Sola Scriptura

Sola Scriptura. Ч.4. От частного случая к общему правилу.

Помню одну поучительную историю из древнего патерика, которая врезалась в память. Однажды некая богатая, но богобоязненная девица возжелала видеть авву Арсерия, который славился своей высокой духовной жизнью и прозорливостью. Но было одно «но», он не принимал женщин совсем. Поскольку девица была сенаторского рода и проявляла настойчивость, то ходатайствовать за нее взялся сам архиепископ Феофил. Встреча все-таки состоялась. «Прошу вас, поминайте меня в ваших молитвах», - просила она на прощание. На что старец сказал, "я буду молиться, чтобы Господь скорее изгладил память о тебе из моего сердца". От такого ответа девица впала в глубокую депрессию и даже заболела. Эта история так и осталась бы курьезной загадкой в истории православного подвижничества, если бы архиепископ Феофил не разъяснил девушке, что Старец будет молиться за ее душу. Только вот хочет, чтобы ее образ изгладился из его памяти. Девица была очень красива.

Эта история всегда напоминает мне, как важен опыт личной духовной жизни для правильного понимания творений святых отцов и особенно для толкования Священного Писания.

Продолжая тему принципа «Сола скриптура», важно остановиться на краеугольном камне всей этой философской системы, седьмой главе Евангелия от Марка. Здесь очень наглядно видно, как на практике работает этот принцип и как вообще формируются методы толкования Писания у протестантов.

Итак, вокруг Христа собираются фарисеи и книжники, пришедшие из Иерусалима. Они приходят не для того, чтобы научиться истине, а только для того, чтобы уловить Спасителя в каком-либо грехе. И вот повод, апостолы едят хлеб, не умыв перед этим руки. Фарисеи тут же начинают нападать. "зачем ученики Твои не поступают по преданию старцев, но неумытыми руками едят хлеб?" (Мар 7:5). Надо сразу сказать, что в Ветхом Завете есть указания на ритуальные омовения, но прежде всего они касались только священников и храмового служения. Относительно мирян ничего подобного нет, это уже была расширенная практика, возведенная в ранг обязательной заповеди под красивым названием «предание старцев». И вот здесь разворачивается диалог, в котором Христос указывает фарисеям, что своими человеческими заповедями они отвергают заповеди Божии. Спаситель берет конкретный, но, наверное, злободневный в то время пример. Когда под видом приношения в храм человек освобождался от заботы о родителях. Заповедь Моисея говорила об почитании родителей и, естественно, заботе о них. А у вас если "кто скажет отцу или матери: «корван, то есть дар Богу то, чем бы ты от меня пользовался, тому вы уже попускаете ничего не делать для отца своего или матери своей, устраняя слово Божие преданием вашим, которое вы установили." (Мар 7:11-13)

Какой вывод делают из этого отрывка сторонники принципа «только Писание»? Ухватившись за последнюю фразу – предание ваше устраняет слово Божие, они делают вывод.

- Христос осудил «предание старцев», значит предание само по себе опасно.

- Человеческие обычаи легко отменяют заповеди Божии. Значит, доверять нужно только письменному тексту Писания.

- Если чего-то нет в Писании прямо, то это подозрительно или вообще должно быть отвергнуто как человеческое предание.

Может быть, в тот исторический момент этот евангельский сюжет действительно напомнил Лютеру ситуацию вокруг индульгенций, и он воспользовался им, чтобы начать борьбу со злоупотреблениями в Римской церкви. Но позднее, когда этот полемический принцип был распространен уже на вопросы вероучения и церковной жизни в целом, возникла другая проблема. Под подозрение стало попадать почти все, что не имело в глазах реформаторов прямого и буквального подтверждения в тексте Писания.

Такой подход создавал риск отнести к «человеческому преданию» всю историческую жизнь Церкви, все то, что веками хранилось, развивалось и передавалось как часть ее живого опыта. Преданием старцев начали объявлять храмы, богослужение, правила совершения таинств и обрядов, почитание креста и икон, священство и многое другое.