— Разувайся хоть.
Варя привалилась к дверному косяку, чувствуя, как мелко дрожат икры. Ночная инвентаризация на складе вытянула все силы. Хотелось только одного — упасть лицом в подушку и не шевелиться до вечера.
— Да я на минутку.
Инга отмахнулась, даже не посмотрев на сестру. Грязный мартовский снег с ее массивных сапог тут же начал таять. На светлом ламинате в прихожей стала расползаться серая лужа.
— Инга, у меня полы чистые.
— Ой, протрешь. Не барыня.
Старшая сестра ввалилась в квартиру как ураган. Скинула объемную дутую куртку прямо на пуфик. Бросила сумку на обувницу и, тяжело ступая, прошла на кухню.
Варя скривилась. Спорить было бесполезно. Она подобрала куртку сестры, повесила на свободный крючок и поплелась следом.
— Ну, богачка, накрывай поляну!
Инга плюхнулась на стул у стены. Оглядела кухню так, словно пришла с проверкой из санэпидемстанции. Яркая помада на ее губах смотрелась вызывающе на фоне бледного, невыспавшегося лица Вари в растянутой домашней майке.
— Какую поляну?
Варя прошла к барной стойке. Налила себе воды из фильтра. Голова гудела.
— Ой, не прибедняйся.
Инга сцепила пальцы перед собой. Взгляд стал цепким, оценивающим.
— Мне Верка из вашей бухгалтерии всё растрепала.
— Верке надо бы язык укоротить.
— Да ладно тебе! Город маленький. Верка сказала, вам годовую премию дали. Да еще и бонус за тот крупный логистический проект, на котором ты ночевала последний месяц.
Варя отпила воды. Новость разлетелась ожидаемо. Если кто-то из бухгалтерии ходит в ту же парикмахерскую, что и твоя сестра — тайн не жди.
— Дали, — будничным тоном отозвалась Варя.
— Верка сказала, начальник вас лично отмечал. Сумма там — закачаешься.
— И что с того?
Инга картинно всплеснула руками.
— Как что? Родня же должна делиться радостью!
Она всегда умела виртуозно считать чужие доходы. Свои деньги у нее вечно утекали сквозь пальцы. То новая шуба в кредит, то поездка на море, за которую они потом отдавали долг целый год. А вот чужие финансы поддавались у Инги строгому учету.
— Я радуюсь.
— Варя, давай серьезно.
Сестра подалась вперед. Тон из шутливого стал давящим, тяжелым.
— Ты же знаешь, какая у нас сейчас ситуация.
— Догадываюсь.
— Эдику на работе премию срезали. Голый оклад оставили.
Инга тяжело оперлась локтями о столешницу.
— Начальник у них там зверь. Штрафует за каждую минуту опоздания. Эдик уже весь извелся, спит плохо.
— Пусть работу меняет, раз начальник зверь.
— Куда он пойдет?
Инга взвилась.
— Кому он нужен в сорок пять лет? Да еще и без машины нормальной. Коробка передач полетела. В сервисе насчитали столько, что у Эдика чуть инфаркт не случился.
— На автобусе пусть ездит. Полстраны ездит, и ничего.
Варя поставила стакан. Глаза слипались.
— На автобусе?
Инга фыркнула с таким возмущением, будто ей предложили пересесть на телегу с лошадью.
— Он начальник отдела продаж! Ему по статусу не положено. Да и как он успевать будет? Ему мотаться по точкам надо. Иначе вообще выгонят.
— Разберетесь как-нибудь.
— Легко тебе рассуждать!
Инга уперла руки в бока.
— У тебя голова ни о ком не болит. Пришла домой, легла на диван и лежи. А у меня семья. Даниле за институт платить нечем. Следующий семестр на носу, а у нас конь не валялся.
— Пусть Данила идет подрабатывать.
Варя провела ладонью по лицу. Разговор шел по накатанной колее.
— Ему двадцать лет. Здоровый парень.
— Куда он пойдет подрабатывать?!
Голос сестры взлетел.
— Он учится на дневном! Ему сосредоточиться надо на учебе. А то вылетит, пойдет в армию! Ты этого хочешь? Чтобы племянник в сапогах плац топтал?
— Я хочу спать, Инга.
Варя прислонилась спиной к холодильнику.
— Я после ночной смены. У меня ноги гудят. Переходи к делу. Зачем пришла?
Инга осеклась. Поправила воротник куртки, которую так и не сняла. Расправила плечи. Лицо ее выражало абсолютную, железобетонную уверенность в своей правоте.
— К делу так к делу. Пожалуйста.
Она выдержала паузу.
— Мы поделим твою премию поровну.
Варя даже не моргнула. Просто смотрела на сестру, ожидая продолжения.
— Мне нужнее, — припечатала Инга. — Ты же одна. Ни мужа, ни детей. Куда тебе столько?
— Действительно. Куда мне.
— Ну а что ты с ней сделаешь? На шмотки спустишь? Или в Турцию свою опять полетишь бока греть? А у нас семья рушится из-за безденежья.
Инга заговорила быстрее, словно боясь, что ее перебьют.
— Машину починим, Эдик успокоится. За учебу Дане внесем. Остаток на кредитку закинем, а то там проценты капают бешеные.
— Поровну, значит.
— Ну а как? Родня же.
Инга попыталась изобразить ласковую улыбку. Вышло криво.
— Сегодня ты поможешь, завтра мы тебе. Семья должна держаться вместе, Варя. Тем более, сумма приличная. Тебе и половины за глаза хватит.
