Когда Рабиа аль-Адавийя шла по улицам Басры с горящим факелом в одной руке и ведром воды в другой, прохожие останавливались и спрашивали, что она делает. Она отвечала: иду поджечь рай и залить ад. Чтобы люди поклонялись Богу не из страха перед адом и не из желания рая - а ради Него Самого.
Эта история VIII века - не легенда о сумасшедшей женщине. Это манифест целого духовного движения, которое за три столетия из разрозненных аскетических кружков выросло в одно из самых влиятельных явлений в истории мировой религии.
Прежде чем говорить о суфизме - несколько слов о том, что вообще означает мистика применительно к исламу.
Ислам в своей первоначальной форме - откровение, данное общине. Оно обращено ко всем: пять столпов, шариат, умма. Бог в Коране - Господь, Судья, Милостивый, Могущественный. Отношение человека к Богу - убудийя, рабство, служение: ты раб, Он - Господин.
Мистика ищет другого. Она ищет непосредственного, личного, преобразующего опыта Бога - не через исполнение предписаний, а через внутреннее изменение. Она хочет не знать о Боге, а знать Бога - ма'рифа - знание-переживание, отличное от знания-информации.
Это напряжение между внешним и внутренним, между законом и опытом, между общим и личным присутствует во всех великих религиях. В исламе оно породило суфизм.
Слово «суфизм» по-арабски - тасаввуф. Практикующий - суфий. Этимология слова спорна. Наиболее принятая версия: от суф - шерсть. Ранние аскеты носили грубые шерстяные одежды в знак отречения от мирской роскоши. Другие версии: от суфа - навес у мединской мечети, под которым жили бедные сподвижники пророка. От греческого «софия» - мудрость. Каждая версия что-то говорит о том, как понимали суфизм сами его адепты.
Суфизм не возник на пустом месте. Он вырос из нескольких источников, которые важно понимать отдельно.
Коранические основания. Коран содержит достаточно материала, на который суфии опирались как на обоснование своего пути. «Мы ближе к нему, чем его яремная вена» (50:16). «Куда бы вы ни обратились - там лик Бога» (2:115). «Он любит их, и они любят Его» (5:54) - понятие взаимной любви Бога и человека. «Поминайте Меня, и Я буду поминать вас» (2:152) - основа практики зикра.
Фигура пророка - её внутреннее измерение - также питала суфийскую традицию. Коран описывает ночное вознесение Мухаммада - Мирадж - как встречу с Богом. Для суфия это образец: пророк прошёл путь, который суфийская традиция описывает категориями восхождения и приближения.
Ранняя исламская аскеза. Первые поколения мусульман - сподвижники и их последователи - жили в ощущении близости к откровению. Некоторые из них отличались особой строгостью жизни: пост, ночные молитвы, минимум сна, избегание мирских развлечений. Это был ответ на Коранические призывы к богобоязненности - таква - и поминанию смерти.
Реакция на мирское богатство. Исламские завоевания VII–VIII веков принесли умме огромные богатства. Из аскетической общины первых мусульман халифат превратился в мировую империю с роскошными дворцами и развитой придворной культурой. Для многих верующих это было духовной катастрофой. Аскетическое движение выросло в том числе как протест против мирской роскоши - во имя изначальной простоты ислама.
Встреча с другими традициями. По мере распространения ислама его носители соприкасались с христианским монашеством - прежде всего сирийским и египетским, с персидской мистической поэзией и космологией, с неоплатонической философией, с индийскими аскетическими практиками. Всё это оставляло след - хотя суфии всегда настаивали на исконно исламском характере своего пути.
Первый этап: аскеты Басры и Куфы
VII–VIII века - время, когда суфизма как движения ещё нет. Есть отдельные выдающиеся личности, аскеты и мистики, чьи слова и образ жизни создают питательную почву для будущей традиции.
аль-Хасан аль-Басри (642–728) - первая фигура, которую суфийская традиция называет своим предком. Он родился в Медине, был сыном вольноотпущенника, видел живых сподвижников пророка, участвовал в завоеваниях и осел в Басре - тогдашнем культурном центре арабского мира.
