— Пакет из супермаркета на пятьсот рублей тяжелее не стал, а кошелек похудел так, будто в нем дыра размером с Марианскую впадину, — Александра швырнула на стол связку бананов и пачку сливочного масла.
— Саша, ты опять взяла масло жирностью восемьдесят два процента? — Ярослав, не отрываясь от экрана телефона, приподнял бровь. — Мы же договаривались оптимизировать бюджет. Семьдесят два процента мажутся точно так же, а экономия — тридцать рублей с пачки.
Александра медленно выдохнула, глядя на мужа. Ярик сидел в кухонном уголке, обложившись какими-то каталогами, и вид у него был крайне деловой. Апрельское солнце беспардонно подсвечивало каждую крошку на столе и каждую морщинку на лице Саши. В пятьдесят пять лет она уже знала: если мужчина начинает экономить на твоем масле, значит, скоро в доме появится какая-то очень дорогая и абсолютно бесполезная фиговина.
— Ярик, эти тридцать рублей не спасут отца русской демократии, — отозвалась Саша, вынимая из сумки десяток яиц. — Цены на яйца видел? Скоро будем их поштучно покупать, как в девяностые, и дарить на юбилеи в бархатных коробочках.
— Вот именно поэтому нужен учет и контроль! — Ярослав наконец отложил телефон. — Где чек из «Магнита»? Положи в папку «Апрель. Текущие расходы». И не забудь вписать туда те сто пятьдесят рублей, которые ты вчера потратила на «какой-то вкусный чай». Чай должен быть чаем, а не гербарием с запахом синтетической земляники.
Саша молча сунула чек в папку. Папка была толстой и пухлой, как дореволюционный роман. Ярик завел её в начале года, провозгласив эру «финансовой прозрачности». Правда, прозрачность эта была односторонней, как в комнате для допросов: Саша видела только стену, а Ярик — всё, что она тратит.
— Оля заходила? — спросила она, пытаясь сменить тему. — Ей кроссовки нужны, старые совсем развалились.
— Пусть подождет до майских, — отрезал Ярик. — Сейчас не время для инвестиций в гардероб. Нужно аккумулировать средства. Ты, кстати, зарплату получила? На карту кидай, я распределю по фондам.
Фонды у Ярика были загадочные. Существовал «Фонд коммунальных платежей», «Фонд продуктов» и самый туманный — «Стратегический резерв». Саша, работавшая в три смены в поликлинике, иногда чувствовала себя не женой, а спонсором какого-то очень маленького, но крайне прожорливого государства.
— Полина звонила, — добавила Саша, вытирая стол тряпкой. — У них в съемной квартире кран потек. Хотела у тебя совета спросить, может, заедешь, посмотришь?
— Пусть хозяйку трясет, — буркнул муж. — Я не сантехник-альтруист. И вообще, у меня сегодня важная встреча. По делу.
Саша посмотрела на его спину. «Важная встреча» обычно означала поход в гараж к Кольке, где они часами обсуждали достоинства каких-то особенных крючков, на которые рыба прыгает сама, предварительно почистившись и посолившись.
Вечером пришла Оля. Восемнадцатилетняя дочь, тонкая и звонкая, как гитарная струна, заглянула в холодильник и разочарованно вздохнула.
— Мам, у нас опять диета «Экономим на мечту»? В холодильнике только кефир и надежда на светлое будущее.
— Ешь суп, Оля, — Саша налила дочери тарелку горячих щей. — С капустой, картошечкой и без капли буржуазных излишеств. Папа сказал, что мы аккумулируем средства.
— Ага, я видела, как он аккумулирует, — Оля фыркнула, помешивая ложкой капусту. — У него в закладках на компьютере открыта страница с надувными лодками. Такими, знаешь, с мотором, на которых можно через Ла-Манш уплыть, если очень приспичит.
У Саши внутри что-то екнуло. Лодка? В апреле? У них на даче пруд размером с лужу, в котором из живности только головастики и старая покрышка, которую сосед утопил по пьяни пять лет назад.
— Может, он просто смотрит? — без особой надежды спросила Саша. — Мечтать-то не вредно. Как в том фильме: «Имею желание купить дом, но не имею возможности...»
