— Лида летит на Мальдивы, потому что у неё депрессия, а у тебя просто лицо такое, Карина, привычное.
Юра произнес это с такой легкостью, будто сообщал о покупке хлеба по акции, а не о том, что восемьсот тысяч рублей со счета испарились в направлении Индийского океана. Он даже не оторвался от газеты, хотя кто в наше время читает газеты? Юра читал. Видимо, искал там оправдание собственной щедрости за чужой счет.
Карина стояла у раковины, сжимая в руке губку, пропитанную дешевым средством для мытья посуды «Лимонная свежесть». Свежести в кухне не наблюдалось. Наблюдалась тяжелая тишина и запах тушеной капусты, которую Карина готовила уже третий день подряд, потому что капуста — это дешево, сердито и помогает экономить на мечту о собственной квартире.
— Значит, у Лиды депрессия, — задумчиво повторила Карина, разглядывая жирное пятно на тарелке. — А у меня, стало быть, хроническое удовольствие от хождения в куртке, которая помнит еще первый срок Ельцина? Юра, мы эти деньги два года по копейке откладывали. Я на работу ходила пешком через парк, чтобы на маршрутке сэкономить.
— Карина, не начинай, — Юра наконец соизволил поднять глаза. — Лида — моя родная сестра. Она развелась, у неё психологический надлом. Ей нужно сменить обстановку, подышать океаном. А мы что? Мы подождем. Ну, еще годик в этой съемной однушке поживем, небо не рухнет.
— Небо-то не рухнет, — согласилась Карина, вытирая руки о застиранное полотенце. — А вот потолок в ванной скоро точно отвалится. Ты видел, какой там грибок? Он скоро с нами здороваться начнет.
В этот момент в прихожую ввалилась Тоня, их девятнадцатилетняя дочь. Она сбросила тяжелые ботинки и сразу направилась к холодильнику.
— Опять капуста? — разочарованно протянула она. — Мам, я скоро начну зеленеть и фотосинтезировать. Кстати, тетя Лида в группе выложила фото новых купальников. Один стоит как мой семестр в универе. Откуда у неё деньги?
Юра интенсивно закашлялся, зашуршав газетой. Карина посмотрела на мужа взглядом, которым обычно смотрят на просроченную колбасу в магазине — с легким отвращением и пониманием, что толку не будет.
— Папа твой решил выступить в роли мецената, — пояснила Карина. — Решил, что наши накопления на ипотеку лучше конвертировать в загар его сестры. Чтобы надлом в её душе затянулся под пальмами.
Тоня застыла с вилкой в руках.
— В смысле? Пап, ты серьезно? Те восемьсот тысяч? Которые мы даже на мой день рождения не трогали, когда я компьютер просила для учебы?
— Лиде нужнее, — отрезал Юра. — Вы молодые, у вас всё впереди. А сестра у меня одна. Она в глубоком кризисе. Она вчера рыдала в трубку полчаса, говорила, что не видит смысла в жизни без солнца.
— Я тоже не вижу смысла в жизни без солнца, — вставила Карина. — Но я как-то обхожусь лампочкой в шестьдесят ватт и витамином D из аптеки за сто рублей. Юра, ты понимаешь, что ты сделал? Ты просто украл у нас два года жизни.
— Не драматизируй, — фыркнул муж. — Деньги — это пыль. Заработаем еще. Ты же у меня умница, вон как лихо умеешь бюджет планировать. Опять же, экономия на одежде тебе идет, выглядишь как... как аскет. Модно сейчас.
В коридоре раздался трезвон. Это не был обычный звонок в дверь. Это была канонада. Так звонить могла только одна женщина в мире — Римма Ивановна, свекровь. У неё была удивительная способность появляться именно в те моменты, когда в доме пахло скандалом, как у ищейки на трюфели.
— Открыто! — крикнул Юра, явно радуясь подкреплению.
Римма Ивановна вошла в кухню, не снимая пальто. Она окинула комнату царственным взором, задержавшись на кастрюле с капустой.
— Опять нищетой пахнет, — констатировала она. — Юрочка, я зашла сказать, что Лидочка просто сияет. Она уже купила крем для загара и шляпу с полями. Спасибо тебе, сынок. Хоть один мужчина в семье понимает, что такое родственная поддержка.
