Дело было в городе Перми. Жила-была в этом городе гражданка по фамилии Б. Женщина она была взрослая, дочь у нее уже совершеннолетняя имелась в наличии. И вот, значит, сидит эта Б. на кухне, пьет чай с конфетами, смотрит в телефоне ленту новостей и думает:
- Живут же люди. Вон, у некоторых материнский капитал есть, такие деньжищи запросто так. А у меня его нет, потому что я своего ребенка уже вырастила, а второго не планирую. Некрасиво получается. Государство деньгами разбрасывается, и все мимо меня? Я тоже мать, мне тоже деньги полагаются.
И тут ее осенило. Или, как пишут в протоколах, у нее сформировался преступный умысел, направленный на хищение денежных средств при получении иных социальных выплат.
Проще говоря, решила она государство объегорить.
Первым делом она пошла искать сообщника. Нашла какую-то женщину, назовем ее Щ. Дама была простая, на все согласная за тысячу рублей. Тысяча рублей, между прочим, по тем временам, значительно больше, чем сейчас. А Щ. не была женщиной принципиальной: за тысячу готова была любую бумажку подписать.
— Слушай, — говорит ей Б. — Ты пойдешь в ЗАГС и скажешь, что я дома ребенка родила, прямо на коврике. Никто же не проверял и не проверит.
— Так у тебя живота-то нет, — сомневается Щ. — Плоско, как у доски. Везучая ты.
— А ты не гляди на живот, ты на деньги гляди. Зато я тебе тысячу рублей дам, просто так.
Подумала Щ., вздохнула и согласилась.
Приходят они в отдел ЗАГС одного района, с собой приводят двух понятых — мужиков с соседней улицы, которым за бутылку пообещали «кино интересное». Б. закатывает глаза, держится за поясницу и говорит сотруднице загса фальшивым голосом:
— Ой, милая, рожала я вчера, дочку, прямо в ванной. Сама родила, воды отошли, а скорая не доехала, пробки. Вы уж дайте мне свидетельство о рождении.
Сотрудница ЗАГСа документы требует. Тут вступает Щ.:
— Я подтверждаю, была там. И малышку видела, руки и голова у младенца на месте. Православная я женщина, врать не буду.
Понятые, которым обещали на бутылку денег дать, дружно кивают:
- Ага, ага, родила, мы через замочную скважину видели.
Надо отдать должное российскому чиновничеству: документы оформили. Свидетельство о рождении на несуществующего ребенка выдали, напоследок казали:
- Поздравляем, гражданка Б., вот ваша дочь Виктория, росту в ней ноль сантиметров, весу — никакого, но бумажка — настоящая.
Б. от радости чуть стул не сломала. Выбегает на крыльцо и шепчет Щ.:
— Слышь, беги отсюда, пока дают. А тысячу твою я потом отдам, когда маткапитал получу.
Дальше начинается самое интересное. Б. бежит в Пенсионный фонд. Вернее, в тот филиал, который занимался материнским капиталом, пишет заявление, предъявляет липовое свидетельство. И фонд, глядя на бумажку с печатью, говорит:
- Ну, раз есть дочь, даем вам 466 617 рублей.
И вот тут, казалось бы, живи и радуйся. Но Б. была женщиной практичной. Ей нужны были не просто деньги, а именно жилье. По закону, маткапитал — это тебе не конфеты, он целевой. Его надо на квартиру тратить или на учебу.
Б. говорит:
— Подумаешь, целевой. Я сейчас возьму заем в микрофинансовой организации — они деньги дают быстро, куплю на эти деньги квартиру у своей же знакомой, а потом погашу этот заем маткапиталом. И квартира у меня будет, и долга никакого.
Тут надо пояснить: квартира, которую продавала знакомая, была, скажем так, не очень хорошая: кривенькая, маленькая. Но Б. наплевать. Ей главное деньги потратить, да быстренько.
Оформляет она заем в «КПКГ» (это такая контора, где дают в долг под космические проценты, но Б. не боялась, потому что платить собиралась не из своего кармана). Подписывает договор купли-продажи со своей знакомой и несет в фонд заявление:
- Погасите, пожалуйста, мой долг.
Фонд говорит:
- Однако, гражданка Б., проверка будет.
А Б. отвечает:
- Проверяйте. У меня дочь Виктория есть, документы в порядке, квартира куплена. Что вам еще надо?