— Мам, ты слишком хорошего мнения о его силе воли, — Оля покачала головой. — Он вчера с Полиной спорил, что современные материалы позволяют лодке быть легче перышка, но прочнее танка. Полина его спросила, на какие шиши этот крейсер будет куплен, так он ей лекцию прочитал про «личные границы и мужские хобби».
Саша присела на табуретку. В голове защелкал невидимый калькулятор. За прошлый месяц она отдала Ярику всю премию. Семьдесят тысяч. Он сказал, что это пойдет в счет погашения кредита за машину, который тянулся за ними хвостом уже два года.
— Ладно, — сказала она скорее себе, чем дочери. — Посмотрим, что за адмирал у нас завелся.
На следующий день Саша решила провести ревизию. Пока Ярик был «на объекте» (так он называл свои редкие подработки по установке кондиционеров), она заглянула в кладовку. Там, за стройными рядами пустых банок и старой зимней курткой, обнаружилось нечто новое.
Два длинных черных чехла. Саша осторожно вытащила один. Внутри лежал спиннинг. Легкий, как пушинка, и на ощупь такой приятный, что даже она, человек далекий от рыбалки, поняла — это не бамбуковая палка за триста рублей. На этикетке, которую Ярик забыл (или поленился) отодрать, красовалась цифра. Пятнадцать тысяч. Пятнадцать!
Саша прислонилась к косяку. В соседнем чехле обнаружился еще один, судя по виду, еще более навороченный. И коробка с катушками, блестящими, как ювелирные изделия в витрине на Тверской.
— Значит, семьдесят два процента жирности, — прошептала она. — Значит, кроссовки подождут.
В этот момент в замке повернулся ключ. Ярик вошел в квартиру с сияющим видом, неся в руках небольшой, но явно тяжелый сверток.
— О, Саша, ты дома? А я тут... по хозяйству прикупил кое-что.
— По хозяйству? — Саша вышла в коридор, сложив руки на груди. — Покажи-ка, дорогой. А то у нас как раз хозяйство в упадке, масло не той мазкости покупаем.
Ярик засуетился, пытаясь спрятать сверток за спину, но было поздно.
— Это... это спецзаказ. Для работы. Без этого инструмента я как без рук, понимаешь? Профессиональный уровень требует жертв.
— И сколько стоит этот «уровень»? — Саша подошла ближе. — Семь тысяч? Десять? Или сразу всю мою зарплату в один сверток упаковали?
— Ну что ты начинаешь! — Ярик мгновенно перешел в оборону. — Это инвестиция. Я с этим инструментом за неделю отобью все вложения. И вообще, почему я должен перед тобой отчитываться за каждый шаг? Я мужчина, я глава семьи!
— Глава семьи, говоришь? — Саша почувствовала, как в ней закипает что-то холодное и очень решительное. — А ну-ка, пойдем в кладовку, глава. Посмотрим на твои «инвестиции».
Она буквально за шкирку притащила его к открытой двери. Спиннинги сияли в полумраке, как немые свидетели мужского коварства. Ярик сглотнул.
— Это... это Колька дал на хранение. У него жена злая, он боится, что она сломает.
— Колька? — Саша усмехнулась. — Тот самый Колька, который у жены на проезд выпрашивает? Ярик, не держи меня за идиотку. Я медсестра, я ложь за версту чую, у нее запах специфический, как у просроченного физраствора. Откуда деньги? Мы за квартиру три месяца впритык платим, Оля в старых кедах ходит!
— Да что ты прицепилась к этим кедам! — Ярик сорвался на крик. — Подумаешь, вещь купил! Я всю жизнь на вас пашу! Имею я право на маленькую радость в пятьдесят с лишним лет?
— Маленькая радость стоит как два моих оклада, — спокойно ответила Саша. — И лодка, о которой Оля говорила, тоже, видимо, «Колькина на хранении»?
Ярик покраснел так, что стал похож на спелый помидор, который вот-вот лопнет.
— Лодка — это средство производства! Мы будем ездить на большую воду, будем рыбу привозить. Это экономия на продуктах, Саша! Понимаешь ты своим женским умом?
— Понимаю, — кивнула она. — Прекрасно понимаю. Экономия на масле — это база. Рыба из пруда — это перспектива. А реальность — это когда ты крысишь деньги из общего котла, пока я в поликлинике горшки за лежачими выношу.
