, что это гармошка такая, но Алефаль над ним посмеялся – он еще гармошку застал и помнил, что звук у нее совсем другой был. Не пошли они к нему жить. А старик Мухоморкин пошел – ему все равно, даже интересно.
И вот началась в деревне совсем другая жизнь. Много суеты внес новый Хозяин: то приедет, то уедет, а то вдруг Хозяйку привез. Михрютки было обрадовались, а он ее обратно увез. Не показалась, решили михрютки. А он другую привез летом, да с двумя детьми! Да так и пошло: то одна, то другая. Поняли михрютки, что толку от него не будет, одно беспокойство и волнение. «Хорошо, что мы к нему жить не пошли!» – решили Алефаль с Элизелем.
А старик Мухоморкин расцвел, гоголем ходит и разные чудеса рассказывает. Новый Хозяин, говорит, откроет коробочку, достанет серебряный футлярчик, из него вынет коричневую колбаску. Колбаску в рот возьмет и подожжет, а потом дым пускает.
– Так во рту и держит? – не верят михрютки.
– Так и держит, пока вся не сгорит.
А в коробку со стучащими кнопками белый лист запихнет и давай барабанить, и лист выходит весь значками испещрен, но не такими, что михрюткам знакомы, а совсем непонятными. А зимой он однажды вдруг привез на тракторе большой черный полированный комод. Крышку поднимаешь, а там какие-то белые и черные плашечки по порядку расставлены. Садится Хозяин, говорит Мухоморкин, к этому комоду и давай пальцами по этим плашечкам бегать, и такой тут звук образуется неслыханный, что Мухоморкин и передать не может. Элизель с Алефалем ходили послушать – и верно, чудо, как хорошо! И так Элизелю с Алефалем эта музыка понравилась – даже пожалели, что не переехали.
Как михрютки познакомились с леди Дезабелл
В деревне этой кроме человеков и михрюток еще обитали овцы, куры и множество мышей. И один дымчатый полосатый кот. С овцами и курами михрютки опасались дело иметь: бестолковый народ, да и затоптать или заклевать может. С мышами приходилось поддерживать дружеские отношения – обидеть михрюток мыши, конечно, не могли, но беспокойства от них хоть отбавляй: наглая такая публика, просто ужас. Элизель – тот по наивности все с мышатами возился, надеялся в них благородство воспитать. Да куда там! Пока маленький – еще ничего, а как подрастет – просто спасу нет, того гляди, что сопрет что-нибудь. Так что старались михрютки с мышами не связываться, только при крайней необходимости. А вот кота михрютки побаивались. Кот здоровый, матерый был, и рожа самая разбойничья. Пройдет мимо – не поздоровается никогда, только глазами зыркнет. И хоть известно было, что кошки михрюток не едят, а все боязно: вдруг слопает по ошибке.
Но однажды появилось в деревне необычное существо. Привез его новый Хозяин на машине ранней весной, когда дороги еще проезжие. Вместе с ним приехали трое деток и еще одна – михрютки засомневались: то ли девочка, то ли Хозяйка. Выпытывали у Мухоморкина, но тот сам запутался. Сказал только, что сам скоро оттуда уйдет: грязь развели, шум-гам, а толку нет.
Ну вот, сидят, значит, Элизель с Алефалем и новости обсуждают. Так увлеклись, что не заметили, как около них появилось удивительное существо: черное, пушистое, хвостатое и усатое, глаза желтые – так и горят.
– Здравствуйте, – говорит. – Разрешите мои сомнения: не мыши ли вы? А то я никогда мышей не видала.
Опешили михрютки, обиделись:
– Какие же мы мыши? Мы михрютки! А вы сами-то кто будете?
– А я леди Дезабелл.
– Чевой-то? – не поняли михрютки.
– Леди Дезабелл, – повторила она. – Это мое имя.
– А-а! – сказали михрютки. – А мы – Элизель и Алефаль. А вы, прощенья просим, что за зверь такой?
