Sola Scriptura. Ч.4. От частного случая к общему правилу.
Помню одну поучительную историю из древнего патерика, которая врезалась в память. Однажды некая богатая, но богобоязненная девица возжелала видеть авву Арсерия, который славился своей высокой духовной жизнью и прозорливостью. Но было одно «но», он не принимал женщин совсем. Поскольку девица была сенаторского рода и проявляла настойчивость, то ходатайствовать за нее взялся сам архиепископ Феофил. Встреча все-таки состоялась. «Прошу вас, поминайте меня в ваших молитвах», - просила она на прощание. На что старец сказал, "я буду молиться, чтобы Господь скорее изгладил память о тебе из моего сердца". От такого ответа девица впала в глубокую депрессию и даже заболела. Эта история так и осталась бы курьезной загадкой в истории православного подвижничества, если бы архиепископ Феофил не разъяснил девушке, что Старец будет молиться за ее душу. Только вот хочет, чтобы ее образ изгладился из его памяти. Девица была очень красива.
Эта история всегда напоминает мне, как важен опыт личной духовной жизни для правильного понимания творений святых отцов и особенно для толкования Священного Писания.
Продолжая тему принципа «Сола скриптура», важно остановиться на краеугольном камне всей этой философской системы, седьмой главе Евангелия от Марка. Здесь очень наглядно видно, как на практике работает этот принцип и как вообще формируются методы толкования Писания у протестантов.
Итак, вокруг Христа собираются фарисеи и книжники, пришедшие из Иерусалима. Они приходят не для того, чтобы научиться истине, а только для того, чтобы уловить Спасителя в каком-либо грехе. И вот повод, апостолы едят хлеб, не умыв перед этим руки. Фарисеи тут же начинают нападать. "зачем ученики Твои не поступают по преданию старцев, но неумытыми руками едят хлеб?" (Мар 7:5). Надо сразу сказать, что в Ветхом Завете есть указания на ритуальные омовения, но прежде всего они касались только священников и храмового служения. Относительно мирян ничего подобного нет, это уже была расширенная практика, возведенная в ранг обязательной заповеди под красивым названием «предание старцев». И вот здесь разворачивается диалог, в котором Христос указывает фарисеям, что своими человеческими заповедями они отвергают заповеди Божии. Спаситель берет конкретный, но, наверное, злободневный в то время пример. Когда под видом приношения в храм человек освобождался от заботы о родителях. Заповедь Моисея говорила об почитании родителей и, естественно, заботе о них. А у вас если "кто скажет отцу или матери: «корван, то есть дар Богу то, чем бы ты от меня пользовался, тому вы уже попускаете ничего не делать для отца своего или матери своей, устраняя слово Божие преданием вашим, которое вы установили." (Мар 7:11-13)
Какой вывод делают из этого отрывка сторонники принципа «только Писание»? Ухватившись за последнюю фразу – предание ваше устраняет слово Божие, они делают вывод.
- Христос осудил «предание старцев», значит предание само по себе опасно.
- Человеческие обычаи легко отменяют заповеди Божии. Значит, доверять нужно только письменному тексту Писания.
- Если чего-то нет в Писании прямо, то это подозрительно или вообще должно быть отвергнуто как человеческое предание.
Может быть, в тот исторический момент этот евангельский сюжет действительно напомнил Лютеру ситуацию вокруг индульгенций, и он воспользовался им, чтобы начать борьбу со злоупотреблениями в Римской церкви. Но позднее, когда этот полемический принцип был распространен уже на вопросы вероучения и церковной жизни в целом, возникла другая проблема. Под подозрение стало попадать почти все, что не имело в глазах реформаторов прямого и буквального подтверждения в тексте Писания.
Такой подход создавал риск отнести к «человеческому преданию» всю историческую жизнь Церкви, все то, что веками хранилось, развивалось и передавалось как часть ее живого опыта. Преданием старцев начали объявлять храмы, богослужение, правила совершения таинств и обрядов, почитание креста и икон, священство и многое другое. В результате принцип «Только Писание», изначально возникший как средство критики злоупотреблений, стал основанием для пересмотра уже и Предания самой Церкви.