Ярик демонстративно отвернулся и ушел в комнату, громко хлопнув дверью. Через минуту оттуда донеслось:
— И вообще, завтра чтобы был отчет по тратам за неделю! Я проверю, куда делись те две тысячи, что я тебе на хозяйство давал!
Саша постояла в тишине. На кухне тикали старые часы, подарок мамы. На столе лежал тот самый «гербарий» — чай с земляникой, который так раздражал мужа. Она налила себе чашку, села у окна и стала смотреть на апрельские сумерки.
В голове созревал план. Не зря она столько лет слушала истории пациенток в отделении. Жизнь — это ведь не только борьба за жирность масла, это еще и правильное распределение ролей. Если Ярик решил поиграть в строгого бухгалтера и вольного моряка одновременно, то она устроит ему такой «аудит», что лодка покажется ему спасательным кругом на Титанике.
Она достала телефон и набрала номер старшей дочери.
— Полин, привет. Слушай, ты говорила, у вас там на работе юрист толковый есть? Мне нужно кое-что уточнить по поводу совместно нажитого имущества и «целевых взносов» в семейный бюджет. Да нет, не развожусь я. Просто решила провести генеральную уборку. В финансах.
Утром Саша вела себя как ни в чем не бывало. Ярик, чувствуя за собой «косяк», но не желая сдаваться, хмуро жевал бутерброд (с тем самым маслом, которое он демонстративно мазал тонким, почти прозрачным слоем).
— Я сегодня задержусь, — сказала Саша, надевая плащ. — И да, Ярик, ты прав. Нам нужен строгий учет. Начни с себя. Напиши мне к вечеру список всех своих «инвестиций» за последний месяц. С чеками.
— С какой стати? — буркнул он.
— С такой, что завтра нам платить за Олин колледж. И если в «Стратегическом резерве» окажется дырка от бублика из-за твоих удочек, то на рыбалку ты поедешь в этой самой лодке. Прямо по асфальту.
Она вышла из квартиры, оставив мужа в состоянии легкой прострации. На работе день пролетел незаметно: капельницы, уколы, бесконечные жалобы пенсионеров. Но сегодня Саша слушала их с особым интересом. Одна бабулечка, божий одуванчик, рассказала, как она проучила деда, который втайне от нее купил мотоцикл с коляской на деньги, отложенные на ремонт крыши.
— Я, милая, — шептала старушка, — в эту коляску навоз навозила. Прямо на сиденье. И сказала: раз вещь нужная, пусть пользу приносит. Так он его через неделю продал, еще и на крышу хватило, и мне на шаль.
Саша улыбнулась. Навоз — это, конечно, радикально, но направление мысли ей понравилось.
Вернувшись домой, она застала на кухне странную картину. Ярик сидел за столом, а перед ним лежала та самая папка. Он выглядел пришибленным.
— Саша, тут такое дело... — начал он, не поднимая глаз. — Я тут посчитал...
— И? — она сняла обувь и прошла на кухню. — Контрольная сумма не сошлась?
— Ты знаешь, сколько стоит содержание этой лодки? — голос мужа дрогнул. — Там, оказывается, еще мотор нужен. И чехол. И стоянка в лодочном кооперативе.
— Ой, как неожиданно! — Саша всплеснула бы руками, если бы не дала себе зарок этого не делать. — Прямо как в кино: «Мы строили, строили и наконец построили». А на мотор у нас в фонде «Оптимизация масла» денег нет?
— Не смейся, — Ярик поднял на нее глаза. — Я её уже заказал. Внесу предоплату — не вернут. А там тридцать тысяч.
Саша медленно опустилась на стул напротив.
— Тридцать тысяч предоплаты. И спиннинги на тридцать. Итого шестьдесят. Олино обучение стоит семьдесят. Ярик, ты понимаешь, что ты сейчас сделал?
— Я думал, мы подкопим... — промямлил он.
— «Мы» подкопим? Нет, дорогой. Это я подкоплю. А ты... ты сейчас пойдешь и отменишь заказ. Или...
— Что «или»? — в нем снова проснулся дух противоречия. — Опять ультиматумы?
