Диктор улыбался. Говорил чётко, уверенно, с достоинством. За его спиной сменялись кадры: колосящиеся поля, радостные рабочие, рукопожатия на высшем уровне.
Советский телевизор не для того, чтобы узнать новости. Для того, чтобы почувствовать: всё идёт как надо.
А на кухне тем временем рассказывали анекдоты. «Каковы признаки чрезмерного употребления чёрной икры? Сросшиеся брови и невнятная речь». Это конец семидесятых. Про Брежнева шептались все — и никто толком ничего не знал.
Так вот: попробуем разобраться.
Леонид Ильич Брежнев стал первым секретарём ЦК КПСС в 1964 году. Его официальная зарплата составляла 800 рублей. В пересчёте на современные деньги — что-то около 150 тысяч рублей. Любой «эффективный менеджер» среднего звена сегодня нервно усмехнётся.
Потом, правда, прибавляли. В 1974 году — ещё 500 рублей. В 1978-м накинули 200. К концу семидесятых Леонид Ильич получал полторы тысячи рублей в месяц. По советским меркам — прилично. По меркам власти над шестой частью суши — смешно.
Были и дополнительные доходы. В 1975 году ему присудили Международную Ленинскую премию мира — с денежным эквивалентом в 25 тысяч рублей. А в 1979-м последовала Ленинская премия в области литературы — за трилогию «Малая земля», «Целина» и «Возрождение». Гонорары за эти книги составили около 179 тысяч рублей.
Вот здесь история становится интереснее.
Трилогию Брежнева читали все. Не потому что хотели — потому что надо было. На предприятиях проводили обсуждения. В школах включали в программу. Миллионные тиражи расходились мгновенно. Гонорары капали исправно.
Это был не писательский успех. Это была экономика власти.
И всё же — что из этого было лично его?
Квартира на Кутузовском проспекте занимала весь пятый этаж. Шесть комнат, 185 квадратных метров, две ванные, два туалета. Для Москвы семидесятых — что-то из другого измерения. Среднестатистический советский гражданин ждал своей однушки десятилетиями.
Но квартира принадлежала государству. Не Брежневу.
В 1978 году в Гранатном переулке построили новый дом для высокопоставленных чиновников. Для Брежнева выделили самые большие апартаменты — около 500 квадратных метров. Брежнев приехал, посмотрел, развернулся и уехал.
По одной из версий, он посчитал это неприличной роскошью.
Он так и прожил до конца на Кутузовском.
Это любопытная деталь, о которой обычно не думают. Человек, чьим именем называли города и заводы, чьи портреты висели в каждом учреждении страны, отказался от лишних квадратных метров. Назло анекдотам.
Теперь про автомобили. Это отдельная история.
Брежнев любил машины искренне и по-настоящему — не как атрибут власти, а как мальчишка, которому повезло дорасти до лучших игрушек в мире. Страсть началась ещё в Днепропетровске, когда ему предоставили персональный Buick. Он пересел в него — и пропал.
Сколько машин было в его коллекции — не знает никто точно. Одни называют 68, другие — больше ста. Часть он дарил. Часть разбивал — генсек любил скорость, охрана седела. Иностранные лидеры знали о его страсти и везли подарки соответственно: Никсон подарил Lincoln Continental, королева Елизавета — Rolls-Royce Silver Shadow.
Но и эти машины не были его собственностью.
После его ухода автомобили остались в Гараже особого назначения и на даче в Заречье. После инвентаризации наследникам разрешили оставить лишь несколько из них.
Страна своё вернула.
Было ещё оружие. Десятки пистолетов, винтовок, клинков — часть подарочных, часть изготовленных по личному заказу. Первым именным стал Маузер К-96, врученный полковнику Брежневу в 1943 году за участие в операции на Малой земле. На деревянной кобуре гравировка: «За боевые заслуги».
Эту награду он хранил всю жизнь.
Сейчас оружие из коллекции Брежнева хранится в фондах Центрального музея Вооружённых сил. Часть экспонатов была передана в «Парк Патриот».
И вот я думаю: чем дольше смотришь на эту историю, тем менее она похожа на историю про богатство.
Квартиры — государственные. Дачи — государственные. Машины — государственные. Оружие — в музее. Гонорары за книги, которые страна была обязана читать.
Это не богатство в современном понимании. Это жизнь внутри огромной декорации, где всё твоё — и ничего твоего одновременно.
Советская элита не владела собственностью. Она владела доступом. Пока ты у власти — всё к твоим услугам. Стоит ей лишиться — и декорацию уберут быстро и аккуратно.
Брежнев прожил в этой системе восемнадцать лет у самой её вершины. Получал зарплату. Ездил на чужих машинах. Жил в чужой квартире. Писал книги, которые читали из-под палки.
А анекдоты про чёрную икру рассказывали на кухнях ещё долго после его ухода.
Может, именно это и есть настоящий портрет эпохи. Не богатство и не бедность. Власть как единственная валюта. И полная иллюзия владения всем — при полном отсутствии чего-либо своего.