В 1941 году СССР обладал золотым запасом в 2800 тонн. Это был исторический максимум — больше, чем у многих крупнейших держав мира на тот момент.
К 1991 году в хранилищах осталось 290 тонн.
Это не война. Не оккупация. Не стихийное бедствие. Это мирное время. И именно это делает историю по-настоящему странной.
Если отмотать назад — в 1923 год, сразу после Гражданской войны, разрухи, голода — золотой запас молодой советской республики составлял чуть больше 400 тонн. Страна лежала в руинах. И всё равно — 400 тонн.
Потом началась индустриализация. Строились тысячи заводов, электростанций, предприятий. За рубежом закупалось оборудование — за золото. Много золота. И тем не менее запас рос. К 1941 году — 2800 тонн.
Это не парадокс бухгалтерии. Это результат жёсткой государственной политики: страна добывала, копила, наращивала.
А потом случилось что-то, чему нет простого объяснения.
После войны СССР восстановился, запустил космическую программу, стал ядерной сверхдержавой. Экономика работала, ресурсы добывались, нефть качалась. Но золотой запас не рос. Он таял. Медленно, неуклонно, год за годом.
К моменту распада страны — 290 тонн. Меньше, чем в 1923-м.
Это не случайность. Это закономерность.
Осенью 1991 года, когда августовский путч провалился и партия затрещала по швам, следователи получили доступ в кабинеты на Старой площади — в здание ЦК КПСС. То, что они там нашли, выглядело как декорация из другого кино: пачки американских долларов. Миллионы. В ящиках столов, в сейфах, в рабочих кабинетах.
Тогда же была назначена ревизия Управления делами ЦК КПСС. Впервые за всё время существования партии. Никто и никогда раньше не проверял партийную бухгалтерию снаружи. Это было что-то вроде священной коровы советской системы.
Ревизия показала: в 1990 году через партийную кассу прошло около 36 миллиардов рублей — по официальному курсу порядка 53 миллиардов долларов. Деньги лежали на депозитах Центробанка, были вложены в уставные фонды более ста организаций, распределены через доверенных лиц.
Система была выстроена аккуратно. Никакой случайности.
Следствие установило: схема начала работать примерно с 1964 года. С этого же момента, как ни странно, золотой запас страны перестал расти так, как должен был.
Кто знал, как именно всё устроено? Узкий круг людей. Очень узкий.
Георгий Павлов руководил Управлением делами ЦК с 1964 по 1983 год — как раз с того момента, когда, по данным следствия, начала пополняться теневая партийная казна. Николай Кручина сменил его на этом посту и занимал должность вплоть до 1991-го. Дмитрий Лисоволик с 1984 года заведовал сектором США зарубежного отдела ЦК.
Все трое — заслуженные, орденоносные, проверенные временем функционеры. Герои Социалистического труда. Люди системы.
И все трое погибли в течение двух месяцев после путча.
26 августа 1991 года Николай Кручина выпал из окна своей квартиры. Официальная версия — самоубийство.
26 октября из окна выпал Георгий Павлов.
17 октября с балкона выбросился Дмитрий Лисоволик. Его супруга рассказала следователям, что муж вышел покурить на балкон — и не вернулся.
Три человека. Три балкона. Два месяца.
Все трое — те, кто знал, куда ушли деньги.
Теперь немного о том, на что эти деньги тратились — хотя бы в той части, которую удалось установить. По каналам с дипломатическим прикрытием за рубеж переправлялась наличность. Американским коммунистам — 2 миллиона долларов, французским — миллион, бельгийским — ещё два. И это только один год, только задокументированная часть, только по одному каналу.
Расписок не брали. Отчёты передавались устно.
Но наличка — это был лишь ручеёк. Основной поток шёл безналом. Через иностранные компании, через подставные фирмы-прокладки, через участие в уставных капиталах. Следствие оценило этот поток примерно в 40 миллиардов долларов.
Есть один вопрос, который хочется задать вслух.
Почему в 1990-х в России, на обломках советской экономики, почти из ничего, вдруг начали возникать крупные финансовые структуры? Банки, холдинги, инвестиционные компании — как грибы после дождя, как любили писать в газетах того времени. Откуда капитал? Откуда первоначальный взнос?
Это не риторический вопрос. Просто ответ на него так и не стал официальным.
Уголовное дело о так называемом «золоте партии» возбудила Генеральная прокуратура России осенью 1991 года. В 1991-м же его засекретили. В 1995-м — закрыли.
История 2800 тонн, превратившихся в 290, официально завершилась ничем.
Я склоняюсь вот к чему: это не история о пропавшем золоте. Это история о том, как работает система, когда никто снаружи не имеет права смотреть внутрь. Десятилетиями партийная бухгалтерия была закрыта для любой внешней проверки — не потому что там нечего было скрывать, а потому что именно там и было что скрывать.
Три человека знали детали. Три человека вышли на балкон покурить.
Золото не исчезает. Оно просто меняет хозяина.