Аль-Хасан был не столько мистиком, сколько проповедником покаяния и богобоязненности. Его слова полны интенсивного переживания смертности: «Сын Адама, ты умрёшь в одиночестве, войдёшь в могилу в одиночестве, и будешь воскрешён в одиночестве». Он говорил о хузн - печали, скорби - как о правильном духовном состоянии человека, осознающего своё положение перед Богом. Плач о грехах - не уныние, а ясное видение реальности.
Его кружок стал школой для целого поколения. Многие, кого суфийская традиция называет своими отцами-основателями, прошли через его влияние - прямое или косвенное.
Рабиа аль-Адавийя (713–801) - женщина-мистик, чьё имя стало символом суфийской любовной мистики. Уроженка Басры, по преданию - бывшая рабыня, отпущенная на волю, когда хозяин увидел вокруг неё сияние во время ночной молитвы.
Рабиа сделала шаг, определивший весь последующий суфизм: она перенесла центр тяжести с богобоязненности и скорби на любовь - махабба. Не уважение к могущественному Богу. Не страх перед справедливым Судьёй. Любовь - как центральная категория отношений человека и Бога.
Её молитвы сохранились в суфийской литературе. «О Боже, всё, что Ты уготовил мне из благ этого мира, отдай моим врагам; а всё, что уготовил в мире ином, - отдай моим друзьям. Мне достаточно Тебя». Стихи, приписываемые ей:
«Я люблю Тебя двумя видами любви -
любовью страстной и любовью достойной Тебя.
Страстная любовь - это когда я забываю обо всём, кроме Тебя.
Достойная - когда Ты снимаешь покровы, и я вижу Тебя.
Ни за то, ни за другое хвала мне не причитается -
вся хвала принадлежит Тебе в обоих случаях».
Рабиа никогда не вышла замуж, отклоняя всех претендентов - включая, по преданию, аль-Хасана аль-Басри. «Узел брака существует для тех, у кого есть бытие. Но где здесь моё бытие?» - якобы ответила она.
Ибрахим ибн Адхам (умер около 778–782) - один из самых драматических образов ранней аскезы. По преданию - принц из Балха в Хорасане (современный Афганистан), отказавшийся от трона ради духовного поиска. История напоминает биографию Будды - и, возможно, испытала её влияние: Балх находился на перекрёстке буддийских и исламских культурных потоков.
Ибрахим стал символом зухда - аскезы, отречения от мира - в его наиболее радикальной форме. Он бродил по свету, перебивался случайными заработками, избегал любой собственности. «Мир сей - это труп. Кто хочет его - пусть берёт, если не боится сделаться мертвецом».
Его обращение описывается по-разному. По одной версии, охотясь, он услышал голос с небес: «Разве для этого ты создан?» По другой - ночью во время молитвы ощутил чужое присутствие на крыше дворца. В третьей - старик задал ему вопрос о смысле его жизни. Как бы то ни было - Ибрахим ушёл.
Рабах ибн Амр аль-Кайси и другие аскеты Басры VIII века создавали атмосферу, в которой духовный поиск воспринимался как законный - и высший - способ жизни.
Формирование суфийского языка: ключевые понятия
Ранний суфизм разрабатывал особый словарь для описания духовного опыта. Этот словарь - один из важнейших вкладов суфизма в исламскую культуру.
Зухд - аскеза, отречение от мира. Первый этап пути. Не ненависть к миру, а освобождение от зависимости от него. Зухд не требует физического ухода - он требует внутреннего освобождения.
Таваккуль - упование на Бога. Полное доверие Его промыслу. В крайней форме - отказ от запасов пищи, от планирования, от заботы о завтрашнем дне. «Господь прокормит - Он прокормил птиц». Некоторые аскеты доводили это до радикального предела, принципиально не принимая пищи по своей инициативе.
Сабр - терпение. Принятие страдания без ропота, как испытания от Бога. Рабиа расширила это понятие: не просто терпение, а принятие с радостью и даже благодарностью.
Шукр - благодарность. Пара к сабру: благодарность в благополучии так же важна, как терпение в несчастье.
Хауф ва-р-раджа - страх и надежда. Правильное духовное состояние балансирует между страхом перед Богом и надеждой на Его милость. Преобладание страха ведёт к отчаянию. Преобладание надежды - к самодовольству.