Но в том-то и дело, что дочери Виктории нет, и не было бы никогда, потому что природу, как говорится, обмануть нельзя, если ты не рожал и не удочерял, то дочка у тебя не появится, даже если у тебя есть бумажка ЗАГСа.
Однажды Б. сидит дома, смотрит телевизор, и тут стук в дверь.
— Открывайте, полиция! Следственный комитет! А также прокурор района лично.
Б. побледнела, открывает. На пороге стоят серьезные люди в кителях и говорят:
— А ну-ка, гражданка Б., покажите нам вашу дочь Викторию, родившуюся, по вашим словам, в ноябре 2020 года. Где она? Где коляска? Где пеленки?
Б. начинает юлить:
— Так она... она у бабушки в деревне.
— У какой бабушки? Бабушка ваша, как значится по документам, умерла десять лет назад.
— Ну, у свекрови...
— А свекровь ваша живет в другом городе и знать не знает никакой Виктории. Более того, мы опросили вашу совершеннолетнюю дочь, гражданку С. Она показала, что она у вас единственный ребенок, других детей у вас нет и не было. И что вы вообще в том возрасте, когда рожают только в исключительных случаях.
Тут Б. поняла, что «дело – труба». Она попыталась сделать испуганное лицо и сказала:
— А я ничего не знаю. Это все Щ. меня подговорила. Это она сказала, что так можно.
Щ., которую уже тоже привели в наручниках, обиженно сказала:
— Я за тысячу рублей подписалась, а не за тюрьму, ты сама организатор!
В общем, посадили их обеих в камеры предварительного заключения, только понятых не тронули: мужики оказались слишком пьяными, чтобы их показания имели юридическую силу.
Суд был долгий. Сторона защиты, адвокат П., разводил руками и говорил:
— Ваша честь, в действиях моей подзащитной нет умысла. Она искренне верила, что родила дочь, просто организм у нее такой — раз в десять лет мнительная беременность бывает, а деньги она потратила на благое дело — жилье приобрела.
Судья, дама строгая, сняла очки и произнесла:
— Ах, верила? А в больницу она почему не пошла? А почему у нее живот не рос? А почему в женской консультации на учете не стояла? Нет, гражданочка, извините. У нас не цирк. Документы подделали, значит, мошенничество. И беременность не мнительная, а мнимая, это так вам, адвокат, к сведению. А у нас тутв се мнимое и обманное.
Прокурор добавил:
— Прошу суд учесть крупный размер, 466 тысяч — это не чих. Государству эти деньги пригодились бы на пенсии нормальным людям.
Б. сидела на скамье подсудимых, кусала губы и шептала:
— А если я сейчас верну? Я все верну! У меня знакомый есть, он квартиру обратно купит...
Но было поздно.
Районный суд города Перми 19 июля 2024 года вынес приговор:
… признать виновной по части 3 статьи 159.2 УК РФ (мошенничество при получении выплат в крупном размере). Дать ей два года лишения свободы.
Тут Б. заплакала по-настоящему, зарыдала так, что свидетели в зале зашмыгали носами. Адвокат П. сказал:
- Будем обжаловать.
Дошли до кассации, которая смягчила приговор:
- Суд не принял во внимание, что Б. оформила явку с повинной.
Коллегия посмотрела. И правда: есть объяснение от 14 сентября 2022 года, где Б. еще до возбуждения дела чистосердечно рассказала, как она это придумала. Смягчающее обстоятельство!
— Так, — говорят судьи кассационной инстанции. — Приговор подлежит изменению. Смягчаем наказание. Назначаем ей не два года, а один год и десять месяцев лишения свободы. Но, учитывая, что она впервые и раскаивается, лишение свободы заменяем на принудительные работы.
Б. вздохнула. Принудительные работы — это лучше, чем за решеткой сидеть. Там же еще и зарплату платят, правда, десять процентов в доход государства удержат.
— А сколько платят? — спросила Б. у судебных приставов.
— По минимуму, — ответили те. — Но и то хлеб.
Вот такой получился рассказ. Вместо квартиры — принудительные работы, вместо материнского капитала — судимость. И дочь ее взрослая, С., теперь на всю жизнь запомнит, что мама у нее — великая комбинаторша, только комбинация почему-то не удалась.
А мораль тут простая: если вам кажется, что государство можно обмануть с помощью липового свидетельства о рождении, то вспомните гражданку Б. Она сейчас в Пермском крае метет улицы. И каждый раз, когда метла выпадает из рук, она думает:
- Лучше бы я честно работала. Или хотя бы ребенка настоящего родила. Эх, жизнь....
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из: