— Кир, слушай сюда.
Голос Егора в трубке звучал донельзя бодро. Слишком бодро для конца рабочей смены в пятницу.
— Вечером придут пацаны, накрой поляну!
Кира выронила губку для посуды. Мыльная пена шлепнулась прямо на кафель. Спина привычно заныла после восьми часов беготни по складу.
— Какие пацаны, Егор?
Она оперлась ладонями о край раковины. В мойке сиротливо мокла грязная сковородка со вчерашнего ужина. Отскребать её не было никаких сил.
— Ну, с работы ребята. Стас, Тимур, Данил из логистики.
Егор говорил быстро, явно на ходу. На заднем фоне гудели машины, кто-то смеялся.
— Проект сдали, премию хорошую получили. Надо отметить. Десять человек набирается. В общем, все наши.
— Егор, время три часа дня.
Кира старалась дышать ровно. Получалось откровенно плохо. Пальцы вцепились в металлическую кромку раковины.
— И что? Мы пораньше освободились.
— Я только домой приползла. У меня ревизия на складе была. Я коробки тягала с семи утра. Спина отваливается. Дома шаром покати. Какая поляна на десять мужиков?
— Да ладно тебе, мать.
Егор хохотнул. От этого короткого, снисходительного смешка у Киры дернулась щека.
— Чего ты заводишься с полпинка? Сварганишь по-быстрому. Картошечки там навари, мяса в духовку кинь. Сырком посыпь, как ты умеешь. Салатиков каких-нибудь настрогай. Огурцы-помидоры порежь. У тебя же всегда вкусно получается.
— Я не буду ничего строгать.
Она произнесла это раздельно. Выговаривая каждый слог.
— Покупайте готовое. Или идите в бар. Я смертельно устала, Егор. Я просто физически не успею метнуться в магазин на всю ораву. Мне нужно часа два, чтобы только продукты притащить.
— Не делай мозги, Кир.
Тон мужа мгновенно изменился. Стал раздраженным и жестким. Игривость испарилась.
— Перед пацанами неудобно. Я уже пригласил всех к нам. Сказал, что жена стол накроет. Мы будем часам к семи. Всё, давай, не подведи. Ждем разносолов.
В трубке запикали короткие гудки.
Кира уставилась на погасший экран смартфона. Делать нечего. По идее, сейчас она должна была сорваться с места. Натянуть обратно рабочие джинсы, побежать в ближайший супермаркет. Волочь на пятый этаж без лифта тяжеленные пакеты с курицей, майонезом, колбасой и сыром.
Потом три часа прыгать у плиты. Париться в душной кухне, перемывая гору овощей. А вечером, с прилипшими ко лбу от пота волосами, разносить тарелки под гогочущие тосты. И слушать, какая у Егора жена хозяйственная.
Она посмотрела на свои руки. Кожа на костяшках покраснела от воды и картона.
— Ага, разбежалась.
Она развернулась и пошла в спальню.
Долго уговаривать себя не пришлось. Кира достала с антресолей дорожную спортивную сумку. Покидала туда купальник, трикотажный костюм, косметичку. На самом дне ящика нащупала старую шелковую маску для сна. Сунула и её.
В прихожей, на пуфике, валялась стопка рекламных флаеров. Их вчера бросили в почтовый ящик. Сверху кричала яркая картонка: «Доставка кавказского шашлыка за час». Кира равнодушно скользнула по ней глазами. Натянула кроссовки.
Она зашла в приложение на телефоне. Нашла загородный спа-отель «Лесная сказка», куда давно звала Инга. Ткнула кнопку бронирования на ближайшие сутки. С семейного счета списалась кругленькая сумма.
Влетело в копеечку, конечно. Зато там бассейн, тишина и никаких кастрюль.
Такси приехало через пятнадцать минут.
Кира вытащила сумку в подъезд. Замкнула дверь на два оборота. На площадке, около окна, стояла соседка со второго этажа.
— На дачу собралась, Кирочка?
— В санаторий.
Кира скупо улыбнулась.
— А Егор твой? Вроде пятница. Вы же обычно гостей собираете.
— А Егор пусть сам сегодня выкручивается.
Она поправила лямку сумки на плече и начала спускаться по ступеням. Внутри всё мелко дрожало от непривычной дерзости. Она никогда так не делала. Пятнадцать лет брака — и всегда идеальный стол. Всегда выглаженные рубашки к утру. Всегда понимающая улыбка.
Таксист попался разговорчивый.
— За город едем? Правильно. Пробки только сейчас начнутся, все на дачи рванули.
