В степи не было ничего. Ни воды, ни дорог, ни тени. Только ветер, песок и приказ — построить то, чего ещё не существовало нигде в мире.
Январь 1955 года. Западный Казахстан. 2600 километров от Москвы, 700 от Ташкента. Выбрали это место не случайно — подальше от чужих глаз, от промышленных районов, от всего, что могло бы выдать масштаб затеи. Первые строители жили в палатках. Потом — в землянках. Питьевую воду завозили. Гвозди — тоже.
Задача была простая по формулировке и невозможная по исполнению: построить космодром.
Руководил стройкой генерал Георгий Шубников — человек, прошедший всю Отечественную войну и лично руководивший возведением памятника Воину-Освободителю в Берлине. Он знал, как строить в экстремальных условиях. Но казахская степь предложила свои крайности: летом до плюс сорока, зимой до минус сорока. Весной — песчаные бури, способные остановить любую технику. Днём плюс шесть, ночью — мороз за двадцать.
Стройка не останавливалась ни на день.
Подполковник Пётр Толстик, один из участников строительства, вспоминал: после смены требовалось часа три, чтобы просто перестать слышать гул моторов. Пустыня гудела круглосуточно, все 365 дней в году. Первопроходцы научились пить чай из верблюжьих колючек — он утолял жажду, дезинфицировал и неплохо помогал при желудочных расстройствах, которые в тех условиях были делом обычным.
Из степного лопуха варили борщ. Только собирать его было опасно: под каждым листом — скорпион или верблюжий паук.
Когда к Байконуру подвели железнодорожную ветку, стало легче. Потом пришёл банно-прачечный поезд — и это событие запомнили отдельно. К концу 1955 года заработала своя пекарня. Открылся госпиталь. Строители заложили парк из нескольких тысяч деревьев и кустарников, поставили летний кинотеатр на 650 мест.
1 сентября 1956 года для детей строителей открылась средняя школа.
Многие приехали сюда с семьями. Не потому что так требовали — просто уезжать было некуда и незачем. Эти люди строили не объект, они строили город посреди степи. Из ничего, на месте, где раньше не было даже названия.
На самом космодроме действовал строгий запрет на алкоголь. Академик Николай Алексеевич Пилюгин — крупнейший советский специалист в области систем управления ракетами — однажды решил с коллегами отметить удачный старт. Достал припасённую бутылку армянского коньяка. Раскупорили.
И тут без предупреждения появился Шубников. Считалось, что он в командировке.
Пилюгин молча вылил коньяк в раковину. Выслушал наставления. Генерал ушёл.
В тот же вечер компания пробралась в номер к Шубникову. Рассудили логично: из командировки пустым не возвращаются. Нашли бутылку марочного, отметили старт. Генерал потом вёл себя так, будто ничего не было. Возможно, и правда не заметил. А возможно — просто понял.
21 августа 1957 года с Байконура стартовала первая успешная межконтинентальная баллистическая ракета Р-7. 4 октября того же года — на орбиту вышел первый в мире искусственный спутник Земли. 12 апреля 1961 года — Гагарин.
Шесть лет от голой степи до человека в космосе.
Но история этого места не только про триумфы.
24 октября 1960 года на стартовой площадке шла подготовка к первому пуску ракеты Р-16. Были грубо нарушены правила безопасности. Ракета взорвалась прямо на стартовом столе. Следом вспыхнул пожар чудовищной силы.
Температура горения была такой, что от многих погибших не осталось почти ничего. От главнокомандующего ракетными войсками, маршала Митрофана Неделина, нашли оплавленные часы и Звезду Героя Советского Союза. По официальным данным в катастрофе погибли 78 человек. Академик Борис Черток, один из ближайших соратников Сергея Королёва, в своих мемуарах называл другую цифру — больше девяноста.
Катастрофу засекретили. Советские газеты сообщили, что маршал Неделин погиб в авиационной катастрофе. Правда стала известна лишь спустя десятилетия.
Ровно через три года, 24 октября 1963 года, на Байконуре снова случился пожар — в одной из шахт. Погибли восемь человек.
С тех пор 24 октября на космодроме — негласный выходной. Никаких пусков, никаких работ. Только память.
У этого места даже имя — не настоящее.
Когда в 1955 году выбирали площадку под строительство, район получил кодовое название «Тайга». В западных разведывательных сводках он проходил как «полигон Тюратам» — по ближайшей железнодорожной станции. А настоящий Байконур находился совсем в другом месте — небольшой посёлок в 300 километрах к северо-востоку. Его намеренно сделали «ложным следом» для американской разведки, даже оборудовав там макеты военных объектов.
После полёта Гагарина скрывать координаты дальше не имело смысла. Название «Байконур» перекочевало на настоящий космодром — и прижилось.
Шубников не дожил до многих из тех запусков, которые готовил. В 1965 году он скончался, проработав на Байконуре десять лет. Соратник Королёва, один из тех, кто провожал Гагарина на старт. Его именем названа одна из улиц Байконура.
Иногда думаю: что именно держало этих людей там — в степи без воды, без нормального жилья, под запретом выпить бокал вина за удачный запуск? Только приказ? Нет. Приказами не строят парки с кинотеатрами. Не привозят семьи. Не открывают школы.
Они строили будущее — и верили в него настолько, что соглашались жить в нём уже сейчас, пока оно ещё не было готово.
Байконур заработал за шесть лет. «Восточный» строят с 2012 года. Считайте сами.