Началось всё с рядового вторника, который Марфа Петровна запланировала провести с максимальной пользой: сходить в магазин за продуктами и снять с карты две тысячи на внучкины кружки, как раз пенсия пришла. Она подошла к банкомату, сунула карту, нажала «запросить баланс», и экран выдал сумму, от которой у неё ёкнуло сердце – «Ноль».
Абсолютный, ледяной ноль, даже минус не светил, просто пустота.
— Технический сбой? — прошептала Марфа Петровна и полезла в приложение телефона.
История операций выглядела как краткий конспект её личного апокалипсиса: «Списание по требованию ПФР». Вся пенсия ушла в одночасье обратно, откуда пришла.
- Ах, негодники, мошенники, я вам устрою.
В полиции её встретили с тем фирменным спокойствием, от которого у нормального человека начинает дергаться глаз. Дежурный сказал:
- Пишите заявление.
Она написала, вернулась домой, позвонила в Банк. На «горячей линии» банка робот пропел про успешную операцию, а когда Марфа Петровна дозвонилась до Пенсионного фонда, молодая девушка радостно огорошила:
— По нашим данным, Марфа Петровна, вы скончались 31 марта.
— Кто скончался? — переспросила Марфа Петровна, судорожно ощупывая собственное колено. Колено было тёплым и болезненно реальным.
— Вы, смерть зафиксирована, пенсия прекращена. Деньги, перечисленные после даты смерти, подлежат возврату в бюджет. До свидания.
Трубка пикнула. Марфа Петровна осталась сидеть, живая, но официально мёртвая. В голове шумело. Она вспомнила, что в марте действительно замечала странную машину ритуальных услуг у соседнего дома, но не придала значения. Зря.
Позже выяснилось жуткое и одновременно смешное до колик. 31 марта в доме напротив нашли тело женщины, документов при ней не было. Зато была гражданка Татьяна, женщина с богатым воображением и, видимо, плохим зрением. Труп принадлежал некоей И., но соседка уверенно заявила участковому:
— Это Марфа Петровна, точно она. Фамилию не знаю, может, замуж вышла и фамилию сменила. И возраст у неё плавающий. Адрес? А какая разница? Лицо похоже!
Участковый Ш., человек, судя по всему, до ужаса занятой и не склонный к рефлексии, кивнул. База данных все же выдала некую Иванову Марфу Петровну ( а наша героиня была по фамилии Лавочникова), но Ш. решил не мелочиться. Раз говорят, что это Марфа Петровна, значит, Марфа Петровна, а фамилия у женщины вещь такая… относительная. Он составил протокол опознания, ЗАГС выписал свидетельство о смерти, и Марфа Петровна официально перестала существовать.
Она поняла, что попала в черную комедию, когда пришла в МФЦ за справкой. Молодой человек за окошком посмотрел на неё, потом в монитор, побледнел и спросил:
— Вы кто?
— Я Марфа Петровна.
— Не может быть, — шепотом сказал он. — Вы умерли. У меня тут данные об этом.
С этого момента жизнь Марфы Петровны превратилась в адский квест «Докажи, что ты вообще существуешь». Пока её тёзка (та самая бедная Иванова) мирно покоилась на кладбище, Марфа Петровна бегала по инстанциям с паспортом, который внезапно стал фикцией.
В больнице ей отказали в рецепте, в почтовом отделении не отдавали пенсию (её же, живую, но отменили). Соседи начали шарахаться, принимая её за привидение в халате.
— Марфа, ты бы крестик надела, что ли, — сказала соседка снизу, зыркая испуганными глазами. — А то ходишь тут...
Самым весёлым было то, что участковый Ш. на всех допросах искренне разводил руками:
— А в чём моя вина? Тётки сказали, что это вы, я поверил. Вы что, предлагаете мне трупы не опознавать? У меня план.
Марфа Петровна подала в суд. Полгода она доказывала, что дышит, что у неё есть пульс и что она очень хочет получить свои кровные деньги, которые уплыли в бюджет по ошибке. Суд вынес решение: аннулировать запись о смерти, признать Марфу Петровну живой, деньги вернуть.
Но когда дошло до компенсации морального вреда в размере пятисот тысяч рублей за «тяжелейшую моральную травму», судья вздохнул так, будто у него болели зубы.
— Марфа Петровна, — устало произнёс он, зачитывая решение. — Участковый Ш. действовал по инструкции. Он опознал труп со слов родственников. Да, родственники ошиблись, потому что у них было плохо с фантазией и логикой, но полиция не виновата. Отказать.
— То есть, — медленно переспросила Марфа Петровна, чувствуя, как в ней поднимается что-то древнее и нечеловеческое, — меня похоронили заживо, лишили денег, заставили кучу времени доказывать, что я живая, а тот дядька, который подмахнул протокол, глядя на левое тело, молодец?
— Он исполнил свои служебные обязанности, — кивнул судья.
…Поскольку Т.Е.С. на момент опознания подтвердила информацию, что умершей является /Марфа Петровна/, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, у должностного лица не имелось оснований отказывать в производстве опознания трупа по этим данным - он действовал в соответствии с положением об организации и осуществлении розыска и идентификации лиц. Каких-либо замечаний, дополнений к протоколу опознания участвовавшими при данном действии понятыми не подано. Объяснениями Т-вых были устранены неточности в процессе идентификации трупа. Оснований не доверять сообщенным Т.Е.С. данным при опознании трупа у Ш. не имелось. Его действия незаконными не являлись.
В зале заседаний повисла тишина.
Марфа Петровна медленно встала, поправила платок и сказала то, от чего даже секретарша поперхнулась чаем:
-Я буду обжаловать.
Но жалоба осталась без удовлетворения.
Марфа Петровна теперь часто заходила к участковому Ш. После того дня, завидев вдалеке коренастую фигуру Марфы Петровны, он крестился и обходил квартал за три улицы. Говорят, до сих пор проверяет пульс у всех старушек на своём участке. А Марфа Петровна... Марфа Петровна до сих пор жива и очень зла. И гречку она купила, наконец, но без всякой радости. Оказаться живой в мире, где бюрократия считает тебя трупом — это смешно, но сквозь слёзы. Но и страшно сквозь смех.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайны. Юридическая часть взята из:
Апелляционное определение Верховного суда Удмуртской Республики от 23.12.2019 по делу N 33-5805/2019