— Катюш, ну ещё недельку! Ну пожалуйста!
Катерина стояла в прихожей с пакетом продуктов и смотрела на подругу. Вернее, на бывшую подругу. Потому что после этого разговора дружбе конец.
Алина сидела на диване в халате Катерины, с чашкой Катериного кофе, и просила ещё недельку. Шестую по счёту.
— Нет, — сказала Катерина.
— Но у меня же нет денег!
— У тебя не было денег полгода назад. Сейчас тоже нет. И через неделю не будет.
— Катюш, ты же знаешь, как мне тяжело! Развод, съехала от Димы, работу потеряла...
— Работу ты потеряла три месяца назад. И с тех пор даже не пыталась искать новую.
Алина поставила чашку на стол. Обиженно надула губы.
— Ты стала такой чёрствой. Мы же подруги!
— Были подруги, — Катерина прошла на кухню. — Пока ты не превратила мою квартиру в бесплатную гостиницу.
Да, осмелилась! Сказала в лицо! — подумал бы любой, кто знал Катерину. Тихая, добрая, всегда готовая помочь. Но даже у терпения есть предел.
---
Познакомились они в университете. Катя училась на экономиста, Алина — на журналиста. Сидели в одной столовой, разговорились. Алина была яркой, весёлой,
обаятельной. Катя — тихой, серьёзной, надёжной.
Как говорится, противоположности притягиваются.
Алина всегда была в центре внимания. Красивая, стильная, с кучей поклонников. Катя ходила в тени — в простых джинсах, с хвостиком, с книжками под мышкой.
Но Алина почему-то дружила именно с ней.
— Ты настоящая, — говорила Алина. — Не как эти все. Ты не врёшь.
Катя не врала. И помогала. Когда Алине нужны были конспекты — давала. Когда нужны были деньги в долг — давала. Когда нужно было переночевать после ссоры с
парнем — пускала.
Алина обещала вернуть. Конспекты возвращала. Деньги — нет. Но Катя не напоминала. Ведь как учили девочек? Настоящая дружба — это когда не считаешь.
После университета они разъехались. Катя устроилась бухгалтером в строительную компанию. Снимала однушку на окраине. Копила на первый взнос по ипотеке.
Жила скромно, но стабильно.
Алина вышла замуж за Диму — красивого, успешного, богатого. Переехала в его трёшку в центре. Бросила работу. Стала домохозяйкой. Точнее, женой, которая
ходит по салонам, встречается с подругами и выкладывает фото в инстаграм.
Катя радовалась за неё. Искренне радовалась.
Они виделись редко. Раз в полгода. Алина приезжала на такси, в дорогом пальто, с новой сумкой. Рассказывала о поездках, о ресторанах, о Диме.
— Катюш, а ты когда замуж? — спрашивала она.
— Не знаю. Пока не встретила.
— Ну ты хоть постарайся! А то засидишься!
Катя улыбалась. Не обижалась. Алина всегда была такой — говорила, что думает, не фильтруя.
Прошло десять лет.
Катя купила однушку в ипотеку. Работала, выплачивала кредит, обустраивала квартиру. Встречалась с парнями, но ничего серьёзного. Жила для себя.
Алина развелась с Димой.
Позвонила Кате в слезах.
— Катюш, он меня выгнал! Просто взял и выгнал! Сказал, что я ему надоела!
— Алин, успокойся. Что случилось?
— Он нашёл другую! Молодую! Ей двадцать пять! А мне тридцать восемь!
— Алин, где ты сейчас?
— У мамы. Но я не могу здесь жить! Она меня пилит! Говорит, что я сама виновата!
— А квартира?
— Его квартира! Я дура, брачный договор подписала! У меня ничего нет!
Катя вздохнула.
— Приезжай ко мне. Поживёшь, пока не найдёшь жильё.
— Правда?! Катюш, ты спасительница!
Алина приехала на следующий день. С тремя чемоданами, двумя сумками и коробкой косметики.
— Это ненадолго, — сказала она. — Недели на две. Я быстро найду работу и сниму комнату.
Две недели превратились в месяц. Месяц — в два. Два — в полгода.
Алина не искала работу. Она лежала на диване, смотрела сериалы, листала телефон. Иногда готовила — макароны с сосисками. Иногда убиралась — протирала пыль
в своей комнате.
Катя работала с девяти до шести. Приходила домой уставшая. Готовила ужин на двоих. Убиралась. Стирала. Платила за квартиру, за свет, за воду, за интернет.
Алина не предлагала помочь.
— Катюш, а что на ужин? — спрашивала она, не отрываясь от телефона.
— Гречка с курицей.
— Опять гречка? Может, закажем пиццу?
— Алин, пицца дорого.
— Ну ты же работаешь!
Катя молчала. Варила гречку.
Через три месяца она попыталась поговорить.
— Алин, ты работу ищешь?