Мурaкaбa - созерцание, наблюдение. Внутреннее внимание: осознание, что Бог видит тебя каждый момент. Практика постоянного богоприсутствия.
Ма'рифа - гносис, богопознание. Высшая форма знания - непосредственное переживание Бога. Отличается от 'ильм - дискурсивного знания. Суфии говорили: улама, учёные, знают о Боге; арифы, гностики, знают Бога.
IX век: углубление и первые споры
К IX веку аскетическое движение начинает приобретать черты мистической школы. Язык становится богаче, опыт - глубже, а вместе с ним - и противоречия с ортодоксией острее.
аль-Мухасиби (781–857) - «исследующий себя», как переводится его прозвище. Уроженец Басры, переехавший в Багдад. Один из первых систематизаторов суфийской психологии. Его главный труд - «Рисала аль-мустаршидин» - первый значительный трактат о внутренней духовной жизни.
аль-Мухасиби ввёл в суфийскую традицию понятие мухасаба - самоотчёта, внутреннего экзамена: постоянное наблюдение за состоянием своей души, мотивами поступков, качеством намерений. Это психологическая работа удивительной тонкости для своего времени.
Он находился под влиянием ашаритского богословия и тщательно избегал позиций, которые могли бы быть обвинены в ереси. Ахмад ибн Ханбал - строгий традиционалист - тем не менее видел в аль-Мухасиби опасность: его рационализм казался ханбалитам чрезмерным.
Зу-н-Нун аль-Мисри (796–859) - египтянин, считающийся одним из первых, кто систематически разработал концепцию ахваль и макамат - состояний и стоянок духовного пути. Он также ввёл понятие ма'рифа в специальном суфийском смысле: знание-переживание, отличное от рационального знания.
Зу-н-Нун был привлечён к суду за свои взгляды - в период михны - и предстал перед халифом. По преданию, произнёс речь, которая халифа растрогала до слёз. Был отпущен. Его высказывания о природе знания и любви к Богу вошли в классический суфийский канон.
Баязид аль-Бистами (804–874) - перс из Бистама в Хорасане. Пожалуй, самая провокационная фигура раннего суфизма. Его шатахат - «экстатические речения» - до сих пор шокируют, и именно в этом их ценность.
«Слава мне! Как велико моё достоинство!» Произнося слова, которые подобают только Богу, Баязид описывал состояние фана - растворения, исчезновения «я» в Боге - когда уже нет субъекта, говорящего «я», есть только Бог.
«Я сбросил своё «я», как змея сбрасывает кожу. Я посмотрел - и увидел, что Влюблённый, Любимый и Любовь - одно».
Его путь отличался радикальным уединением. Он говорил, что учился у своего шейха всего несколько дней, а потом тридцать лет учился у Бога напрямую. Отказывался от учеников. Избегал публичности.
Образ Баязида в суфийской традиции - образ «опьянённого» суфия: человека, захлестнутого переживанием Бога до потери обычного сознания. В противоположность ему стоит «трезвый» суфизм аль-Джунайда - об этом ниже.
Джунайд: трезвость и интеграция
аль-Джунайд аль-Багдади (830–910) - возможно, самая важная фигура раннего суфизма с точки зрения его последующей истории. Его называют «господином всех суфиев» - сайид ат-таифа.
Джунайд родился в семье торговца стеклом в Багдаде, получил классическое исламское образование, был признанным правоведом шафиитского мазхаба, практиковал торговлю. Всё это вместе - суфийский мистик, уважаемый правовед, успешный купец - составляло его целостный образ.
Он разработал концепцию «трезвого суфизма» - в противоположность экстатическим позициям Баязида. Высшее духовное состояние - не опьянение, где теряется различение, а трезвость, где переживание Бога интегрировано в обычную жизнь. «Наука наша вышита нитями Корана и сунны».
Его система строится вокруг понятия фана и бака. Фана - растворение эго в Боге. Это не конечная цель, а переходное состояние. За ним следует бака - пребывание в Боге при сохранении индивидуального сознания. Суфий возвращается в мир - преображённым. Это принципиальная позиция: мистический опыт не уводит от мира, он преобразует отношение к нему.
