Эта тоненькая книжка захватила меня на несколько недель, но я продралась через текст. Более того, мне даже кажется, что что-то смогла понять и вынести для себя.
Книга Уилфреда Биона «Элементы психоанализа» (1963) занимает парадоксальное место в истории психоаналитической мысли. С одной стороны, это одна из наиболее амбициозных попыток придать психоанализу статус строгой науки — не через подражание физике или биологии, а через создание собственного формального языка, сопоставимого по своей абстрактной мощи с математикой. С другой стороны, эта работа стала для многих читателей (включая подготовленных аналитиков) настоящим интеллектуальным испытанием, граничащим с герменевтической пыткой. Бион словно намеренно строит лабиринт, из которого читатель должен найти выход самостоятельно — и в этом, возможно, заключается главный педагогический замысел книги.
Анатомия трудности
Первая и очевидная сложность «Элементов психоанализа» — терминологическая. Бион вводит понятия β-элементов (сырые, не переработанные чувственные впечатления, неотличимые от «вещей»), α-функции (преобразующей этот хаос в пригодный для мышления материал), механизмы ♀♂ (контейнер и контейнируемое, восходящие к проективной идентификации Мелани Кляйн) и Ps↔D (колебание между параноидно-шизоидной и депрессивной позициями, дополненное пуанкаревским «избранным фактом»). Читатель сталкивается с эффектом, который сам Бион описывает как «обращаемую перспективу»: одни и те же слова могут относиться к разным категориям его знаменитой таблицы, а одна и та же табличная категория — обозначать принципиально разные психические реалии.
Но главная трудность лежит глубже. Бион последовательно проводит тезис, что психоаналитические элементы непознаваемы как «вещи-в-себе» (прямая отсылка к Канту). Мы имеем дело лишь с их первичными и вторичными свойствами, с их проявлениями в чувственном опыте, мифе и страсти. Это означает, что таблица Биона — не столько карта психического, сколько навигационный прибор, показания которого зависят от положения наблюдателя. Аналитик, использующий таблицу, неизбежно оказывается внутри неё же: его размышления о категориях сами подлежат категоризации. Возникает головокружительная рекурсия, которую Бион фиксирует с почти математической строгостью: «С2 может применяться для подавления С2».
Таблица Менделеева и судьба психоаналитических элементов
Аналогия с периодической таблицей Менделеева напрашивается сама, но требует осторожного обращения. Менделеев систематизировал химические элементы, предсказал существование ещё не открытых, выявил периодический закон, управляющий их свойствами. Бион, вдохновляясь этим образом (и, возможно, также математическими таблицами и алгебраическими исчислениями), строит двухмерную матрицу: вертикальная ось (A–H) описывает генетическую эволюцию мысли от β-элементов до научных дедуктивных систем и исчислений; горизонтальная ось (1–6) — способы использования утверждения (от определения и отрицания до оператора, близкого к действию).
Однако сходство оказывается обманчивым. У Менделеева элементы обладают объективными, измеримыми свойствами (атомный вес, валентность), которые не зависят от позиции наблюдателя. У Биона элемент — это «функция личности», переменная, зависящая от других переменных, и его значение определяется не столько «собственной природой», сколько местом в системе связей и способом использования. Бионовская таблица — это не периодический закон, а скорее аналог алгебраической системы: символы лишены каких-либо свойств, кроме тех, что им назначены правилами сочетания.
Более того, сама таблица, по признанию Биона, может использоваться как инструмент стагнации (столбец 2, «отрицание»), блокирующий развитие знания, или как инструмент исследования (столбцы 3–6). Иными словами, таблица не предсказывает новые элементы — она организует уже известные феномены таким образом, чтобы аналитик мог выносить неопределённость, фрустрацию и боль, необходимые для рождения инсайта. Это не столько «таблица Менделеева для психоанализа», сколько «шахматная доска для игры без правил».
Клиническая ставка и риск схоластики
За формальной сложностью «Элементов» стоит предельно конкретная клиническая задача: научить аналитика распознавать и выдерживать те состояния, в которых мышление пациента разрушено или не возникло вовсе. Бион описывает пациентов, для которых мысль неотличима от вещи, сновидение — от реальности, а интерпретация аналитика немедленно «обращается перспективой» и становится барьером против истины. В этих условиях таблица выполняет функцию «внеаналитической медитации» — гимнастики ума, которая тренирует интуицию и позволяет аналитику замечать то, что иначе осталось бы в тени.
Однако именно здесь кроется главный риск книги. Её язык настолько герметичен, а таблица настолько многозначна, что читатель легко может утратить связь с клинической реальностью и погрузиться в схоластические манипуляции символами — тот самый столбец 2, который Бион же и критикует. Парадокс в том, что книга, призванная сделать психоанализ более строгим, сама провоцирует уход в бесплодное теоретизирование. Бион предвидит эту опасность и настаивает на том, что таблица — лишь инструмент, а её использование должно подтверждаться клиническим опытом. Но предостережение не отменяет трудности.
Заключение
«Элементы психоанализа» — это книга-вызов. Она не даёт готовых ответов и не предлагает утешительных иллюзий. Её таблица — не периодический закон психического, а скорее трамплин для прыжка в неизвестное. Бион последовательно отказывается от позиции всезнающего теоретика: он постулирует существование О — непознаваемой психической реальности, к которой мы можем лишь приближаться через трансформации. В этом смысле его проект глубоко антидогматичен и созвучен лучшим традициям научного скептицизма.
Читателю, готовому принять вызов, книга может дать нечто большее, чем аналитическую технику, — новый способ видеть собственное мышление, распознавать в нём β-элементы и α-функцию, колебания между Ps и D, акты контейнирования и изгнания. Но путь к этому дару лежит через мучительное усилие понимания, через готовность заблудиться в таблице и найти выход самостоятельно. Как писал сам Бион, истина необходима для души, как пища для тела, — но добывается она в боли и одиночестве.
Анна Бердникова