– Кошка, – ответила леди Дезабелл.
Тут михрютки и сами разглядели: и правда, кошка! Это спервоначалу им от неожиданности непонятно было. Разговорились они с леди Дезабелл. Оказалось, кошка она городская, совсем молоденькая, в деревне первый раз, поэтому многого не знает. Ну, Алефаль и рад ей объяснить – все рассказал, где и что, и мыша показал: вон он бежит, хулиган хвостатый! А леди Дезабелл оказалась не промах – прыг, и сцапала. Съела и сказала:
– Вкусно! С ветчиной, конечно, не сравнить, но очень пикантно. Нет, мне положительно нравится деревенская жизнь. Столько поэзии! Что-то во мне эдакое просыпается, какие-то эмоции необычайные!
Так и прижилась в деревне леди Дезабелл. Мышей ловит вовсю, с михрютками дружит. Те сначала тушевались перед ней, а потом видят: ничего, кошка добродушная, просто воспитания городского. И перестали робеть. Алефаль – тот совсем осмелел, говорил ей:
– Ты, брат Дезка, ловкая кошка!
Но она и на «Дезку» не обижалась.
Роман леди Дезабелл
Через леди Дезабелл михрютки все про нового Хозяина выведали. К тому времени в его доме семь человек жило: две Хозяйки и пятеро деток, двое черненьких и трое беленьких. А сам новый Хозяин все ездит: то приедет, то уедет, то гостей привезет. Так михрютки его и прозвали – «Легкие ножки». Так вот, старшая Хозяйка оказалась его женой, а черненькие ребятишки – его детки. Молодая Хозяйка – жена его старшего сына, и беленькие ребятишки приходятся ему внуками. А насчет других Хозяек, что зимой приезжали, леди Дезабелл ничего сказать не могла, потому что не знала. «Нет, странный он какой-то, – думали михрютки, – непонятный. Хорошо, что мы к нему жить не пошли».
Скоро леди Дезабелл со всеми в деревне перезнакомилась – и с котом тоже. Сначала она его побаивалась: дикий какой-то, грубый! Но следующей весной такой у них вдруг роман завертелся, такие пошли песни да танцы по ночам, что только держись. Алефаль за ними в отдушину подсматривал, а Элизелю не давал: «Тебе вредно на такие безобразия смотреть!» Но это все напрасно оказалось, потому что леди Дезабелл потом все сама Элизелю рассказывала – усядутся в уголке и шепчутся, и хихикают, и мурлыкают. А Алефаль сердится – ему-то ничего не слышно.
– Нет, – говорила леди Дезабелл. – Я в нем ошибалась! Он такой сильный, такой естественный, такой красивый! У него живой выразительный взгляд!
Элизель поддакивал, хотя насчет красоты сильно сомневался. Вот что взгляд выразительный – это верно. Из этого романа и для михрюток польза вышла: кот помягчел, здороваться стал.
– Любовь – она облагораживает, – вздыхая, говорил Элизель.
– Облагородишь этого громилу, как же! – ворчал Алефаль. – Все равно ты от него подальше держись.
Прошло некоторое время, и стали михрютки замечать, что леди Дезабелл стала толстеть с каждым днем.
– Ишь, обжора! – говорил Алефаль. – какие бока наела! Что ты, Дезка, все лопаешь? Смотри – треснешь.
Но Дезабелл на его слова внимания не обращала – полеживала, жмурилась и томно говорила:
– Ах, я сейчас кусочек салями бы съела…
– А мыша не хочешь соленого? – сердился Алефаль. – А то, вишь, салями ей подавай! И что это за салями такая?
Но Элизель его за угол отозвал и отчитал:
– Что ты кошку нервируешь, кричишь на нее? Не видишь – она в интересном положении? Котята у нас скоро народятся!
Тут уж и до Алефаля дошло:
– Ах, я старый дурак!
И пошел ей рыбки в реке наловил.
...
Продолжение следует.