Джунайд отличался строгостью в отношении высказываний, которые могли быть неверно поняты. Именно поэтому его реакция на гибель аль-Халладжа была, по преданию, болезненной - хотя он сам был учителем Халладжа.
аль-Халладж: мученик любви
Хусайн ибн Мансур аль-Халладж (858–922) - самая драматическая фигура раннего суфизма. Его жизнь, учение и смерть стали осью, вокруг которой вращались суфийские споры на столетия вперёд.
Уроженец Персии, он странствовал по всему исламскому миру - Ирак, Персия, Индия, Средняя Азия, - проповедуя и привлекая последователей. Его учение было радикальным: подлинное богопознание требует полного растворения «я» в Боге, а за этим растворением открывается истина - аль-хакк - как живая реальность.
Знаменитое изречение «Ана аль-хакк» - «Я есть Истина» - стало его приговором. «Аль-хакк» - одно из имён Бога. Аль-Халладж произнёс его в состоянии экстаза - как описание опыта, в котором индивидуальное «я» исчезло и осталась только Истина-Бог. Его противники восприняли это как богохульство: человек объявил себя Богом.
Он был арестован, провёл в тюрьме почти десять лет, был подвергнут пыткам, казнён - распят на кресте, отсечены руки и ноги, сожжён, пепел брошен в Тигр - в 922 году в Багдаде.
По преданию, поднимаясь на крест, он улыбался. Когда его спросили - что такое суфизм - ответил: «То, что ты видишь».
Для большинства суфиев аль-Халладж стал образом мученической любви: человека, настолько растворившегося в Боге, что слова Бога стали его словами - и это стоило ему жизни. Для критиков суфизма - примером опасного антиномизма.
Его стихи, дошедшие до нас, - одна из вершин арабской мистической поэзии. «Убей меня, о мои верные друзья, / ибо в моей гибели - моя жизнь».
Ранние практики: зикр и сама
Суфийская практика с самого начала строилась вокруг двух главных инструментов.
Зикр - «поминание» - повторение имён Бога или религиозных формул. Коранический призыв «поминайте Бога часто» (33:41) суфии взяли буквально: непрерывное поминание как путь к постоянному богоприсутствию. Зикр мог быть вслух - зикр джали - или молча - зикр хафи. Мог включать ритмическое дыхание, движение тела, особые позы.
Логика зикра: если сознание непрерывно обращено к Богу, постепенно само сознание преобразуется. Поверхностное повторение слов становится всё более глубоким. В конечном счёте - Бог поминает Себя через человека.
Сама - «слушание» - практика слушания музыки и поэзии как пути к духовному переживанию. Именно сама стала одной из наиболее спорных практик суфизма: традиционный ислам относился к музыке с подозрением, и суфийское использование её для религиозных целей вызывало острые разногласия.
Суфии обосновывали сама так: звук, слово, ритм - особые инструменты воздействия на душу. Когда в состоянии духовного поиска слышишь слова, говорящие о Боге, - душа откликается интенсивнее, чем на любой другой стимул. Это не развлечение - это лечение.
аль-Джунайд определял условия законной сама: правильное намерение, правильный момент, правильная компания. Без этих условий она опасна - может возбудить страсти вместо духовного порыва.
Что сделал ранний суфизм с исламом
К концу IX - началу X века суфизм прошёл первый важный этап. Из разрозненных аскетических движений он превратился в опознаваемую духовную традицию с собственным языком, практиками и образцовыми фигурами.
Он внёс в ислам несколько вещей, которые изменили его облик.
Внутреннее измерение стало равноправным - внешнее исполнение шариата без внутреннего преобразования объявлялось недостаточным. Благочестие - не просто правильное поведение, а состояние сердца.
Индивидуальный духовный путь получил признание. Не только умма идёт к Богу - каждый человек идёт своим путём, через свой опыт, через свою историю.
Любовь вошла в исламский богословский словарь как центральная категория.
Продолжение следует.
ОТКРЫТ НАБОР НА КУРС "РОМАН"
СЛЕДУЙТЕ ЗА БЕЛЫМ КРОЛИКОМ!
Ваш М.