Карина почувствовала, как внутри что-то тихонько щелкнуло. Знаете, такой звук, когда предохранитель вылетает.
— Римма Ивановна, — ласково начала Карина. — А вы не хотите Лидочке еще и на карманные расходы добавить? У вас же там, кажется, похоронные отложены? Чего им лежать, Лида на Мальдивах их с большим аппетитом освоит.
Свекровь поджала губы так сильно, что они превратились в узкую ниточку.
— Карина, твой сарказм здесь неуместен. Лида — натура утонченная. Ей вреден наш климат в период душевного раздрая. А ты... ты женщина крепкая, приземленная. Ты и на капусте проживешь, и в старой куртке еще пять лет отходишь. Тебе же не перед кем красоваться, ты замужем.
— Действительно, — кивнула Карина. — Я замужем. Только вот за кем? За банкоматом для сестры или за главой семьи?
Юра поднялся из-за стола, пытаясь вернуть себе авторитет.
— Хватит! Деньги уже переведены. Билеты куплены. Тур невозвратный. Вопрос закрыт. Карина, поставь чайник, хватит махать грязной губкой.
Карина посмотрела на губку. Потом на мужа. Потом на свекровь, которая уже по-хозяйски пристраивала свою сумку на единственный приличный стул.
— Чайник, говоришь? — тихо переспросила Карина. — Хорошо. Будет вам чайник. И «праздничный» ужин будет.
Она развернулась и вышла из кухни. В спальне она открыла шкаф. Там висела её куртка — серая, с протертыми рукавами, та самая, «ипотечная». Рядом висел Юрин новый пуховик, купленный в прошлом месяце, потому что «мне по статусу положено на работе выглядеть солидно».
Карина достала из тумбочки свой паспорт. Проверила наличие карточки, на которую ей приходила зарплата последние три месяца. Юра не знал, что Карина давно завела отдельный счет. Она планировала сделать ему сюрприз на годовщину — добавить недостающую сумму к взносу.
«Сюрприз не удался, Юрочка», — подумала она.
В кухне слышался веселый голос свекрови, которая рассказывала, какой отель Лида выбрала — с прозрачным полом, чтобы рыбок было видно. Юра поддакивал. Тоня молча ковыряла капусту, глядя в окно.
Карина вернулась в кухню с совершенно спокойным лицом.
— Юра, я тут подумала. Ты прав. Родственные связи — это святое. Лиде нужно море, это бесспорно. А нам нужно обновление.
Юра просиял.
— Ну вот, я знал, что ты остынешь! Ты же у меня мудрая женщина.
— Очень мудрая, — подтвердила Карина. — Римма Ивановна, вы чай с бергамотом будете или как обычно, с сахарозаменителем, чтобы фигуру беречь для Лидиных фотографий?
— С бергамотом, деточка. И сахара две ложки. Всё-таки стресс такой у всех.
Вечер прошел на удивление мирно. Юра расслабился, даже предложил завтра сходить в кино на утренний сеанс, где билеты дешевле. Римма Ивановна поучала Тоню, как правильно выбирать мужа: «Главное, чтобы был щедрым к родне, как твой отец». Тоня хмурилась и молчала.
Ночью Карина долго не могла уснуть. Она слушала ровное сопение Юры. Он спал с чувством выполненного долга. Человек спас сестру от депрессии. Герой. Рыцарь на белом коне, правда, конь был куплен на деньги жены, но это мелочи, о которых рыцари не задумываются.
Утром Карина встала раньше всех. Она не стала варить кашу. Она просто оделась, взяла сумку и куртку.
На кухонном столе осталась записка. Короткая, как выстрел.
— Юра, я уехала на психологическую разгрузку. В нашу общую заначку я добавила свои последние накопления за три месяца. Там как раз хватит тебе и маме на капусту до конца квартала. Ключи от квартиры у Тони. Ремонт грибка в ванной — отличный способ борьбы с твоим надломленным авторитетом.
Когда Юра проснулся от звонка будильника и вышел на кухню, он обнаружил, что в доме подозрительно тихо. И, что самое странное, исчез не только завтрак, но и телевизор из большой комнаты.
Телевизор был куплен Кариной на премию еще три года назад.