А дальше запущенный процесс уже оказалось трудно остановить. Устранив авторитет в лице Римской церкви, Реформация тем самым поставила под вопрос даже авторитет самого понимания Священного Писания. Разные толкователи, опираясь на вырванные из контекста фрагменты текста начали выстраивать на них собственные богословские системы. Перед новым принципом все оказались формально равны. История обнулилась. Такая ситуация позволила только что появившимся учениям заявлять о своих правах наравне со старыми церквами.
Сразу нужно сказать, что слово Предание в Писании встречается в двух значениях, положительном и отрицательном. Об отрицательном мы уже сказали выше. Положительный пример мы видим в посланиях апостола Павла, когда он прямо настаивает, чтобы вновь обращенные христиане держались предания, которому они были научены от него. "Итак, братия, стойте и держите предания, которым вы научены или словом, или посланием нашим." (2Фес 2:15). То же самое он пишет к Коринфским: "Хвалю вас, братия, что вы все мое помните и держите предания так, как я передал вам." (1Кор 11:2).
Кому как не Павлу знать, что предание может быть и богопротивным. Но он все равно не боится этого слова, потому что умеет различать. Есть предание ложное, богоборческое, а есть предание истинное, переданное Церкви от Самого Христа. Недаром, предостерегая Галатов от лжеучителей, Павел напоминает, что и сам некогда был «неумеренным ревнителем отеческих моих преданий» (Гал. 1:14), и именно это сделало из него гонителя Церкви. То есть сам Павел ясно показывает, что проблема не в самом слове «предание», а в том, какое это предание и откуда оно происходит.
Можно себе представить, какая напряженная богословская борьба велась апостолами. С одной стороны иудеи, с другой греки, с третьей лжеучителя. Наиболее ярко это видно в посланиях к Тимофею, близкому ученику и соратнику Павла. Ему предстояло продолжить дело апостола, пасти церковь в Эфесе, а значит хранить ее от соблазнов. Поэтому Павел предупреждает его, что «будет время, когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху» (2Тим 4:3)
И вот здесь мы подходим ко второму краеугольному камню протестантского принципа «Только писание». Тимофей был благочестивым юношей и подобно самому Павлу с детства знал священные книги Ветхого Завета. Поэтому апостол напоминает ему о великой пользе Писания: «Притом же ты из детства знаешь священные писания, которые могут умудрить тебя во спасение верою во Христа Иисуса. Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности» (2 Тим. 3:15–16).
Из этих слов протестанты обычно делают такие выводы.
— если Писание может умудрить ко спасению, значит Библии достаточно для спасительного познания.
— если Писание богодухновенно, значит оно имеет высший авторитет, и никакие церковные мнения, традиции или учителя не могут стоять выше него
— если Писание полезно для научения, обличения и наставления, значит оно достаточно для всей христианской жизни
— а если его достаточно, значит все остальное уже вторично и не обязательно как источник вероучения
А теперь важно остановиться.
Когда писалось это послание Тимофей уже был научен вере от апостола. Теперь он должен только хранить ее и передавать достойным. Для укрепления в этом Павел и напоминает ему о пользе чтения Писаний. Но при этом он нигде не говорит, что Тимофею и тем более всем последующим христианам этого будет достаточно для правильного понимания веры. Тем более, что Нового Завета в современном его виде тогда еще не существовало. Вот в этих условиях как раз и важно было держаться того Предания, того здравого учения, которому были научены словом или посланием апостолов. "А ты пребывай в том, чему научен и что тебе вверено, зная, кем ты научен." (2Тим 3:14). Потому что читающих Писания Ветхого Завета было много, а вот верующих во Христа - мало.
Вот так при внимательном рассмотрении мы видим, как вместо «все Писание» получилось «только Писание». На примере отрывков из Мк.7 и послания к Тимофею хорошо видно, как из частного, конкретного случая последователями Реформации был выведен один из ключевых принципов всего протестантского мира – «Только Писание». Вырвав отдельную фразу из контекста Писания, расширив ее смысл они превратили ее в другой тезис, которого в Писании нет. Это новое правило стало одним из главных принципов всей последующей протестантской церковной жизни. А на самом деле вот так в XVI веке появилось новое предание - только теперь уже не апостольское.
Что же на самом деле хотел сказать фарисеям Христос в Мк.7 мы увидим в следующей части.