— Или я завтра иду и покупаю себе шубу, — спокойно сказала Саша. — В кредит. На твое имя. Я уже и модель присмотрела. Норка, цвет «графит», стоит как три твоих лодки. И платить за нее будешь ты. Из своего «Стратегического резерва».
Ярик открыл рот, но слов не нашлось. Он смотрел на Сашу так, будто у нее внезапно выросли рога и хвост, причем очень дорогие и брендовые.
— Ты не сделаешь этого, — наконец выдавил он. — У тебя совесть есть.
— Совесть у меня есть, — подтвердила Саша. — А еще у меня есть холодный расчет. Знаешь, сколько я терпела твое нытье про каждую потраченную копейку? Как я чеки в папочку подшивала, пока ты в гараже Кольке хвастался новыми снастями? Всё, Ярик. Лавочка закрыта. Бухгалтерия уходит на каникулы.
Она встала и начала мыть посуду, напевая под нос какую-то мелодию из старого фильма. Ярик сидел неподвижно, глядя на папку с чеками. Он еще не знал, что это только начало его личного финансового кризиса.
Александра вытерла руки полотенцем и вдруг замерла. В прихожей зазвонил телефон Ярика. Он дернулся, но не встал. Саша подошла, посмотрела на экран. Высветилось: «Магазин "Мир рыбака". Доставка».
— Алло? — Саша сняла трубку раньше, чем муж успел среагировать. — Да, слушаю вас. Лодка? Какая лодка? Ах, за сто двадцать тысяч... С мотором в комплекте?
Ярик вскочил с места, лицо его приобрело землистый оттенок. Саша же, сохраняя ледяное спокойствие, продолжала слушать бодрый голос менеджера, который поздравлял «Ярослава Борисовича» с удачным приобретением и просил уточнить время доставки.
— Знаете, — сказала Саша в трубку, глядя мужу прямо в глаза, — у Ярослава Борисовича случился внезапный приступ... благоразумия. Доставки не будет.
Она нажала отбой и положила телефон на тумбочку. В квартире повисла такая тишина, что было слышно, как у соседей сверху работает стиральная машина.
— Сто двадцать тысяч? — тихо спросила она. — Ярик, ты не просто купил игрушку. Ты купил нам путевку в увлекательное путешествие по миру долгов. Где ты взял такие деньги?
Ярослав молчал, разглядывая свои руки. Вид у него был уже не как у главы семьи, а как у школьника, которого поймали за курением за гаражами.
— Ярик, я жду. Где. Ты. Взял. Деньги.
— Кредитная карта, — едва слышно прошептал он. — На имя твоей мамы. Она же просила меня помочь ей с онлайн-банком... ну, я и открыл там лимит. Думал, с шабашек отдам потихоньку...
Саша почувствовала, как пол под ногами начинает качаться. Мама. Её мама, которая каждый месяц откладывала с пенсии «на похороны» и «внучкам на свадьбу», стала невольным спонсором адмиралтейских амбиций её мужа. Это было уже не просто транжирство. Это было предательство высшей пробы, приправленное апрельским безумием.
— Вон, — сказала Саша. Голос её не дрогнул, но в нем было столько стали, что Ярик невольно отшатнулся.
— Саша, ну ты чего... я всё исправлю...
— Вон из кухни, Ярик. И из спальни тоже. Иди в гостиную к своему «Стратегическому резерву». Завтра утром мы едем в банк. И если ты хоть копейку не вернешь на мамин счет, я...
Она не договорила. Входная дверь открылась, и на пороге появилась Полина. Она была бледная, в руках сжимала какую-то бумагу.
— Мам, пап... тут такое дело... В общем, мне хозяйка квартиры сказала съезжать. Через три дня. Она её продает. А мне залог не возвращает, говорит — кран сломан, ремонт нужен...
Саша посмотрела на дочь, потом на мужа, который пытался слиться с обоями. Ситуация закручивалась в такой узел, что разрубить его можно было только вместе с чьей-то головой.
— Не переживай, Поля, — Саша обняла дочь. — У нас как раз освободилось место. И кажется, у папы появилась уникальная возможность проявить свои таланты сантехника и юриста одновременно. А если не справится... что ж, у нас есть лодка. Будем жить в ней. Посреди нашего пруда.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...