— Ничего страшного. Я никуда не тороплюсь.
Она откинулась на спинку сиденья. Предвкушала.
Кира живо представляла картину. Семь вечера. Егор вваливается в прихожую с толпой мужиков. Громко кричит: «Жена, принимай гостей!». А в квартире темно. Плита абсолютно холодная. Холодильник пустой, если не считать полбанки засохшей горчицы да кастрюли со вчерашними макаронами.
Его лицо вытянется. Он начнет метаться по кухне. Искать хотя бы замороженные пельмени. А пацаны будут переминаться с ноги на ногу у порога. Вот тогда он поймет. Осознает наконец, чего стоит её труд. Поймет, что она живой человек, а не бесплатное приложение к кухонному комбайну.
В холле спа-отеля пахло эвкалиптом и дорогим кофе. Девушка за стойкой, с бейджем «Алла», быстро оформила документы.
— Ваш номер на третьем этаже. Ужин в ресторане будете бронировать? Столики быстро расходятся.
— А у вас есть обслуживание в номерах?
— Да, в любое время. Меню на тумбочке у кровати.
— Отлично. Мне только тишина нужна.
В номере было прохладно. Кира надела пушистый белый халат. Вышла на балкон. Сосны шумели от ветра. Воздух казался плотным, совсем не городским.
Она набрала номер подруги.
— Инга, привет.
— Привет. Ты чего звонишь? Вроде у Егора пятничные посиделки намечались. Ты же с утра жаловалась, что он грозился.
— Намечались.
Кира усмехнулась одними губами.
— А я в спа-отеле. За городом. Лесная сказка, помнишь, ты скидывала ссылку?
В трубке образовалась долгая пауза. Потом Инга протяжно присвистнула.
— Да ладно? Ты серьезно уехала? Прямо вот так взяла и свалила?
— Абсолютно.
Кира присела на плетеный стул.
— Он позвонил в три часа. Заявил, что приведет десять человек с работы. И велел накрыть поляну. Я сказала, что смена была адская, я устала как собака. Просила купить готовое.
— А он что?
— А он ответил, чтобы я не делала мозги. И что перед пацанами неудобно.
Она поправила ворот халата.
— Я собрала сумку и вызвала такси. Пусть сам выкручивается со своими пацанами. Надоело. Я ему не прислуга.
— Молодец!
Инга чуть ли не хлопала в ладоши на том конце провода.
— Я же говорила тебе, бросай ты это рабство. Давно пора было. Он тебе на шею сел и ноги свесил. Помнишь прошлый Новый год?
— Помню, конечно.
Кира горько усмехнулась.
— Я тогда два дня холодцы варила и уток этих дурацких запекала. С ног валилась к полуночи. А он даже спасибо не сказал. Только ворчал, что хлеба бородинского мало купила.
— Вот именно!
Подруга не унималась.
— А помнишь, как ты с температурой под сорок лежала? В позапрошлом году. Ты встать не могла, дышала через раз. А он зашел в спальню и спросил, где его чистые носки лежат. Сам ящик открыть не мог. Барин, мать его.
— Было дело.
— Пусть теперь сам своих нахлебников кормит. Хоть дошираками заваривает. Представляю его рожу, когда он домой зайдет. А там пустота. Ни салатиков, ни картошечки. Стыдоба перед друзьями.
— Я тоже представляю.
Кира посмотрела на часы. Половина седьмого.
— Наверное, скоро начнет названивать. Будет орать. Или умолять подсказать, где у нас макароны спрятаны.
— Трубку не бери!
Инга командовала как заправский генерал.
— Помаринуй его. Пусть прочувствует весь масштаб трагедии. Иди в бассейн, поплавай. Выпей чего-нибудь вкусного в баре.
— Так и сделаю.
Кира сбросила вызов.
Она спустилась в зону отдыха. Поплавала в теплой воде бассейна. Посидела в хаммаме. Тело постепенно расслаблялось, но мозг работал как часы. Каждые десять минут она подходила к шезлонгу, доставала телефон из кармана халата и проверяла экран.
Ни одного пропущенного звонка.
Восемь вечера. Тишина.
Девять вечера. Ни единого сообщения в мессенджерах.
Кира начала откровенно нервничать. Может, он не поехал домой? Может, они сразу пошли в бар, раз дома не накрыто? Или случилось что-то по дороге? А вдруг он пришел, психанул и ушел к кому-то из друзей?
Она заказала травяной сбор в фитобаре. Сидела на краю шезлонга, комкая в руках полотенце. Победный запал понемногу таял. На его место приходила тревожная пустота. План мести давал трещину.