— Нет.
Слово повисло в воздухе. Короткое. Жесткое.
Инга несколько раз моргнула, переваривая услышанное.
— Что значит нет?
— То и значит. Денег я тебе не дам.
Варя отлипла от холодильника.
— Ни поровну, ни четверть. Ни копейки. Хватит.
Инга аж подскочила со стула.
— Тебе жалко, что ли?! Для родного племянника? Для сестры единственной?!
— Жалко.
— Какая же ты эгоистка выросла!
Голос Инги сорвался на фальцет.
— Я к ней по-человечески пришла! Думала, сестра поймет, поможет в трудную минуту. А ты над златом чахнешь! Сидишь тут в своей норе и радуешься, что у нас проблемы!
— Я не радуюсь. И не чахну.
Варя прошла к подоконнику. За окном шумели машины.
— Пять лет назад, Инга. Вспомни.
Сестра замерла, не донеся руку до воротника.
— Что пять лет назад?
— Когда я брала эту убитую однушку на вторичке.
Варя говорила с расстановкой, раздельно проговаривая слова.
— Мне не хватало совсем немного на первый взнос. Сделка срывалась. Банк поджимал сроки.
— Ой, началось...
— Я приехала к тебе. Просила одолжить. Умоляла.
Варя смотрела прямо в глаза сестре.
— У тебя тогда лежали деньги с продажи родительской дачи. Моя доля, от которой я, кстати, отказалась в твою пользу. Я просила в долг. На полгода. Под расписку.
Инга отвела взгляд.
— У нас тогда свои траты были! Эдику стоматологию оплачивать надо было! Импланты дорого стоят!
— Да. Я помню.
Варя горько усмехнулась.
— Ты даже чай мне не налила. Стояла в прихожей и говорила: «Ты как-нибудь сама выкручивайся. Ты же одна».
— Это другое!
— То же самое.
Варя скрестила руки перед собой.
— Я выкрутилась. Взяла потребительский кредит под бешеный процент, чтобы перекрыть этот первый взнос. Пахала без выходных. Брала ночные смены.
— И что теперь? Мстишь?
— Нет. Констатирую факт.
Варя пожала плечами.
— Первые два года я питалась макаронами по акции. Забыла, как выглядят новые сапоги. Ты за это время ни разу не спросила, есть ли у меня деньги на проезд до работы.
— Мы помогали как могли!
— Вы на море летали два раза, — отрезала Варя. — Вот и сейчас. Выкручивайтесь сами.
Инга побагровела.
— Ну и сиди на своих деньгах! Подавись ими! Только когда тебе помощь понадобится, к нам не суйся!
— Денег нет, Инга.
Сестра осеклась. Злость на ее лице сменилась растерянностью.
— В смысле нет?
Она недоверчиво сощурилась.
— Верка сказала, вам вчера перевели.
— Перевели. Вчера вечером. На зарплатную карту.
— Ты что, уже растранжирила? За один день?!
Инга смотрела на нее так, словно Варя совершила преступление государственного масштаба.
— Потратила.
— Куда?!
— Я пришла домой с работы.
Варя говорила будничным тоном, словно объясняла рецепт супа.
— Открыла приложение банка на телефоне. Перевела всю премию и бонус на кредитный счет. И оформила заявку на полное досрочное погашение ипотеки.
Инга окаменела.
— Ипотеки?
— Да.
— Врешь.
Инга мотнула головой.
— Там же нельзя просто так перевести, они на счету лежат!
— Можно, Инга.
Варя достала телефон из кармана домашних штанов.
— Если просто перевести — они лягут на счет и будут списываться ежемесячными платежами. А я подала официальную заявку через приложение. Выбрала дату — сегодняшний день.
— И что?
— И то.
Варя убрала телефон.
— Сегодня в восемь утра банк исполнил заявку. Списал всю сумму. До копейки. Основной долг и пересчитанные проценты за этот месяц. Ипотека закрыта.
Инга рубанула ладонью воздух.
— Ну ты и дура, Варя! Какая же ты дура!
— Почему это?
— Могла бы половину мне дать! А остаток постепенно платить! У тебя платеж-то копеечный был, раскидала бы на пять лет! Тебе что, горело? Мы бы потом отдали!
— Горело.
Варя прошла в прихожую. Выразительно посмотрела на дверь.
— Пять лет горело. Я сама выкручивалась, помнишь? Как ты мне тогда сказала? Вот и вы теперь разберетесь.
Инга не проронила ни звука. Схватила свою сумку с обувницы. Дергано, путаясь в ремешках, перекинула через плечо. Зыркнула на прощание так, словно Варя вытащила эти деньги лично из кармана племянника Данилы.
В подъезде грохнула железная дверь. Шаги по лестнице стихли.
Варя прошла на кухню. Взяла тряпку, вернулась в прихожую и молча вытерла лужу от грязного снега. Затем налила себе крепкий кофе, несмотря на то, что собиралась спать.
За стеной у соседей бубнил телевизор. Варя села за барную стойку. Разблокировала экран телефона и снова открыла банковское приложение.
В разделе кредитов больше не было красной шкалы с пугающими цифрами. В графе «Задолженность» светился красивый, ровный ноль.
Квартира теперь принадлежала только ей. Ни банку, ни мужу, которого не было, ни родственникам.
От сестры не пришло ни одного гневного сообщения. И это, пожалуй, был самый приятный бонус к закрытой ипотеке. Варя сделала глоток кофе и пошла расстилать постель.
