Пробка на выезде из города ползла. В багажнике нашей машины глухо постукивали друг о друга черенки новых лопат, а на заднем сиденье в пластиковых ящиках тряслась рассада томатов. Я выхаживала её на подоконнике с конца февраля, покупала специальные фитолампы и дорогие торфяные горшочки. Майские праздники у нас всегда были одинаковые: мы с Антоном превращались в бесплатных работяг на даче.
На дачу мы ездили каждые выходные с весны до поздней осени. Изначально участок принадлежал родителям мужа, но после смерти свёкра Галина Леонидовна заявила, что одной ей хозяйство не потянуть. Антон тогда сказал мне, что надо помочь матери: дача всё равно останется нам. С тех пор наши отпуска и свободные дни проходили среди грядок.
В прошлом году мы за свой счет перекрыли крышу на доме. Это обошлось нам почти в двести тысяч рублей, ради которых пришлось отменить поездку на море. До этого Антон две недели своего законного отпуска заливал фундамент под новую баню, а я красила забор и вычищала заброшенный малинник.
Мы свернули на проселочную дорогу, машину тряхнуло на ухабе.
— Надо было еще мешок удобрений захватить, — нарушил молчание Антон, выруливая к знакомым зеленым воротам. — Мама говорила, земля истощилась.
— У нас в багажнике пять мешков грунта, — ответила я, отстегивая ремень. — И так рессоры просели.
Галина Леонидовна уже ждала нас на крыльце. В выцветшей панаме, с садовыми ножницами в руках, она выглядела как генерал перед смотром войск. Мы даже поздороваться толком не успели, как она начала отдавать распоряжения.
— Антон, грунт сразу неси к парнику, там пленка порвалась, надо новую натягивать. Марина, рассаду ставь в тенек. Только аккуратно, в прошлом году ты мне два куста перцев сломала.
Я молча достала первый ящик. Спина после долгой дороги ныла, но спорить не хотелось. Я отнесла помидоры под яблоню, вернулась к машине за пакетами с землей. Парник, к которому меня отправили, представлял собой жалкое зрелище. Старые доски прогнили, железные дуги покосились.
— Слушайте, Галина Леонидовна, — сказала я, сгружая тяжелый мешок на траву. Свекровь как раз подошла проверить мою работу. — Раз уж мы капитально за дачу взялись, может, нам нормальную теплицу из поликарбоната поставить? Мы с Антоном смотрели цены, тысяч в сорок уложимся. Только надо бы как-то документально всё оформить. Крышу мы сделали, баню начали. Вы же говорили, что всё Антону достанется, так давайте хотя бы дарственную оформим, чтобы мы понимали, во что вкладываемся.
Галина Леонидовна перестала щелкать ножницами. Она медленно, с каким‑то показным спокойствием повернулась ко мне, поправила панаму и смерила меня долгим, изучающим взглядом.
— А мы всё оформили, — спокойно сказала она. — Еще в феврале.
— Дарственную на Антона? — уточнила я, вытирая испачканные в земле руки о штаны.
— Мы оформили дачу на сестру, так надёжнее, — объяснила свекровь ровным тоном, глядя мне прямо в глаза.
Я замерла. Оксана, младшая сестра Антона, появлялась здесь только в конце августа. Она приезжала на такси, собирала готовую клубнику, забирала банки с маринованными огурцами и уезжала обратно в свою городскую квартиру. Руками к земле она никогда не прикасалась, а от одного слова «прополка» она морщилась, как от лимона.
— В смысле на Оксану? — переспросила я, чувствуя, как внутри начинает закипать глухое раздражение.
— Ну а как? — Галина Леонидовна пожала плечами, словно речь шла о покупке хлеба. — У Антона семья. Сегодня вы вместе, а завтра разбежались. Начнете имущество делить, судиться. И останется родовое гнездо непонятно с кем. А Оксаночка одна, ей гарантии нужны, база какая-то. Она девочка, ей сложнее. Так что дача теперь её по документам. А вы ездите, отдыхайте, работайте на земле. Воздух тут хороший.