В половине десятого экран наконец засветился. Всплыло имя: «Егор».
Кира выждала ровно пять гудков. Медленно провела пальцем по стеклу.
— Да.
Её голос прозвучал ровно и холодно. Как у учительницы.
— Мать, ты где бродишь?
Голос Егора был громким. Фоном играла музыка, слышался густой мужской смех и звон стекла. Он не кричал. Он не паниковал. Он был отвратительно весел.
Кира опешила.
— Я в спа-отеле. За городом.
Она произнесла это с нажимом. Ожидая, что сейчас он взорвется. Начнет обвинять её в предательстве и испорченном вечере.
— А, ну отдыхай.
Егор отмахнулся от этой информации так легко, словно она сообщила, что вышла во двор выбросить мусор.
— Мы тут нормально сидим. Пацаны тебе привет передают. Стас вон тост за твое здоровье поднял.
— Вы дома?
Кира не узнавала свой голос. Он стал тонким, словно у подростка.
— Ну да. На кухне сидим. В тесноте, да не в обиде.
Егор смачно чавкнул прямо в трубку.
— Слушай, ты зря тогда трубку бросила. Истерику на ровном месте устроила. Я же по-нормальному просил.
— Истерику?
Она стиснула зубы так, что заныла челюсть.
— Я уехала из дома, чтобы ты понял, что я не кухарка на десять человек. Я работаю точно так же, как и ты! Я устаю.
— Ой, не начинай шарманку.
Муж досадливо цыкнул.
— Вечно ты всё усложняешь. Тебе бы только трагедию раздуть из ничего. Нормально же всё решилось.
— Как решилось, Егор?
Кира почувствовала, как к горлу подкатывает тяжелый, колючий ком.
— Чем ты их кормишь? Грязной сковородкой из раковины? Макаронами засохшими?
— Да какой сковородкой.
Он снисходительно засмеялся. Как над неразумным ребенком.
— Я курьера вызвал. У нас в прихожей на пуфике флаер валялся. Мясо на углях. Привезли через час целый багажник еды. Горячее, с пылу с жару. И шашлыки, и овощи гриль, и лепешки осетинские. Соусов штук пять разных положили.
Кира прикрыла глаза. Перед внутренним взором ярко возникла та самая картонка. Доставка за час.
— Влетело, конечно, в копеечку. Зато никто мозги не делает.
Егор продолжал вещать будничным тоном, пережевывая еду.
— Сидим, едим. Посуду мыть вообще не надо, контейнеры пластиковые в мусорку скинем и всё чисто. Тимур сказал, что это гениальная тема. Куда лучше, чем салаты майонезные ковырять.
— Понятно.
Она сказала это очень тихо. Себе под нос.
— Вот и всё.
Он победно подытожил.
— А ты сорвалась куда-то на ночь глядя. Могла бы с нами посидеть, мясо поесть. Ладно, давай. Отдыхай там в своем спа. Завтра вернешься — поговорим насчет твоего поведения. Пацаны, наливай!
Звонок оборвался.
Кира осталась сидеть на шезлонге. Вокруг монотонно журчала вода в бассейне, пахло хлоркой и эвкалиптом. Дорогой халат мягко грел плечи, но внутри было невыносимо холодно.
Она хотела проучить мужа. Хотела, чтобы он столкнулся с бытовой катастрофой и понял ценность её работы. Осознал, сколько сил она вкладывала в эти бесконечные пятничные застолья все пятнадцать лет. Как таскала сумки, как резала эти чертовы салаты.
А катастрофы просто не случилось.
Он нажал пару кнопок в телефоне. И получил тот же самый результат. Без её жертв, без её усталости, без её выглаженных скатертей. Ему не нужна была её забота на разрыв аорты. Ему просто была нужна еда под выпивку с друзьями. И он легко, даже не заметив потери, заменил пятнадцать лет её кухонного рабства одним звонком курьеру.
Она не победила в этой войне. Она просто оказалась не нужна в этой схеме.
Делать нечего. Кира поднялась с пластикового шезлонга. Медленно побрела в свой номер по длинному коридору.
Она достала из сумки шелковую маску для сна. Натянула её на глаза, отгораживаясь от мягкого света торшера. Завтра она вернется домой. К пустующему холодильнику и огромной горе жирных пластиковых контейнеров в мусорном ведре. Которые, разумеется, никто не вынесет.
Всё вернется на круги своя. Только готовить на ораву она больше не будет. Впрочем, Егора это не сильно расстроит. У него теперь есть флаер с доставкой шашлыка.