— Ищу! Но везде такие маленькие зарплаты! Я же привыкла к другому уровню!
— Алин, любая зарплата лучше, чем никакой.
— Катюш, ну дай мне время! Я же в депрессии!
Депрессия не мешала Алине ходить в салон красоты. Не мешала встречаться с подругами в кафе. Не мешала заказывать одежду в интернете.
— Алин, откуда у тебя деньги? — спросила Катя однажды.
— Дима алименты платит.
— Алименты? У вас же нет детей.
— Ну... компенсацию. За моральный ущерб.
Катя не поверила. Но проверять не стала.
А потом начались «просьбы».
— Катюш, дай взаймы три тысячи. Мне на маникюр.
— Катюш, дай пять тысяч. Мне платье нужно.
— Катюш, дай две тысячи. Мне на такси.
Катя давала. Алина не возвращала.
Через полгода Катя подсчитала. Сорок семь тысяч рублей. Плюс коммуналка, плюс еда, плюс интернет. Итого — около восьмидесяти тысяч за полгода.
Восемьдесят тысяч на подругу, которая лежит на диване.
---
— Алина, — Катерина поставила пакет на стол. — Я дала тебе полгода. Ты не нашла работу. Не сняла жильё. Не вернула ни копейки из долгов.
— Катюш, ну я же ищу!
— Нет. Ты не ищешь. Ты живёшь за мой счёт и считаешь, что имеешь право.
— Мы же подруги! — Алина вскочила. — Подруги помогают друг другу!
— Подруги — да. Но ты не подруга. Ты нахлебница.
Алина побледнела.
— Ты... ты как смеешь?!
— Смею, — Катерина достала из сумки блокнот. — Вот. Я записывала. Коммуналка за полгода — двадцать четыре тысячи. Еда — тридцать тысяч. Долги — сорок семь
тысяч. Итого — сто одна тысяча рублей.
— Ты... ты считала?!
— Я бухгалтер. Я всегда считаю.
Алина схватила сумку.
— Ты стала жадной! Чёрствой! У тебя нет сердца!
— Может быть, — Катерина открыла дверь. — Но у меня есть квартира. Которую я выплачиваю сама. И я больше не буду содержать тебя.
— Я уйду! Прямо сейчас!
— Хорошо. Вот твои вещи. Я собрала.
Катерина вынесла из комнаты три чемодана.
Алина стояла с открытым ртом.
— Ты... ты серьёзно?
— Абсолютно.
— А куда я пойду?!
— К маме. К подругам. Сними комнату. Найди работу. Я не знаю. Но здесь ты больше не живёшь.
Алина схватила чемодан. Глаза покраснели.
— Я думала, ты моя подруга!
— Я была твоей подругой. Пока ты не начала меня использовать.
Алина выбежала из квартиры. Хлопнула дверь.
Катерина осталась одна. Прошла по квартире. Тишина. Никакого сериала из комнаты. Никакого «Катюш, а что на ужин?». Никаких чужих вещей на диване.
Она села на кухне. Налила себе чай. Посмотрела в окно.
«А с каких пор дружба — это когда один даёт, а другой только берёт?» — подумала она.
Понеслась коза по огороду, как говорится. Полгода терпела, а потом — бац! — и выставила. И правильно сделала.
---
Прошёл месяц.
Алина не звонила. Не писала. Катя не искала её.
Однажды общая знакомая сказала:
— Слышала? Алина устроилась администратором в салон красоты. Снимает комнату. Говорит, что ты её предала.
— Устроилась? — удивилась Катя.
— Ага. Через неделю после того, как ты её выгнала. Оказывается, могла работать. Просто не хотела.
Катя усмехнулась.
— Значит, я правильно сделала.
— Правильно. Она тебя использовала.
Катя пришла домой. Села на диван. Включила телевизор.
Тишина. Покой. Её квартира. Её жизнь.
Она не жалела.
Через два месяца Алина написала:
«Катюш, прости. Ты была права. Я вела себя ужасно. Спасибо, что дала мне пинок. Я теперь работаю, снимаю комнату, живу сама. Может, встретимся?»
Катя прочитала сообщение. Подумала.
Написала:
«Рада, что ты встала на ноги. Встретимся. Но в кафе. И каждая платит за себя».
Алина ответила:
«Договорились».
Они встретились через неделю. В кафе. Алина выглядела уставшей, но довольной.
— Катюш, прости, — сказала она. — Я была стервой.
— Была, — согласилась Катя.
— Ты меня простишь?
— Прощу. Но больше к себе не пущу.
Алина кивнула.
— Понимаю.
Они выпили кофе. Поговорили. Разошлись.
Катя шла домой и думала: дружба — это не когда ты терпишь всё. Дружба — это когда ты говоришь правду. Даже если она больно бьёт.
Она открыла дверь своей квартиры. Тихой. Чистой. Своей.
И улыбнулась.