Если свернуть в Дагомысе близ Сочи, то километров в 35 от моря извилистая горная дорога приводит в маленькое (200 жителей) тихое селение Солохаул, где воздух пахнет горной свежестью и лесом:
Дорога идёт над долиной реки Шахе, впадающей в море близ Головинки:
И даже странно, что стоит Солохаул всего в 400 метрах над уровнем моря - по ощущениям я дал бы больше раза в три. Но может быть ощущения эти от того, что здесь уже не Черноморское побережье Кавказа, а сам Кавказ, как в Адыгее или окрестностях Апшеронска.
До въезда встречает часовня иконы "Троеручица" (1999). Её, как и Крестный монастырь близ самого села, построила фирма "Путеви" из Сербии в знак единения двух православных народов. Думаю, не стоит напоминать, по случаю каких событий...
А покинутое мусульманами село возродил и вовсе урождённый иудей, ученик буддиста:
...Первым из русских людей чаем проникся в 1618 году Иван Петлин, возглавлявший посольство в Китай ещё при династии Мин. К 1678 году в Москве продавалось уже около десяти сортов чая, вот только "чаи гонять" весь день было непозволительной роскошью: чудо-листья везли из Поднебесной 13 тысяч километров, на джонках по Янцзы и Великому каналу, из Калгана верблюжьими караванами через Гоби, на подводах по Большому Сибирскому тракту и на барках по Волге...
Караванный "кяхтинский чай" (по основанной в 1730-х годах на границе Кяхтинской слободе, быстро прослывшей Городом Миллионеров) с такой логистикой был невыносимо дорог, и для московского купечества служил скорее чем-то вроде коньяка - напитком торжественным и статусным. "Кантонский чай", который с 1818 года возили морем через Oдеccу, выходил дешевле... но то ли возили его неправильно, то ли всё лучшее англичане скупали, а качество его было такое, что в стране, которой теперь принадлежит Oдecca, до сих пор чаю предпочитают кофе.
Тем не менее, отведавший кантонского чая из первой же партии дюк Ришельё в том же 1818 году закупил чайные саженцы и высадил их в Никитском ботаническом саду. В 1833-м этот опыт повторил граф Михаил Воронцов, а дальше у директора Николая Гартвиса сдали нервы и он потребовал, чтоб если уж морить ценные кусты - то без его участия.
С 1848 года от Сухума до Озургети с чаеводством экспериментировали грузинские князья (в первую очередь Михаил Эристави), русские предприниматели и даже британец Джон Макнамарра, пленённый в Крымскую войну и женившийся на грузинке. Но качество того чая было ужасным, урожайность - убогой, и ни одна плантация дольше нескольких сезонов не жила. Присоединение в 1878 году более тёплой и влажной Аджарии сулило новые возможности, которыми и воспользовался московский купец Константин Семёнович Попов.
Его дядя и тёзка, чайный король Константин Абрамович Попов не просто вёз чай из Китая, а владел фабриками близ Ханькоу (Уханя), и Попов-младший здраво рассудил, что оттуда можно привезти в Россию не только чай, но и тех, кто умеет его делать. И вот в 1893 году на свежекупленные земли у станции Чаква чуть севернее Батума прибыл гуандунский китаец из народа хакка Лю Цзюньчжоу, в России ставший Лау Джань Джау, а в 1896 он уже дегустировал чай со своих кустов. Среди тех, кто спины гнул над этими кустами, был и человек со звучным именем Иуда Кошман:
Человек с довольно тёмным прошлым, появившийся тогда словно из ниоткуда. Вроде бы родился он в Чepниговской губернии, но даже дата его рождения имеет разброс от 1838 до 1872 года. Воображение рисует историю о юноше из нищего местечка, что уехал в портовый город заниматься чем-то не вполне легальным, кому-то перешёл дорогу или задолжал, и чтобы спастись - устроился моряком на торговое судно да сбежал с него на другой стороне Земли. Возможно - в том же Китае, в Японии или Корее, в Британской Индии, где с 1820-х культивировали чай, и среди тропических плантаций залёг на дно.
А затем, прослышав, что чай теперь выращивают и в России - купил паспорт на чужое имя, отрастил совсем не еврейскую бороду и сошёл на причал в Батуми. Как бы то ни было, в чаеводстве он разбирался настолько хорошо, что после нескольких лет работы в Чакви перебрался в Сочи с намерением растить чай самому. Купцы и аристократы на здешних дачах уже пытались этим заниматься тут и там - но обычно до первых морозов, в крайнем случае до вторых.