Он бросился к телефону, но Карина была «вне зоны доступа». Зато в мессенджере висело сообщение от Лиды. Фотография из аэропорта: Лида в огромных солнечных очках, с бокалом чего-то искристого и подписью: «Братик, спасибо! Начинаю новую жизнь! А Карине привет, пусть не дуется, морщины будут».
Юра сел на стул. На тот самый, где вчера сидела его мать.
— Мам! — крикнул он в сторону коридора. — Мам, проснись! Карина куда-то делась! И телевизора нет!
Римма Ивановна, ночевавшая в гостиной на диване, выплыла в ночной рубашке.
— Как это — нет? Она что, его в ломбард сдала?
— Не знаю, — Юра лихорадочно набирал номер жены снова и снова. — Она написала, что уехала на разгрузку.
В этот момент дверь в квартиру открылась, и вошла Тоня. Она выглядела на редкость довольной и держала в руках стакан с покупным кофе.
— Доброе утро, пострадавшие от депрессии, — бодро сказала она.
— Тоня, где мать? — Юра вскочил.
— Мама? Мама поехала осуществлять мечту. Помнишь, она всегда хотела посмотреть на Байкал? Вот, посмотрела на баланс своей карточки, посмотрела на стоимость телевизора, который она продала соседу со второго этажа за бесценок, и решила, что пора.
— На какой Байкал? На какие деньги? — взвизгнула Римма Ивановна.
— На свои, бабуль. Она последние полгода работала на полставки еще и удаленно, вы же не замечали, вы же думали, она просто в компьютере рецепты ищет. И ипотечный взнос, который папа так удачно подарил тете Лиде... там была и её доля. Ровно половина. Мама сказала, что раз Лида летит лечить надлом, то мама едет лечить пролежни от этой кухни.
Юра стоял, обхватив голову руками.
— Но как же так... а мы? А ипотека?
— А ипотека теперь подождет, — Тоня отхлебнула кофе. — Как ты и сказал, пап. Небо не рухнет. Кстати, хозяйка квартиры звонила. Сказала, что если мы до завтра не оплатим аренду за следующий месяц, она выставит нас с вещами. Мама всегда платила с того счета, который ты обнулил.
Юра посмотрел на мать. Римма Ивановна посмотрела на пустую стену, где раньше висел телевизор.
— Юрочка, — тихо сказала она. — А у меня на похоронных... там не очень много...
— Мам, не надо про похоронные, — простонал Юра. — Надо звонить Лиде. Пусть вернет хотя бы часть.
— Лида в самолете, — напомнила Тоня. — Над облаками. Там связь плохая. И вообще, папа, деньги — это пыль. Заработаем еще. Ты же у нас глава семьи.
В этот момент телефон Юры пискнул. Пришло уведомление от Карины. Это была фотография из окна поезда. Рельсы, уходящие вдаль, и короткий текст: «Юра, я забыла сказать. Я подала на развод через Госуслуги. Пароль от личного кабинета ты всё равно не знаешь, так что просто жди повестку. Капуста в холодильнике, кушай на здоровье».
Но самое интересное началось через час, когда в дверь снова позвонили. На пороге стоял угрюмый мужчина в спецовке.
— Доставку заказывали? — спросил он.
— Какую доставку? — не понял Юра.
— Кровать двухспальная, с ортопедическим матрасом. Оплачено полностью. Заказчик — Карина... э-э... фамилия ваша. Куда заносить?
Юра тупо смотрел на огромную коробку. Карина купила кровать. Но зачем она купила кровать, если уехала на Байкал и подала на развод?
— Заносите, — махнул рукой Юра, чувствуя, что земля уходит из-под ног.
Только когда грузчики ушли, Юра обнаружил на матрасе приклеенный конверт. Внутри был не чек и не любовная записка. Там была копия договора аренды на новую квартиру, оформленная на имя Карины, и адрес, который находился в другом конце города. А кровать... кровать была просто подарком «на память», чтобы Юре было мягче спать в их пустой съемной однушке, из которой ему предстояло съехать завтра утром.
Но и это было еще не всё. На дне конверта лежал маленький ключ с брелоком в виде пальмы.
— Это что, от сейфа? — с надеждой спросила Римма Ивановна.
— Нет, — Тоня подошла ближе и внимательно посмотрела на ключ. — Это ключ от камеры хранения на вокзале. Похоже, мама там что-то оставила. Но не для тебя, папа.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...