Став мамой особенного ребёнка, за 18 лет я расширила спектр нормальности для всех своих детей, для всех детей в мире и даже взрослых людей. Вырастаю из своего перфекционизма и привычки оценивать. Меня мало чем можно удивить. Я даю возможность всему быть. Стараюсь понять, стараюсь принять. Но эмоции иной раз всё равно выше.
И будучи мамой с огромным опытом и пятью детьми, изученными вдоль и поперёк, без помощи нянек и бабушек, я всё равно врезаюсь в неожиданное поведение и царапаюсь об осколки реальности.
Я знаю всё о вкусовых предпочтениях каждого из пяти (они такие разные люди!). Учитываю все пожелания, выкладывая любимые блюда. И забирая после завтрака полные тарелки — грущу.
Кажется, что дети должны любить и ценить всё, что для них делается. Такого индивидуального подхода не было ни ко мне, ни ко всем взрослым, кого я знаю.
Но мои дети, как и все другие, ломают, рвут, выбирают, отказываются или желают, разбивают и самостоятельно решают, когда будут спать. И чаще всего это происходит в тот момент, когда я уверена, что всё пойдёт по плану, когда этого протеста меньше всего ждёшь. Предвосхитить всё не получается.
Потому что никак не ожидаешь, что ребёнок откажется от ботинок просто потому, что они, ну, не коричневые. И будут драки, например, за красный карандаш.
Я снова удивляюсь: как так? почему? Я ведь совсем другая. Что я могу изменить? Что тут вообще от меня зависит?
А жизнь тихонько шепчет: ничего. Невозможно сделать детей предсказуемыми. Невозможно заставить их хотеть то, что они не хотят. Невозможно подстелить везде соломку и запастись красными карандашами. Дети не похожи на меня.
Но, может быть, и не нужно? Может быть, их непредсказуемость — это не поломка системы, а сама система? И единственное, что я могу, — это перестать ждать, что они совпадут со мной картинками мира.
Всё больше с годами просыпается уважение к моим родителям. Выдержали же, а времена были тяжёлые, дефицитные. А потом резко изобилие и разнообразие хлынуло на прилавки, но не в кошельки. И как-то растили нас, воспитывали с фокусом на внутреннее развитие. Они ничего не знали наверняка, а просто жили. И мы, кажется, знаем наверняка ещё меньше них.
Вижу, как маленькие ручки младшего сына вырисовывают небо, солнце, танки. Он старается и всегда высовывает язычок — так лучше получается. Прыгают мои детсадовцы на сложенных друг на друга матрасах. Им осенью резко придётся взрослеть и идти в первый класс. Посыпают тёртым сыром варёную картошку школьники, помогают разобрать сумки, самостоятельно решают задачи, но и мне порой подкидывают непростые.
До идеальности мне как до Китая. Я часто оказываюсь в тупике и повторяю элементарные ошибки.
Немножко страшно за будущее детей. Страшно от того, что родительский контроль — штука очень условная и не гарантирует ни счастья, ни безопасности, ни определённости в завтрашнем дне. Хочется ловить каждый момент сейчас и надеяться, что будущее будет светлым. Пусть непредсказуемым, но удивительно прекрасным.
Постоянно напоминаю себе: сейчас — не репетиция и не черновик. Всё уже жизнь.
И, наверное, самое главное — оставаться близким другом, когда они ошибаются, отказываются, выбирают не то, протестуют.
Хочется обнимать своих детей как можно чаще, как можно дольше. Похожи, не похожи — какая разница. Они — мои любимые.