Кошман же с 1901 года сменил несколько делянок у побережья, и наконец в 1905 году осел в Покровском, как называлось до 1923 года село, основанное в 1887 году среднерусскими переселенцами на месте убыхского Солох-Аула (следы былых хозяев - на правой врезке кадра выше). Здесь Иуда построил себе домик (причём инструменты, которыми он его строил, сохранились!) и высадил ограде 800 чайных кустов - 465 кустов в 1907-м и 335 в 1909-м. А уже в 1910-м на сельскохозяйственной выставке в Сочи его чай произвёл фурор.
С 2000 года в домике Кошмана музей. Воссозданный интерьер не имеет ничего общего с фамилией хозяина - но не знаю, это Иуда в Христа уверовал или музейщики такую мелочь опустили:
Дни свои в 1935 году Кошман закончил как советский человек и упокоился под кустами любимой плантации:
У чая нет универсального сезона - понемногу его листики собирают где-то круглый год, а здесь - с апреля до поздней осени, со своими нюансами в каждом месяце. Мы увидели на кустах чайные цветы и их бутоны, а листья попробовали пожевать - но с тем же успехом можно было бы жевать банный веник: в дело идут лишь самые нежные листочки с молодых побегов.
Ну а так как дело Кошмана продолжило жить, по факту плантация в Солохауле давно уже не единственная в России и не самая северная в мире. В 1939 году чай начали выращивать под началом Шмавона Сукиасяна в колхозе "Советская Армения" близ Туапсе, а с 1938 (как опытные посадки) или 1967 (как плантации) - и в Адыгее близ Майкопа. Туристы обычно фотографируют возделываемые с 1947 году плантации у Измайловки (чуть выше Мацесты) с ровным волнами кустов "как на Шри-Ланке".
В том же 1947-м был учреждён Дагомысский чайный совхоз, по владениям которого ездим в сегодняшнем рассказе. В общем, обе регалии уместнее для Западного Кавказа в целом, что вполне понимал и советский госплан: производственное объединение (а стало быть и бренд) "Краснодарский чай" было основано в 1972 году под началом Устима Штейнмана из Бердичева...
Локальных сортов в Краснодарском крае нет - выращивают в основном кимун (относительно молодой, с 1875 года, сорт чая из провинции Аньхой) и выведенную на его основе "Колхиду". Но главное - в чистом виде фасовать здешние сборы вряд ли хватило бы даже самому Краснодарскому краю! Как результат, "краснодарский чай" - это по умолчанию купаж импортных листьев с местными, причём в наше время это может быть и пара листиков "для галочки".
Тем интереснее было зайти в буфет при музее Кошмана, где солохаульский чай и подают с блинами, и продают в коробочках. Вкус, скажем так, специфический, я бы сказал - грубоватый, чуть яблочный, а самим его заварить удаётся только в крутом кипятке - вода из пурифайера в поезде, например, даже не поменяет цвет! Но и сказать, что не понравилось, я не могу - суровый северный чай, к которому не стоит подходить с тропической меркой...
В Солохаул мы приехали до открытия музея, и в ожидании прогулялись дальше по дороге, куда арендованную "Мазду" не решились загонять:
Километров через пять дорога приведёт на хутор Бзогу, от которого по жутковатому (на чужих фото) подвесному мостику можно перейти Шахе и оттуда подняться к поляне Три Дуба с целым городком плиточных (собраны из плоских камней) и полумонолитных (выбиты в валуне и накрыты плитой сверху) дольменов. Но на такой поход у нас не было времени, и мы ограничились прогулкой к близлежащим водопадам.
В нескольких сотнях метров от околицы, в страшно промозглой долине Скалистого ручья - Плачущая скала, вся покрытая сочащимся мхом:
А километрах в двух от Солохаула - Молочный водопад, для этих гор (вспомнить водопады Лазаревских ущелий и Лилит и Лейлу близ Туапсе!) досадно заурядный:
Больше запомнился киот без иконы, кем-то повешенный во мху:
И чья-то шляпа на дне стеклянно-прозрачной заводи:
Мимо же протарахтел грузовик с полным кузовом туристов: именно сюда выходит Легендарная Тридцатка - утверждённый в 1949 году Всесоюзный туристический маршрут №30 "Через горы к морю".
Он спускается из Адыгеи через альпийские луга Лаго-Наки. Между крайними посёлками, - Гузериплем и Дагомысом, - путь обычной тургруппы занимает 14 дней, между крайними точками дорог здесь и на Азишском перевале - 4 дня, а с такой заброской можно и в 2 уложиться. В целом, Тридцатка - наверное, самый простой и массовый из многодневных горных маршрутов России... но горы есть горы - трагические случаи бывали здесь, в том числе массовые.