Он плакал на съёмочной площадке — прямо при режиссёре, помощниках, всей съёмочной группе. Не от горя. От страха потерять роль, которую сам же чуть не лишился из-за своей наглости.
Никита Михалков. 80 лет. Лауреат «Оскара», автор «Утомлённых солнцем», идеолог «Бесогона» — и человек, чья биография с самого начала напоминает не жизнь, а хорошо написанный сценарий. Причём с абсолютно непредсказуемыми поворотами.
Начнём с того, откуда он вообще взялся.
Отец — Сергей Михалков, автор текста государственного гимна. Сначала советского, потом российского. Мать — Наталья Кончаловская, поэтесса и переводчица, внучка художника Василия Сурикова и дочь живописца Петра Кончаловского. Это не просто творческая семья. Это художественная династия с государственным статусом.
Никита Сергеевич любит напоминать, что его родословная уходит ещё глубже. По его словам, дальний предок был постельничим при царе Михаиле Фёдоровиче — первом из Романовых.
Должность, кстати, звучит скромно. На деле — ничего подобного.
Постельничий — это не слуга с подушкой. Это человек, которому царь доверял собственную жизнь. Под его началом находился весь персонал личных покоев: стряпчие, спальники, охрана имущества. Постельничий контролировал одежду, утварь, нательные кресты, церковные образа государя. И постоянно находился рядом — в спальне или за стеной. Даже в баню сопровождал.
Говоря проще: это был человек царского доверия. Не просто слуга — особо приближённый.
Так что претензии Никиты Сергеевича на особое положение уходят корнями куда глубже советского гимна.
Воспитывала маленького Никиту испанская няня — Хуанита. Она оказалась в СССР в 1937 году: когда в Испании шла гражданская война, детей республиканцев эвакуировали на советских пароходах. Хуанита прижилась в доме Михалковых ещё до рождения Никиты и осталась надолго.
«До 12 лет я круглый год жил на Николиной Горе с нянькой-испанкой Хуанитой», — вспоминал он.
До двенадцати лет он лучше говорил по-испански, чем по-русски.
Ровесники это оценили по-своему — прозвали «барчуком». И Никите регулярно приходилось доказывать кулаками, что быть «барчуком» — не значит быть слабым.
В актёрство он вошёл через Щукинское театральное училище. Но не доучился. На четвёртом курсе его отчислили — за то, что совмещал учёбу со съёмками. По тогдашним правилам это было запрещено. Постановку, которую они в тот момент репетировали, Никита заканчивал тайно, не имея права появляться в здании училища.
Потом пришло время армии. И вот здесь история становится совсем занятной.
По одной версии, отец решил помочь — и перестарался. Сергей Михалков обратился не к районному военкому и не к городскому, а напрямую к министру обороны маршалу Андрею Гречко. Объяснил: творческая ценность Никиты для отечества несравнимо выше его армейской пользы. Министр внимательно выслушал, кивнул — и отправил молодого режиссёра на Камчатку.
По другой версии, в дело вмешалась личная история.
Перед призывом Никита решил расстаться с возлюбленной — Ольгой Полянской. Прощальную записку передал через домовую консьержку. Та отдала её не девушке, а её отцу. Отцом оказался Дмитрий Полянский — член Политбюро ЦК КПСС. Оскорблённый такой манерой расставания с дочерью, он позаботился о том, чтобы Никита отправился туда, куда Макар телят не гонял.
Есть и третья версия, малоизвестная. Режиссёр Соломон Шульман рассказывал: существовала отработанная практика — перспективных актёров-призывников направляли либо в театр Советской армии, либо в кавалерийский полк при Мосфильме. Для этого директор студии отправлял официальное письмо в Минобороны. Но незадолго до призыва Никита поссорился с директором Мосфильма Суриным из-за денег — то ли за переозвучание материала, то ли за пересъёмку. Сурин остался в стороне. Официального письма не было. И всё пошло не по плану.
Три версии — три разных виновника. Но результат один: Камчатка.
Кино при этом не ждало.
Ещё до армии Никита едва не сыграл Петю Ростова в «Войне и мире» Сергея Бондарчука. Идея возникла летом 1962 года прямо на даче — за столом, в хорошей компании, с Бондарчуком и его женой Ириной Скобцевой. Никита был в восторге.
«Меня просто захлёстывало счастье. Съёмочная стихия, весь этот мир с лошадьми, с борзыми и русскими гончими, скачки галопом», — вспоминал он.
Но работа над эпопеей затянулась. Когда через полгода вернулись к съёмкам с молодым Ростовым, оказалось, что Никита вытянулся в росте и уже не подходил по типажу. Роль ушла к другому.
А потом случился «Я шагаю по Москве».
Георгий Данелия начинал картину с другим исполнителем — Виталием Соломиным был утверждён на роль метростроевца Коли. Но сценарист Геннадий Шпаликов, дружившей с братом Никиты Андроном, настоял: позовите Михалкова, попробуйте.
Данелия поморщился. «Да какой из него герой? Подросток, неприметный парень, да ещё низкорослый». Шпаликов не отступил. Позвали.
Вошёл парень — намного выше Данелии. За те же полгода, что режиссёр его не видел, Никита резко вырос. Сценарий переписали. Начали снимать.
Никита получал 16 рублей в день. Через неделю потребовал 25.
Данелия ответил резко: до мастера ещё далеко, снимается как студент, а получает как профессионал. Никита стоял на своём. Данелия разыграл спектакль — при Михалкове попросил помощницу пригласить завтра другого претендента.
По щеке Никиты покатилась слезинка.
«Георгий Николаевич, это Андрон виноват. Он надоумил меня! Скажите им, что вы меня уже неделю снимаете — значит, повышайте гонорар, выбора у вас нет».
После этого работа пошла легко.
Вот что интересно в этой истории. Никита Михалков с самого начала был человеком, который умел давить на нужные рычаги. Родословная, связи, напор, слёзы в нужный момент — всё шло в ход. И при этом — настоящий талант, который не отнять.
Советский кинематограф умел воспитывать таких людей. Или, точнее, такие люди умели использовать советский кинематограф.
Карьера, которая началась со слезинки на щеке и 25 рублей в день, привела к «Оскару» за «Утомлённых солнцем» в 1995 году. К «Золотой пальмовой ветви» в Каннах за «Урга — территория любви». К президентству в Союзе кинематографистов России на протяжении десятилетий.
Можно по-разному относиться к «Бесогону» и его публичным позициям. Но одно бесспорно: человек, которого в детстве дразнили «барчуком», выстроил карьеру так, что теперь с его мнением спорят, но игнорировать не получается.
Постельничий при первом Романове. Внук поэтессы. Сын автора двух гимнов. Актёр, которого не взяли в элитный кавалерийский полк. Режиссёр, который заплакал из-за гонорара.
Восемь десятков лет — и ни одного предсказуемого поворота.