Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Некогда журнал "Лучик"

Людоедство и красота. Почему нам запрещали уют

Третьего дня я не хотел писать про патриотизм арканарца, хотел писать про элементы уюта в фильмах "Семнадцать мгновений весны" и "Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона". Дескать, мы любим эти фильмы не за то, что полковник Владимиров выполняет ответственное задание Центра, а Шерлок находит преступников. А за то, как много в них мирной жизни, того самого мещанского (он же буржуазный) уюта, которого всегда не хватало простому русскому человеку – даже и после того, как непростого вытолкали из страны взашей. Мало того, что уюта было мало!.. Так с ним ещё и боролись... Стыдили тех, кто был к нему расположен. Слоники... герань... кружевные салфетки... фикусы... Всё это было маркером чужеродности, идеологической угрозы, приметой затаившегося (или недовылупившегося) врага. А людям упрямо хотелось уюта. И своего, и посмотреть на штирлицев. Вы правда не замечали, как много уютных сцен в фильме? Как аккуратно, экономными разведчицкими движениями занавешивает полковник Владимиров окна в кв

Третьего дня я не хотел писать про патриотизм арканарца, хотел писать про элементы уюта в фильмах "Семнадцать мгновений весны" и "Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона". Дескать, мы любим эти фильмы не за то, что полковник Владимиров выполняет ответственное задание Центра, а Шерлок находит преступников. А за то, как много в них мирной жизни, того самого мещанского (он же буржуазный) уюта, которого всегда не хватало простому русскому человеку – даже и после того, как непростого вытолкали из страны взашей. Мало того, что уюта было мало!.. Так с ним ещё и боролись... Стыдили тех, кто был к нему расположен. Слоники... герань... кружевные салфетки... фикусы... Всё это было маркером чужеродности, идеологической угрозы, приметой затаившегося (или недовылупившегося) врага. А людям упрямо хотелось уюта. И своего, и посмотреть на штирлицев. Вы правда не замечали, как много уютных сцен в фильме? Как аккуратно, экономными разведчицкими движениями занавешивает полковник Владимиров окна в квартире господина Бользена перед приемом шифровки, как отпускает служанку, варит кофе, как потом пьёт чинзано с пастором Шлагом, ласкает собаку, потирает подбородок, стреляет в Клауса, танцует с Габи, делится к вермахтовским генералом салями и коньяком? (Или это генерал с ним делится?) Не важно. Вы давно пробовали настоящую салями? Вы её вообще когда-нибудь пробовали? А Штирлиц – постоянно. И вот за это советские люди и любили фильм. За инобытие. (Хотя сейчас они обязательно наползут, волоча за собою катетеры, и начнут брызгать слюной в комментариях, что любили исключительно за кадры кинохроники и за то, как сидела в люке радистка Кэт. Но вы, дети, знаете, кому верить.)

А доктор Ватсон, отражающийся в кофейнике? И снова те же экономные, тщательно отмеренные движения...) Хотел написать, но отвлёкся. Отвлёкся на образ нависшего надо мною грозовой тучей и вечнобдящего за этой страничкой арканарца. Так и не написал.

А почему Штирлиц и Ватсон? Потому что на родной почве смакование уюта не благославлялось. Что такое уют? Это забота о благе, об удобстве и красоте. О себе. Свойствен ли он русскому человеку? Да, как и любому другому. Но, если рассматривать человека сверху вниз как холопа и раба, как "ресурс", то его тяга к уюту не может не раздражать. Ведь она расхолаживает и отвлекает от работы – а значит, от создания благ для господствующего класса (в роли которого в "социалистическом" обществе выступало государство). А кроме того, идеологи господствующего класса и государства как надличной ценности видели в стремлении раба к человеческой жизни (то есть – к такой, как у них) неприятный моральный намёк на то, что раб тоже человек.

Чтобы эффективно использовать рабов, их надо расчеловечить. Или будешь использовать их неэффективно, и тебя "снимут":

О роли государства во всей этой истории мы ещё как-нибудь поговорим (или нет), а пока давно обещанный третий отрывок из книги художника Константина Сутягина "Мифология московской живописи". Очень важный отрывочек (впрочем, там такое чуть не в каждой главе).

-2

* * *

Перечисляя традиционные назначения изобразительного искусства, я еще ни разу не упомянул о самой древней функции изображения. Прялки, расписные ложки, одежда с орнаментом, наличники на окнах – разумеется, всё это имело в первую очередь практический смысл: посуда – чтобы из нее есть; одежда – чтобы не замерзнуть; жилище – чтобы укрываться от непогоды и злых людей. Однако помимо своего прямого назначения все эти предметы выполняли еще одну очень важную задачу: они защищали своих владельцев от невидимых опасностей, от злых духов. Эти духи могли проникнуть в человека через пищу – поэтому ложки и посуду расписывали затейливыми узорами, отпугивающими их. Зло могло проникнуть через одежду – поэтому прялки покрывали волшебной росписью, что делало полученную пряжу и ткань непроницаемыми для зла. Духи могли проникнуть в человека через незащищенные одеждой места поэтому вороты рубах, обшлага рукавов и нижний край одежды тоже покрывались волшебным орнаментом, защищавшим кисти рук, шею и голову. Расшитые рукавицы, сапоги, головные уборы... Такую же роль играли коньки на крышах домов, орнаменты вокруг дверей и ворот, наличники на окнах – чтобы через окна и двери в жилище не проникла нечистая сила. Посуда, одежда, оружие, корабли, кареты, сани, сбруя, упряжь, дома, игрушки, инструменты, кошельки... В «средневековом»* мире не существовало, кажется, ни одного предмета, который бы не покрывало изображение, охраняющее его владельца от зла.

При этом было замечено главное: злых духов почему-то отпугивают цветы, радость, солнце, свет – красота. А уродство: тьма, пауки, скелеты, лягушачья кожа – всё, от чего человек инстинктивно содрогается в омерзении – наоборот, злых духов к себе приманивает. Баба Яга, Кощей Бессмертный, наводившие порчу, воровавшие детей, ассоциировались в народе именно тошнотворными предметами, и были в истории человечества целые эпохи, когда люди стремились заручиться поддержкой именно темных сил, требовавших себе поклонения в форме страха, уродства, мерзости, вплоть до человеческих жертвоприношений и каннибализма.

_____________________________

* "Средневековым" Сутягин называет мир, в котором человек равноправен с окружающим его предметным космосом. (Затем, в эпоху "гуманизма", человек становится "главным", но вокруг него, словно бы в отместку за гордость воцаряется онтологическая пустота. Что значит – есть только я и мои интересы, а вокруг никого и ничего. Покурил – бросил окурок на тротуар – потому что нет никакого тротуара. Есть только покурившее в онтологической пустоте «я», которому нужно избавиться от отягощающего его окурка. Отсюда же громкая музыка "до одиннадцати" и прочие прелести постсредневекового скотства. (Прим. – Нек. журн. "Лчк")

* * *

Вот оно, практическое значение красоты! ...А ведь холоп не должен сам решать, что хорошо, что плохо, и какой дух добрый, а какой злой. НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ. Это должно решать Начальство и уполномоченные начальством органы (например, Церковь). А потому – долой весь этот языческий бред: прялки, наличники, обереги и прочие бабкины предрассудки...

Так разобрались с русской эстетикой. С этикой – примерно тем же путём. В интересах и силами государства, которому ЯКОБЫ русские обязаны самим своим существованием…