Никита — так звали молодого человека из банка — стоял в дверях с таким видом, будто принес не извещение о выселении, а рекламный буклет новой пиццерии. Он поправил очки в тонкой оправе и еще раз взглянул на часы. — Марина Сергеевна, я понимаю ваш шок, но цифры — вещь упрямая, — он вежливо приподнял уголок губ. — У нас есть ваша подпись под пунктом о безусловном согласии на внесудебный порядок обращения взыскания. Марина смотрела на гербовую печать. В голове, словно в заевшем кинопроекторе, прокручивался тот вечер. Она тогда пришла с работы с дикой мигренью, а Виталий прыгал вокруг, подсовывая чай в немытой кружке и причитая, что маме не дают ипотеку без «маленькой закорючки». — Просто подтверди, что ты не против, что мы одна семья, — гудел он над ухом. — Это просто формальность для страховки, Марин. Теперь эта «формальность» стоила одиннадцать миллионов и пахла свежей типографской краской. Марина медленно закрыла дверь перед носом Никиты. Она не плакала. Для главного бухгалтера слезы —
Публикация доступна с подпиской
Вступить в клуб великих читателей