Антон подошел к нам с двумя рулонами укрывного материала. Он слышал последние фразы, но по своей привычке попытался сгладить углы.
— Марин, ну ты чего встала? Мама же просто перестраховалась. Какая разница, на ком бумаги? Мы же для себя сажаем, для семьи.
Я посмотрела на мужа, потом на свекровь. Вспомнила двести тысяч за крышу, стертые в кровь руки после покраски забора и свои выходные, убитые на борьбу с колорадским жуком.
— Тогда пусть она и копает, — ответила я, глядя на свекровь.
Я развернулась, подошла к яблоне, где стояла моя рассада, и взяла свою сумку с вещами.
Лицо Галины Леонидовны пошло красными пятнами. Она даже сделала шаг вперед, сжимая в руках ножницы.
— Это как понимать? — возмутилась она, срываясь на визг. — Мы тут стараемся, из кожи вон лезем, чтобы у всех овощи чистые были! А ты, невестка без стыда, решила права качать? Неблагодарная! Мы пустили тебя в семью, дали тебе на природе бывать!
— На природе я в парке побуду, — я закинула сумку на плечо. — А спонсировать недвижимость вашей дочери я больше не собираюсь. Томатную рассаду можете себе оставить, это мой прощальный подарок.
— Марин, прекрати, что ты позоришься перед соседями! — зашипел Антон, бросая рулоны на землю. — Иди в дом, остынь.
— Я на станцию, — сказала я. — Ключи от квартиры у меня с собой. Если хочешь, оставайся и копай грядки для Оксаны. Только деньги на теплицу с нашей общей карты не смей переводить.
Я вышла за зеленые ворота и пошла по пыльной проселочной дороге в сторону железнодорожной платформы. До станции было идти километра три, но с каждым шагом мне становилось всё легче. Как будто вместе с тяжелой сумкой я скинула с себя чужую ответственность последних пяти лет.
Через сорок минут я сидела в полупустой электричке. За окном мелькали чужие дачные участки, согнутые спины людей на грядках, теплицы и сараи. Телефон в кармане вибрировал от звонков мужа, но я просто перевела его в беззвучный режим.
Остаток майских праздников я провела дома. Я выспалась впервые за долгое время, перебрала зимние вещи в шкафу, заказала доставку еды и досмотрела сериал. Антон вернулся вечером девятого мая. Он был злой, с обгоревшей шеей и сорванной поясницей. Галина Леонидовна заставила его в одиночку перекапывать весь огород и таскать навоз, раз невестка «устроила демарш и бросила семью в тяжелый момент».
Мы почти не разговаривали два дня. Он дулся, считая, что я поступила резко и обидела мать. Я просто жила своей жизнью, не пытаясь ничего доказать.
А на прошлых выходных ему позвонила Галина Леонидовна. Я сидела рядом на диване и прекрасно слышала её возмущенный голос через динамик. Свекровь жаловалась, что трава на участке вымахала по колено. Она позвала Оксану помочь, ведь дача теперь её, но дочь приехала с подругами на шашлыки, заняла новую баню, а полоть грядки отказалась, сославшись на аллергию. Галина Леонидовна требовала, чтобы Антон немедленно приехал и навел порядок, потому что «мать одна не справляется, а сестра устает на работе».
Антон долго молчал, слушая эти причитания. Потом посмотрел на меня. Я спокойно перелистнула страницу книги.
— Мам, я не приеду, — сказал он в трубку. — У меня спина болит после прошлых выходных. Пусть Оксана нанимает рабочих, раз это её участок.
Он нажал кнопку отбоя и отложил телефон. В эту субботу мы никуда не поехали. Мы спали до обеда, а потом пошли в строительный магазин выбирать новые обои для нашей спальни.